Кружалово

К семи утра, когда роса начала потихоньку высыхать на стриженой траве, а бойкие воробьи торопливо склевывали шелуху от семечек со ступенек крыльца у дома, Толик дошёл почти до поворота на Норичи, где наконец-то услышал шум двигателя и замахал руками, подавая отчётливые сигналы вынырнувшему из тумана, ещё покрывавшего поля, седану. Машина прошуршала по гравийке и остановилась, а из окна донёсся знакомый голос с нотками недовольства: — Ты не соврал, это реально Зажопинск. Аромат навоза преследует меня с самой заправки, то ли колесом въехал, то ли это тот самый животворный воздух, который, по твоим словам, должен подарить мне свежесть и позволить скинуть годков эдак десять. — Пять. Я обещал, что скинешь пять, — омега с удовольствием разместился на пассажирском сиденье, где и был стиснут Сашкой в объятиях. — Ну, рассказывай, как оно тут, в деревне? — Не считая комаров и мошкары, отлично! Войтовский со скепсисом изогнул левую бровь и недоверчиво хмыкнул: — Только не говори, что тебе нравится полоть грядки и таскать воду с колонки. Хотя… После твоей работы, это натуральный рай. Парное молоко пьёшь небось, да яйки у соседа покупаешь по цене выше рыночной в два раза? Толик не мог удержаться от улыбки, слушая быструю речь друга, который лихо вписывался во все многочисленные повороты, не сбавляя скорости, успевая и кивнуть в сторону багажника, и прихлопнуть комара, изловчившегося залететь в салон: — Я всё привёз. Чтобы не скучать. — Портвешок? — омега вспомнил последние посиделки в городе и невольно сглотнул. Плохо было ему тогда целых полтора дня. — Буду я на тебя тратить такое богатство. Винишко из «Пятёрки» по акции. — В картонном пакете с краником сбоку? — Почти угадал, и радуйся, что Федьки с нами нету. А то пить бы тебе водку с колой и заедать огурцом. Кстати, сколько тут у тебя соток? — Двадцать. Участок принадлежал дедуле Толика, и по давней договорённости омега проводил здесь месяц отпуска, пока старик жил в его городской квартире, посещая врачей и изливая накопленную желчь в пенсионном фонде. — Ну как у моих. Только хрен я к ним поеду. Опять отец припашет траншеи копать, а папуля мозг будет жрать. Дачники из них, как из меня росток нарцисса. — А мне нравится копать траншеи. Да и вообще всё нравится. Воздух тут какой! — Ага, говнецом попахивает до сих пор. Ты мне сразу скажи, это амбре так и будет сопровождать меня всё время моего пребывания на твоей фазенде? — Тут ферма недалеко, коров держат, ветер в нашу сторону. Ну и вот. — Вот, — Сашка похлопал друга по колену. — Я бы удивился, если бы фермы рядом не было. Машина въехала в предусмотрительно оставленные открытыми ворота, и омега заглушил мотор, припарковавшись рядом с качелями и примяв куст белых пионов. Выйдя, Сашка потянулся, разминая кости, и глубоко вдохнул деревенский воздух: — Лепота-то какая! Толька смотрел на омегу, который доставал из багажника набитые сумки, и радовался тому, что наконец-то Саня до него доехал. Жалкие три года ожидания, и вот они вместе, на природе. Шашлычок вечером, прогулки по гравийке, рыбалка, экскурсия по развалинам, за грибами в лес ещё можно. — По глазам вижу, в лес затащить хочешь. Даже не думай. Мне бы выспаться сперва. Отпуск зубами вырывал, пришлось применять шантаж, угрозы, лесть и подкуп. — Саня бодро выставлял на стол продукты, и Толик едва успевал запихивать их в холодильник. — Куда ты столько навёз? — Я тут на две недели. Думаешь, в вашей автолавке будут продавать сервелат и сливки? Ты грозился напоить меня кофе из чудо-кофемашины под названием «Кристалл», так что показывай этот агрегат. И что у тебя тут с инетом? Я ноут взял, мои меня всё равно достанут, отпуск – отпуском, но летучки по вторникам никто не отменял. Привёз, кстати, тебе пару свежих выпусков «Желтка». Желтее не бывает! Иногда мне кажется, что я работаю в последнем оплоте для авторов-неудачников, куда попадают все, кому не довелось пристроиться хотя бы в «Вестничек недели». Пухлая связка журналов, отливающих дешёвым глянцем, шлёпнулась рядом с палкой сервелата, и Толян успел