Высшая теория музыки Томаса Германа

Дальнейшее повествование основано на том, что видели и рассказывали люди, ибо в дневнике, по которому я пытался воссоздать жизнь Мартина Ноймана, больше не было написано ни одной строчки. Люди в городе, которые были знакомы с Мартином, рассказывали, что он очень сильно начал меняться после той громовой ночи. Походка стала более размеренной, его всегда немного сутулая осанка выпрямилась, и появилась привычка держать руки в карманах пиджака. Перестал покупать свой любимый зелёный чай. Когда Мартин шёл на работу, многие замечали, что он разговаривал, обращаясь к кому-то рядом с собой, хотя он ходил всегда один. Иногда после таких разговоров он начинал смеяться или таинственно улыбаться. Потом он зачем-то продал свою виолончель, и на вырученные деньги купил себе элегантный костюм. Поговаривали, что теперь он играет на скрипке. Сотрудники лечебницы для душевнобольных рассказывали, что однажды утром кастелянша отдала личные вещи Томаса Германа приличному господину. Он представился дальним родственником покойного. А старая женщина только рада была избавиться от вещей и связанных с ними воспоминаний. Хорстон Шульц рассказывал: Однажды я заглянул к нему в библиотеку, чтобы поинтересоваться его самочувствием, ибо вёл он себя очень необычно. Когда я вошёл, его мечтательный взор метнулся в мою сторону, и не дожидаясь моего приветствия, он спросил “ Ты его видишь?” Оглядев библиотеку, я ответил, что вижу здесь только его. На что он лишь улыбнулся и сказал: “Он здесь, и скоро он полностью завладеет моим телом, а потом и разумом.” Затем он придвинулся ближе ко мне и шёпотом с неким восхищением проговорил “ Я стану Богом“. От этих слов у меня по спине пробежал неприятный холодок. Потом он также шёпотом начал мне рассказывать о какой-то печати древних египтян, куда можно заключить свою душу. О древней музыке, что способна освобождать эти души, и о том, что он теперь носитель двух душ одновременно. Я понял, что он явно нездоров, и сказав что меня ждут дела, удалился из библиотеки. Позже, через несколько дней, я всё же решился снова заглянуть к нему, чтобы посоветовать обратиться к доктору. Но когда я вошёл в библиотеку, я чуть не вскрикнул от удивления. Передо мной уже сидел не Мартин, нет, это был умерший так много лет назад Томас Герман! Это была словно его копия! Даже его пресловутая бородка была на месте. Единственное, что там осталось от Мартина Ноймана, это его глаза. В них не было ещё того ужасного, всепроникающего взора. Но когда он поздоровался со мной не своим голосом, я выбежал из библиотеки и поклялся себе никогда больше не заходить туда.” Перед тем, как рассказать вам финальное событие, которое тогда произошло, будет правильно сначала поведать вам о судьбе бедного Эрика Айлера. После того как двое полицейских были полностью убеждены в невменяемости студента, они приказали остаться Эрику в лечебнице на неопределённый срок. Доктора решили применить экспериментальные методы лечения. После нескольких терапий электрическим током, в мозгу Эрика что-то произошло, и он полностью потерял возможность что либо слышать. На следующую ночь после потери слуха, Эрик Айлер пропал, видимо сбежал после вечернего осмотра. Поиски шли несколько часов, но найти его так и не удалось. На следующий утро, после его исчезновения, настал тот самый,страшный день для жителей этого городка. Это было обычное утро пятницы, люди шли по своим делам. Спустя некоторое время, на главной улице города появился высокий человек в элегантном костюме и со скрипкой в руках. Его взгляд казалось мог проникнуть в душу любого, кто осмелится посмотреть ему в глаза. Он заиграл. Музыка, которую он исполнял, источала из себя нечто прекрасное. Все, кто проходил мимо, не могли не остановиться возле него, продолжая слушать. Через пять минут вокруг музыканта собралась толпа. Тогда играющий вдруг резко поменял стиль музыки и заиграл что-то очень страшное и резкое. От такой резкой смены люди хватались за головы от боли, но через мгновение вдруг стали словно куклы, и начали идти за музыкантом, который направился в южную часть городка. Это шествие заблокировало движение на дороге, а все, кто выходил из машин и слушал эту ужасную мелодию, становились частью шествия. Услышав даже одну ноту, всё больше и больше людей присоединялось к безмолвной, шаркающей странной походкой толпе. Вскоре шествие дошло до здания консерватории. Музыка стала ещё более резкой, и люди, взревев, кинулись внутрь здания. Это выглядело ужасно, те кто не мог поместиться в дверь главного входа, начинали залезать через окна первого этажа, а когда места стало мало даже там, они начали карабкаться по зданию на верхние этажи. Студенты консерватории тоже уже находились под властью мелодии. Единственные, кто в здании не находился под воздействием этой силы, были профессора старой школы. Но это было, видимо, желанием самого исполнителя. Ибо то, что с ними произошло, было ужасно. Их просто разорвали на части студенты, с которыми они закрылись в аудиториях. Единственный представитель старой школы, которому удалось выжить, был Хорстон Шульц, который в этот день заболел и не смог выйти на работу. В консерватории царил страшный погром, а через некоторое время здание было охвачено огнём. К тому времени улицу уже окружила полиция, пожарные и отряды борьбы с беспорядками. На их предупреждения толпа не обращала никакого внимания. А когда сотни озверевших людей двинулась в их сторону, был открыт огонь. Однако те, кто падал от выстрелов, вскоре снова поднимались и продолжали идти вперёд. Силы порядка отступали до самой мэрии. К ним на помощь уже подъезжала национальная армия. К этому моменту под властью музыканта уже находились тысячи людей. Когда до здания оставалось сотня метров, в толпу вбежал человек на которого не действовала ужасная мелодия. Он был одет в чёрное пальто поверх больничной пижамы. Он пробирался сквозь толпу к центру, где находился источник ужасной музыки - Томас Герман, бывший когда-то Мартином Нойманном. В руке у этого бледного и худого человека был большой кухонный нож. Он был неуязвим для музыканта, ибо мелодия не могла проникнуть в его уши. Дойдя сквозь толпу до Томаса, он набросился на него и наносил удары ножом до тех пор, пока руки музыканта не прекратили играть. Говорят, что даже когда исполнитель уже был мёртв, его руки всё ещё продолжали трогать струны и двигать смычком. Когда игра наконец прекратилась, толпа повалилась на землю без чувств, а те, в кого до стреляли, замертво. Бледный человек вытащил какую-то тетрадку из пиджака мёртвого музыканта и скрылся в неизвестном направлении. Больше о нём ничего не слышали. Затем весь город был помещён на карантин. А то, что дальше в нём происходило, было засекречено. Первая часть книги была изъята из комнаты Мартина Ноймана и передана властям. Однако вторая часть так и не была найдена. Одно я знаю точно: до сих пор где-то находится тетрадка с символом Анкх, в которой запечатана душа. Душа ждущая того дня, когда измученный кошмарами страж, не сможет больше скрывать эту книгу от тех, кто ищет “Высшую теорию музыки” по всему миру.