ice butterflies

      Чонгук — обычный подросток. Такой же непримечательный, как и все вокруг него люди. Он так же просыпался рано утром под громкий будильник, так же умывался и завтракал на скорую руку; так же постоянно опаздывал. У Чонгука все абсолютно так же, как и у всех остальных подростков: ссоры со взрослыми, стремление найти друга, которому можно вылить всю свою жизнь и не оказаться преданным, надежда найти компанию, которая не бросит тебя на следующий же день.       Чонгуку семнадцать, и он первогодка в старшей школе языкового профиля в Пусане. Чон полиглот: против этого вообще ничего не скажешь. Ему хорошо даются французский и английский: с отцом он бывал много раз за границей, практики хватало. Чонгук вообще хорош во всем, за что бы ни брался. Не зря знакомые его родителей в шутку называли парня «золотой ребенок», хотя скорее даже не в шутку, а из зависти, зная, что он был в сотни раз лучше их детей. И учился хорошо, и готовить умел — жизнь с вечно занятым отцом давала о себе знать — и пел очень даже хорошо, пускай и просто в своей комнате, чисто для себя. Но, наверное, лучше всего у него получалось…нет, даже, как он сам считал, «идеально» получалось — это играть в хоккей.       Хоккей — это действительно его страсть. Его жизнь, если так громко выразиться. Чонгук на льду стоял с шести лет: сначала просто катался со старшим братом по выходным, потом мама записала в хоккейную секцию для младшеклассников, а потом Чонгук уехал с отцом в Сеул и там уже действительно началось «восхождение» новой хоккейной звездочки. Во всяком случае, так говорил тренер Чонгука до того момента, пока парень не пришел на тренировку и не сказал: «Всем пока, я возвращаюсь к мамочке». Кажется, на этом звездочка в глазах главного тренера погасла.       Но Чонгук-то остался все тем же мальчиком, мечтающим попасть в сборную какой-нибудь Великобритании, съездить на мировые чемпионаты, победить все страны на олимпийских играх. Чонгук действительно хотел такой жизни.       И мама сильно удивилась, когда младший сын приехал с большой дорожной сумкой, в которой лежали не обычные вещи, с которыми переезжали «обычные» подростки, а хоккейная экипировка. Возможно, это странно, но Чонгук редко разговаривал со своей матерью, пока жил с отцом. Не то чтобы он ее не любил или что-то в этом роде, просто у нее была новая жизнь, новая семья, где появился новый любящий муж и еще один ребенок, и Чонгук действительно считал, даже по сей день, что он ей совершенно не был нужен. Женщина же наоборот всячески пыталась связаться со своим младшим сыном, узнать как у него дела и чем он вообще занимался, но все попытки проваливались в самом начале своего маленького пути.       Чонгук, сам по себе, был довольно стеснительный и тихий парень. Так что, возможно, он ничего не рассказывал матери просто потому, что не хотел всё испортить. Говорят ведь: «расскажешь, и потом всё по одному месту покатится». Так и в новой команде он считал, что уж лучше умолчать, что он играл в довольно престижной сеульской сборной; лучше вообще держать рот закрытым и не высовываться, пока с тобой кто-то не начнет разговаривать. Нужно было держать себя в руках, чтобы влиться в новый коллектив. Поэтому Чонгук долго молчал. Отсиживался где-то на скамейке штрафных, уже переодевшийся, и ждал, когда придет его команда и тренер, который наконец познакомит его с одногруппниками. Так волнительно…       — Я Чон Чонгук, приехал из Сеула… Надеюсь, вы примете меня в свою команду…       Чон густо покраснел, опуская взгляд на свои ноги, и стоял так пару секунд, пока ребята не начали одобрительно стучать клюшками по льду. И как-то… легче стало. Чонгук с самого утра волновался, что его не примут. Все же устоявшийся коллектив — новички им, скорее всего, не нужны были, а тут Чонгук как снег на голову. Кому такой вообще нужен был? Он надеялся на ехидные фразочки типа: «Что ж ты со своей столицы сбежал?», но ничего такого не последовало; лишь дружеский гул и стук клюшек. Может, все не так плохо?       