Высшая теория музыки Томаса Германа

Оставшиеся листы были совершенно исчёрканны, во многих местах были комментарии автора, настолько запутанные и безумные, что Мартину приходилось пытливо вчитываться, чтобы понять, о чём говорилось в упражнениях. На грязных страницах автор корявым и безумным почерком пояснял, что все упражнения которые выполнял Мартин, нужны, чтобы накопить силу для главного таинства. И, наконец, это время пришло, ибо Мартин дошёл до страниц с главным произведением. Оно называлось “Открытие печати вечности”. На вид, выглядело как “Мелодия смерти” с ещё более запутанной, но уже мелодичной гармонией. В конце находился тот самый символ, который по истории Томас Герман нарисовал в ночь своей странной смерти. Это был Анкх- символ бессмертия древних египтян. Возле названия были ещё примечания автора, где говорилось, что это упражнение нужно сыграть только, когда будет полная луна, и в том самом месте, где его самого похоронят. Это условие выглядело довольно жутко, но Мартин уже привык к странностям Томаса Германа, и был готов выполнить любое условие этого человека-бога. В этом произведении было очень много разных слогов, которые нужно было произносить, также нужно было представлять, что нить уже исходит не только из головы, но и из груди. На следующий день, Мартин узнал, что ближайшее полнолуние будет через два дня. Их он потратил на то, чтобы старательно заучить все слоги, которые произносятся в произведении. А также потренировался ощущать нить, исходящую из груди. Наконец, наступил день которого он столько ждал. “...что же мне откроется теперь? Неужели тайна бессмертия?” Мартин Нойман дождался ночи и, выйдя на тёмную улицу, двинулся вместе с виолончелью к местному кладбищу, где по рассказу Хорстона должен быть похоронен Томас Герман. Он старался идти аккуратно и не попадаться на глаза редким прохожим. Когда он добрался до кладбища, небо начало заполнятся тяжёлыми тучами. Вскоре послышался отдалённый гром. Мартин побыстрее дошёл до центра кладбища, где была небольшая часовня и скамья. Он быстро приготовил инструмент и начал играть заученную наизусть мелодию “Открытия печати вечности”. Пошёл дождь. Небо рассекали яркие молнии. Мартин старался играть изо всей силы, чтобы перекрыть шум дождя. Сквозь музыку ему начали слышаться странные звуки, будто кто-то стучит в такт мелодии. Стук всё нарастал, и вскоре Мартин с ужасом понял, что это было. Этот звук доносился из под земли, по всему кладбищу вокруг него. Волны страха пробегали по телу Мартина, но он продолжал играть. Он понял, что это были ожившие от его музыки мертвецы, что стучат по крышкам гробов, подыгрывая его музыке. Но потом он услышал нечто ещё более ужасное. Это было пение. Страшный хор доносился со стороны ещё свежих погребений, где голосовые связки мертвецов ещё не успели разложиться. Мартин достиг того состояния, когда руки прилипают к инструменту и уже невозможно остановиться, это было уже не в его власти. Он продолжал напевать слоги и представлять нити. Он чувствовал себя словно опьяненным и не мог больше думать ни о чём другом кроме своей музыки и тех ужасных звуков из под земли, что дополняли этот оркестр смерти. Гром рокотал всё сильнее, и казалось, будто даже он подстраивается под музыку. Мартин уже доигрывал последние такты, когда гром ударил так сильно, что музыкант вздрогнул, но не перестал играть. Когда последняя нота была сыграна, и Мартин произнёс завершающий слог, чья то рука опустилась ему на плечо. Мартин хотел обернуться, но почувствовал такой сильный страх, что лишился чувств. Очнулся он уже у себя дома, на полу, мокрый и грязный. Рядом лежала его виолончель. Мартин не понимал, как он оказался дома. И боже, кто тогда коснулся его плеча? Его размышления прервал шорох. В предрассветных сумерках, он увидел на стуле, с тетрадкой в руках, человека, чей взгляд и маленькая бородка навсегда запомнились ему, хотя он и видел их всего раз. На той самой, общей фотографии учителей и студентов. На него смотрел, без сомнения, безумный и гениальный Томас Герман.