прочесть душераздирающий заголовок с первой полосы: «Горячо: Борис Кацуец снялся обнажённым через месяц после родов!» — Селедку чистить удобно на «Желточке», не сразу протекает. Большая жестяная банка сельди была поставлена рядом с буханкой ржаного, скрыв от омеги очередной заголовок, правда, уже более мелким шрифтом: "Слух месяца: Леонид Трацки выходит замуж в пятый раз за альфу моложе на 19 лет!" Поражающая размерами сумка с эмблемой городского гипермаркета отозвалась стеклянным перезвоном, когда Саня втащил её в дом и принялся выставлять на стол ряды бутылок. — А где винишко в картонном пакете с краником? — Толян не удержался и отщипнул корочку хлеба, который нарезал и выкладывал на деревянное блюдо. — Нам уже не по пятнадцать, чтобы травить организм всякой какой. Что там на грядках вырасти успело? Лучок и чесночок? Нам с альфами не целоваться, можно и нажраться! Я в прошлом году над своими эксперимент поставил, картошку купил в гипере, а им выдал как за ту, что они всё лето растили, горбатились, так они ели и нахваливали. Я когда им признался, они за мной гонялись по огороду с метлой и орали, что наследства лишат. Пошли лука нарвём? Последний раз вчера ел, за обедом. Перед отпуском с меня главред три шкуры содрал, на пять выпусков вперёд заставил материала набрать, думал, сдохну от интеллектуального напряга. Толик вышел на крыльцо и обвёл участок рукой, ощутив, как солнце начинает заметно пригревать: — Слева лук и чеснок, справа парник с огурцами. Ешь, что хочешь, только помой сперва. Дед поливает куриными какахами. — Куриные какахи! — голос Сашки звучал радостно. — И большую урожайность эти какахи дают? Может, и моим надо? Я репчатого лука привёз три кило, замаринуем и с перчиком чили, рецепт вычитал в кулинарной колонке. А редиска есть? — Редиска тоже в парнике. Но она в рост пошла, так что на неё надежды никакой. Омега присел на ступеньки крыльца и принялся наблюдать за другом, который проходил вдоль грядок и деловито срывал пёрышки зелёного лука, выдирал стрелки чеснока и поглядывал на кустики щавеля. Зимой Сашке исполнилось двадцать семь, и, будучи старше Толика на два года, он так же был незамужним, одиноким и самостоятельным, что для родственников служило прямым вызовом, и они оба отбивались от настойчивых советов «срочно взамуж и рожать». Если бы было ещё от кого рожать, не говоря уже про «взамуж». Омега вздохнул и, упёршись локтями в коленки, уткнулся щёчками в ладони. Чего себя обманывать? Можно подумать, альфы вокруг стаями вьются и дерутся за право назвать Толика своим омегой. — Толян, это кто к тебе приехал? — на заборе соседского участка пухлым пузом повис Генка, разглядывая Сашку, ворковавшего с парниковым огурцом. — Друг приехал. — Так приходите оба вечером на площадь! Сегодня же самая короткая ночь! Кружалово! Я наливку притащу! Черносмородиновую! — Круть! — Саня оглядел огурец, потёр его о штанину и с хрустом откусил. — Мы придём! Как можно пропустить какое-то там «Кружалово»? Генка исчез за забором, а Сашка вывалил добычу в руки хозяина: — И что там за развлекалово? Кучка пенсов будет водить хороводы? — В прошлом году молодёжь гадания устраивала. Стучали ко всем в окна и имя суженого спрашивали. — Надеюсь, ты озвучил им Пафсикакия и Ефрасия? — Сашка гоготнул, разглядывая старые тарелки в не менее старом серванте. — Погоди, только не говори мне, что ты бегал с ними? Толик покраснел и кивнул, открывая консервным ножом банку с сельдью. — И чего ж тебе досталось, радость моя? Знаю! Пафсикакий и достался! — Акакий и Берендей. Ничего оригинального, — Толян пожал плечами. — Я отказываюсь бегать и стучаться в окна, вопрошая с тоской имя суженого. Хотя бы у кого-нибудь сбылось нагаданное? — Откуда я знаю? Молодёжь тут набегами. Кто на каникулы, кто на выходные. На постоянке человек пять, да все подростки. — Я так понимаю, главным перестарком буду я? И ладненько, не привыкать. Саня сел за стол и щедро плеснул дорогое вино в гранёные стаканы: — Святотатство, конечно, надо было брать пакет с краником. Не подумал я что-то. А всё