Первую свою тренировку Чонгук, в основном, провёл на скамейке. Конечно, разминался он со всей командой, потом показывал свои умения, по крайней мере, пытался показаться со всех своих лучших сторон, а потом слышал четкое: «Чонгук, на скамейку», и сидел там до самого конца тренировки.       Он молча наблюдал за своими новыми коллегами: как они скользили по вычищенному льду, кричали друг другу и в процессе умудрялись шутить и громко смеяться. Непозволительно для прошлой команды Чонгука… Там нужно было молчать и слушать тренера, ничего больше.       На самом деле, пока Чон сидел долгие полтора часа на скамейке, он многое расставил для себя по полочкам. Здесь совершенно не так, как было в Сеуле. Да, стадион здесь явно меньше. Отец, будучи довольно состоятельным человеком, умудрился протолкнуть своего сыночка в хороший хоккейный клуб, который занимался на одной из лучших арен Сеула. Яркие трибуны, огромная ледяная арена с четкими размеченными линиями, будто и не трогал никто этот лед раньше. Серьезный, жесткий тренер и такая же серьезная команда. С такими тяжело: они не щадили и на дух не переносили стеснительного и скромного Чонгука, желая как можно чаще прикладывать его к борту так, чтобы синяки оставались.       Здесь же все… по-другому. Не особо большая арена. Сколько здесь вообще человек вместилось бы? Три тысячи? Четыре? Да, скорее всего не больше. Потрепанные трибуны, блеклые разметки на льду; ворота были обклеены клейкой лентой.       — Надеюсь, ты влился в курс дела. Не подумай, что я не разрешил тебе играть с ребятами, потому что как-то плохо к тебе отношусь, — произнес тренер, пожав плечами, — просто сначала я хотел, чтобы ты посмотрел на ребят со стороны, а поиграть еще успеешь.       — Да, я так и понял, — ярко улыбаясь, произнес Чонгук, смотря на тренера, а после встал со скамейки и слабо поклонился, собираясь уходить, — спасибо за такой радушный прием, тренер Ким.       Чонгук, продолжая улыбаться, пятится спиной назад, все так же смотря на своего тренера и, совсем не замечая человека сзади, столкнулся с ним. Хорошо, что шел медленно, и никто не упал; но персоне сзади такое «столкновение» явно не понравилось.       — Боже, вы, хоккеисты, такие неуклюжие, — брезгливо произнес невысокий парень с какими-то темно-серыми волосами (боже, и кто только красится в такой старческий цвет), — как на льду, так все видят, а за его пределами вообще ничего не замечают.       Парень фыркнул недовольно, зачесывая пальцами челку назад, и вышел на лед, так плавно и грациозно. Чонгук, кажется, еще пару минут следил за незнакомцем, который быстро отъехал в сторону противоположного борта, не дав Чонгуку возможности наблюдать за собой.       Пф, больно нужно. Недовольно сморщив нос, Чонгук посмотрел еще раз на тренера и вновь улыбнулся, чтобы мужчина не подумал, что это он вызвал у Чона такой вид.       — До завтра, тренер Ким, — произнес Чонгук, после чего пошел в раздевалку к остальной команде, где все так же разносились шутки и громкий смех парней. Может, он смог бы влиться в эту устоявшуюся семью?       Команда ему попалась неплохая, если уж говорить честно. Не идеальная, но в Сеуле была хуже. Хотя, разве можно делать выводы после первой тренировки? Возможно, здесь были такие же мудаки, которые друг друга подставляли? Да, вполне возможно, но пока что они казались довольно дружными, если не смотреть на лицо капитана команды.       О Сехун какой-то вечно недовольный, как показалось Чонгуку, стоило ему просто его увидеть. К членам команды он относился хорошо, здесь не поспоришь, но и свои капитанские привилегии использовал по полной. Знал, когда лучше накричать, а когда и подзатыльник хороший прописать, если ребята делали что-то не так. И Чонгук чувствовал, что сам он — «Большое что-то не так», потому что по лицу Сехуна было видно, что новоприбывшему он был совсем не рад. Что не скажешь обо всех остальных членах команды. Ребята все были добрые и дружелюбные, в самом начале тренировки пожелали Чонгуку успехов и пообещали помогать, если ему что-то будет нужно. Особенно выделился один… кхм, индивид.       Ким Тэхен — та еще заноза в заднице, как сказали Чонгуку по секрету ребята из команды. Тэхена любили, он был хороший защитник, практически всегда находился на льду, но по жизни… тот еще червь и хрен от него избавишься. Наверное, именно поэтому, как позже узнал Чон, Тэхена в команде никто не мог назвать другом. Его-то и членом «семьи» сложно было назвать. Ну что ж, в семье не без урода, как говорится.       Очень красивого урода, если уж на то пошло.       — Почему ты приехал из столицы сюда?       Вот он! Вот он этот вопрос, которого Чонгук так ждал и в тот же момент надеялся не услышать никогда. Почему-то он даже не удивлен, что его задал именно Тэхен, увязавшийся за Чонгуком, который уже вышел со спорткомплекса и шел по направлению к высоким воротам.       — К корням потянуло, — просто ответил Чонгук, мельком посмотрев на удивленного Тэхена. Тот явно не понял, к чему Чонгук это сказал, и уже вскоре Ким чуть ли не валился со смеху, хватаясь за локоть Чона, чтобы ненароком не шлепнуться.       — А если серьезно? — борясь с новым приступом смеха, вновь спросил Тэхен, смотря на совершенно спокойного Чонгука, которого этот вопрос ну совсем не смешил. Скорее смущал и сковывал, потому что Тэхен так близко, а они ведь знакомы совсем ничего.       — Я жил у отца, но он в вечных разъездах. Мама предложила поступить в высшую школу здесь и я решил, что это неплохая идея, — произнес Чонгук, тяжело вздохнув и отдернув руку, что показалось весьма грубым, но это, наконец, успокоило Тэхена.       — Сыночек богатых родителей? — фыркнул Тэхен, смотря на Чонгука, — не зазнавайся, таких не любят.       — Я… я не зазнаюсь! — воскликнул Чонгук, чье лицо вспыхнуло от ужасного смущения. Вот ведь конфузная ситуация получилась… Он уже было подумал, что Тэхен сейчас обозлится, уйдет к группе и всем разболтает, что Чонгук ужасный человек. Потом его выкинут из команды, этот слух дойдет до школы и оттуда его тоже попрут. Да уж, Чонгук, за языком и действиями ты вообще не умеешь следить.       — Расслабься, — вновь засмеявшись, произнес Тэхен, хлопнув Чонгука сильно по плечу, от чего тот издал тихое «ауч», но после смущенно улыбнулся, в голове отставляя ужасный вариант дальнейшей жизни немного на потом, — но я предупредил тебя, запомни это.       Чонгук быстро кивнул в знак согласия: чего только не сделаешь, лишь бы не показаться каким-то самовлюбленным мальчишкой. Гук ведь был совсем не такой. Да, он не из тех, кто отказывался от родительских денег и строил из себя «я крутой, сам всего добьюсь», но и не страдал сильной зависимостью, умудряясь из карманных денег какую-то часть откладывать на «черный день».       Дальше весь разговор строился на «вопрос/ответ», потому что Тэхен был ужасно любознательный, а Чонгуку ничего не оставалось, кроме как отвечать и на каждом повороте молиться, что вот сейчас Тэхен скажет, что здесь ему заворачивать и им нужно расходиться. Нет, пока что Тэхен продолжал идти рядом и без умолку спрашивать все новое и новое.       