из-за работы! У Толика была работа, которую он по-своему любил, двушка в городе, доставшаяся в наследство от дядюшки, почти месяц отпуска и Сашка, с которым омега познакомился, когда в первый и, скорее всего, в последний раз в жизни выиграл утешительный приз «Желтка» - годовую подписку за правильно разгаданный сканворд. Спустя два часа Сашкин палец тыкнул прямо в разворот журнала: — Современная семья: Роман Гарин объяснил сыновьям, почему у них два отца-альфы. Прикинь? У кого-то два, а у нас и одного на двоих нет! — Ты мне вот что скажи, — Толик снова подпёр щёчки ладошками, — неужели они сами вам платят, чтобы попасть на эти желтушные страницы? — Ха! — Сашка махнул пёрышком лука. — Ты не знаешь, как орал менеджер Валентина Стракова, когда на январский разворот мы поместили Коленьку Бокова! А какой скандал был, когда вместо заголовка на первой странице «Кто же на самом деле отец ребёнка Лаки Ваки?» мы впихнули анонс статьи доктора Конинова про увеличение пениса! Эти звёзды готовы на всё, чтобы добавить себе популярности, — омега прихлопнул комара, севшего на его руку, огляделся и продолжил. — Одного понять не могу, почему при таких тиражах моя зарплата всё ещё не позволяет мне прикупить маленькую виллу на Островах и ботинки из коллекции «Бабуккини». — И пашешь ты без отпуска, — Толик ткнул вилкой в селедочное филе. — Сколько ты уже пашешь? — Два года, Толян. Два! Иногда хочется бросить этот «Желток» к чертям собачьим, но куда я с моими талантами? А они куда без меня? Пропадут ведь. — Пропадут, — омега не мог не согласиться. — Вот поэтому эти две недели я буду есть, спать и дышать навозными ароматами, чтобы сменить сферу деятельности, а то если меня накроет, так у вашего деревенского клуба появится своё периодическое издание, и первым заголовком будет статейка «Гадания на Кружалово – пережиток прошлого или реальный шанс обрести альфу мечты?». А теперь отрывай свой зад и проведи мне экскурсию по участку. Вон та синяя будка – это то, что я думаю? Толик вышел вслед за другом на крыльцо и обнял его за плечи: — Туалет. Самый настоящий деревенский туалет. — Нужник? — уточнил Саня. — Он самый. — Не, я не рискну. — А без вариантов, — Толик довольно улыбнулся. — Погоди, — омега с подозрением посмотрел на хозяина двадцати соток. — Ты мне наврал, что ли, когда говорил про душевую кабинку и биотуалет? Ещё одна счастливая улыбка осветила лицо омеги, когда он отсалютовал стаканом. — Господи, надо было брать в два раза больше выпивки. А ночью тоже туда? — Ага. Только учти, ночью по участку ежи шастают. Если кто под ногами порскнет, так это они. Или… — Никаких или. Я буду тебя будить, и ты будешь провожать меня до нужника. Я ведь знал, что всё звучало слишком хорошо, когда ты меня сюда заманивал! — Но воздух, воздух-то какой? — Мне кажется, я уже начал отличать куриные какахи от коровьего навоза. А если хороводы научусь водить, так меня можно смело выдавать за местного ловеласа. Есть у вас тут такой? — Лёнька Синицын. Ему скоро сорокет, трижды разведён, пятеро детей. — Во сколько там эта ваша культурная программа начинается? — Саня снова плеснул в стаканы и посмотрел на голубое небо, где не было ни единого облачка. — В семь вечера начало, подвалим к восьми, как раз… — Погоди, — Сашка достал из кармана телефон и поморщился, глядя на количество пропущенных. — Сейчас про гадания погуглим. С именами – тоска. Никакого креатива. Когда на небосклоне зажглись первые звёзды, омеги уже подходили к площади, откуда доносились смех, голоса и песни. Горел костёр, молодёжь водила хороводы, за накрытым столом сидело старшее поколение, обсуждая дела насущные, стаканы наполнялись наливкой и кое-чем покрепче. Новоприбывших тут же окружила стайка молоденьких омег, которые, как только все перезнакомились с Саней, тут же затараторили: — Тольк, вы с нами? Мы как в прошлом году! — А вот вы мне скажите, — Саня надкусил румяный пирожок и взял в другую руку ещё один предложенный, — у вас эти гадания хоть раз исполнялись? — А то ж! — рослый омега загоготал. — Васька в прошлом году имя Юрки