Он не задавал личных вопросов по типу: «Какой ты ориентации?» или «Со сколькими людьми ты спал?». Все вопросы были на бытовую тему, на самом деле. Он спрашивал о маме и старшем брате, с которыми сейчас живет Чонгук. Спрашивал о не особо любимом отчиме и маленькой сестренке, которую мама родила уже от своего нового мужа. Тэхен спрашивал о месте, где учится Чонгук и куда потом планирует поступать, после чего очень удивляется, ведь Чонгук метит учиться за границей и сейчас усиленно учит английский и подтягивает хорошо известный ему французский.       — Почему именно Англия, что в ней такого? — удивился Тэхен, смотря на Чонгука, который к середине разговора уже чувствовал себя более расслабленно и совершенно не краснел от каждого нового вопроса. Он отвечал уже более просто, не пытаясь подбирать слова, которые никак не задели бы Тэхена. Он просто говорил, и за это нравился Тэхену еще больше. Тэхену нравились открытые люди, и Чонгук явно был один из них, если видел в человеке того, кому можно довериться.       — Я не знаю; там очень красиво? — Чонгук пожал плечами, говоря эти слова, — я был там два раза, когда летал вместе с отцом. Мало что довелось посмотреть, потому что мне было около двенадцати, а папа постоянно сидел в душном зале и обсуждал сделки с потенциальными сотрудниками. Мне приходилось сидеть с ним: не отпустят же меня одного гулять по городу. Но из окна автомобиля… там очень красиво. И люди красивые. И язык у них такой звучный, приятный. Иногда мне кажется, что я должен был родиться там, а не здесь.       — Ты такой мечтатель, — хохотнул Тэхен, останавливаясь на очередном перекрестке, — надеюсь, твои мечты сбудутся, Чонгукки, и когда-нибудь я буду говорить, что играл за одну команду с парнем, который сейчас выигрывает всех, играя за сборную Великобритании, — Тэхен вновь заливисто рассмеялся, и в этот раз даже Чонгук его поддержал, давая опереться на свое плечо, — спасибо за этот замечательнейший рассказ, но здесь мне заворачивать, так что… до завтра!       Ким Тэхен — такой Ким Тэхен. Не дожидаясь ответных прощальных слов, он просто перебежал через дорогу на красный свет, пока не было машин, и стремительным шагом пошел вдоль жилого дома, оставляя Чонгука совсем одного. И ведь Чон этого ждал, но почему-то сейчас так тоскливо на душе стало и одиноко. Возможно, Тэхен был именно тем, кто стал бы для него другом в этом городе? У Чонгука в Пусане никогда друзей не было, а сейчас судьба свела его с Тэхеном, таким же никому ненужным, слегка сумасшедшим юношей. Вот так ирония.       Чонгук еще около получаса брёл вдоль узких улочек, выискивая самый длинный путь до своего дома. Не то чтобы он не хотел домой, просто там уже, скорее всего, отчим вернулся, а с ним хотелось видеться меньше всего. Чонгук был мальчик хороший и совершенно ничего не сделал этому мужчине, но он считал, что если Чонгук жил все это время с отцом, то пусть там и остается. Возможно, он был даже прав, и Чонгук — лишь лишний рот в этом семействе? В отличие от Чонгука, Чонхена отчим очень даже любил и считал чуть ли не своим родным. Возможно, дело действительно только в том, что Чонгука все это время с ними не было?       Когда Гук пришел домой, уже в коридоре его встретил приятный вкус маминых кексов. Чон еще с детства помнил вкус еды своей матери и ужасно сильно истосковался по ней, пока жил в Сеуле. Смешно, но в первые дни возвращения он готов был сутками не вставать из-за стола.       — Чонгукки вернулся! — воскликнула маленькая девочка лет шести, которая только выбежала в прихожую.       Милейший ребенок, если честно. Чонгук полюбил ее сразу, назвал ее любимой сестренкой и просто души в ней не чаял, как и она в нем. Подбежав к старшему братику, она дождалась, пока Чонгук опустится на корточки и крепко обняла его за шею, чтобы не упасть, пока Чонгук поднялся вместе с ней и пошел на кухню, там здороваясь с остальными членами семейства.       Твоя жизнь, Чонгукки, только начинается. Впереди куча всего. Ты готов к новым знакомствам и жизненным трудностям?