услышал, так тот его за хлевом и зажал! Свадьбу на ноябрьских сыграли! — Вот! Я же говорил, — Толик пригубил наливку и закусил ломтём хлеба с салом. — Вы каждый год по дворам бегаете и никакого разнообразия? — Саня отнял стакан у друга и отпил сам. — Так традиция же, — пухленький омега шмыгнул носом и посмотрел в сторону двух альф, стоящих у мотоцикла явно собственной сборки. — Есть одно гадание... — Толик вдруг понизил голос и обвёл притихших омег тяжёлым взглядом. — Но гадание непростое, можно и помереть с перепугу! Омега замолчал, удовлетворенно наблюдая за реакцией друзей. Они испуганно зашептались, с возросшим уважением глядя на новообретённого лидера, но Саня испортил всё дело: — Это в зеркало, что ли, смотреть? Никакого веселья! Гарантирую, каждый из вас увидит или звезду экрана, или тех двух альф, что уже мотик свой почти обратно собрали и сейчас газанут в сторону соседнего села. — Придурки они оба, альфы эти, — прошипел рослый, — что с них взять! — Самое верное гадание — самое простое! Учитесь, молодёжь! — Саня помахал пирожком перед носом у пухлого омежки. — Веками омеги себе так альф искали! Это я прочитал в одном авторитетном сборнике верований и гаданий. Так что слушайте и запоминайте. Надо взять лапоть, выйти на перекрёсток, раскрутиться по часовой стрелке и, прокричав "Лапоть, лапоть, помоги, альфе путь ты покажи!", выпустить лапоть из рук, в какую сторону лапоть улетит, с той стороны суженый и придёт. — Точно! — поддержал друга Толик, — мой двоюродный брат Сергуня так гадал, ну помните, рыжий такой, приезжал как-то пару лет назад? У него дача за Колодно. И всё сбылось! В огород соседа шлёпка улетела, так они через полгода и поженились! Толик тактично умолчал о том, что поженились они не из-за шлёпанца, а из-за того, что Сергунин отец с ружьём за соседом бегал, но зачем молодым озорникам об этом знать? Молодняк оживлённо загалдел, виданное ли дело, такое отличное доказательство действенности гадания! Надо срочно пробовать! Смешки двум омегам пришлось прятать в очередном стакане наливки, когда на импровизированную сцену вышел председатель: — А теперь наш хор споёт для вас «Солнечное кружалово», подпеваем все вместе! — Они реально пойдут бросать свои тапки по сторонам? — Толик прижался к боку друга, немного хмельными глазами глядя на очередной хоровод, водимый вокруг трёх березок и одной чахлой рябинки. — Искренне на это надеюсь! — Саня излучал оптимизм и полное довольство собой и окружающим миром. — Ещё по пирожку и домой? С капустой вкуснее, чем с мясом. — А чего это у вас стаканы пустые? — Генка плюхнулся рядом с друзьями, прижимая к себе пятилитровую бутыль черносмородиновки. — Ну, по одной? К часу ночи небо сияло звёздами, воздух звенел комариными песнями, а Толик с Сашкой неторопливо вышагивали по гравийке к своему участку, когда навстречу им вывалилась знакомая стайка омег: — Так вы с нами гадать? — Мы спать! — голос Сашки прозвучал твёрдо и уверенно, несмотря на количество употреблённой наливки. — И завтра нас на свадьбы не приглашать! Когда голоса и топот стихли вдали, Толик вдруг решительно поднял оброненный кем-то старый резиновый сапожок и огляделся: — Бред же? — Естественно! Но я никому не скажу, если что! Постояв минутку в нерешительности, омега перехватил сапог поудобнее и начал раскручиваться, шепча себе под нос заветные слова: — Лапоть, лапоть, помоги, альфе путь ты покажи. — Ты погромче давай, а то тебя, кроме комаров, никто не услышит! — Сашка разгрыз сорванную травинку и опёрся о ствол ближайшего дубка. — Если медведя разбудим – до дома доберёмся быстрее, эти кровососы меня уже всего искусали! Толик крутанулся в последний раз и со всей силы запустил сапог куда-то в темноту: — Завтра найд… Отчётливо прозвучавший в ночи звук удара и человеческий вскрик заставили омег замереть, а потом вцепиться друг в друга. На площади догорал костёр, уснувших детей старшее поколение уносило на руках по домам, молодёжь разбрасывала свою обувь в разные стороны, а двое омег с печалью и испугом смотрели на распростёртое в траве тело.