ice butterflies

      Чонгук играл в команде районной пусанской сборной уже около двух недель. Не пропускал ни одной тренировки, иногда пренебрегал учебой, не делая домашнее задание, а оставаясь после тренировки еще полчасика на льду вместе со своим другом — Тэхеном. Они действительно подружились: стали вместе ходить на тренировки и возвращаться с них.       Тэхен учился на третьем году высшей школы с техническим профилем. Он сам понятия не имел, почему поступил именно в школу c таким профилем, потому что тоже мечтал всю свою оставшуюся жизнь посвятить спорту. Нет, он не особо хотел играть в лучшей команде мира и улыбаться тысяче камер, говоря, что он поднимался с «самого дна». Нет, совсем не так. Его вполне устраивало то, что он имел сейчас: небольшая ледовая арена, которую их команда делила с фигуристами, уютная команда с очень хорошими парнями и классные тренеры, которые пускай и накричать могли, но все по делу. Тэхену большего ничего не нужно было. Он играл в этой команде со второго года высшей школы и нисколечки не пожалел, что сейчас большую часть своего времени проводил на льду.       Чонгуку в этой команде тоже нравилось. Его хорошо приняли и общались с ним так, будто он пробыл с ними не неделю, а несколько лет. Только капитан на него косо смотрел, и, вообще, он был мрачный тип, с которым Чонгук не особо горел желанием общаться.       Тэхен был из не особо богатой многодетной семьи. Оба родителя — обычные офисные планктоны, которые сутки трудились на работе, чтобы принести хоть какую-то копеечку в семью. Сам Тэхен тоже работал, начиная с пятнадцати лет. Подрабатывал то там, то здесь; также помогал семье и оплачивал половину своего обучения. Кое-как, но жить получалось, и Тэхен не жаловался. Можно, конечно, сказать, что он привык и ничего не имел против такого расклада, но… просто он очень любил своих родителей и младшеньких брата и сестру и не мог смотреть на то, как они тянули последние копейки до следующей зарплаты родителей.       Но отступим от жизни Тэхена и вернемся к нашему главному герою.       Этот день для Чонгука был очень сложный. Сложный, от слова совсем. В школе выдали табель за первый полусеместр и результаты прямо-таки и кричали: «Чонгук, бросай этот гребанный хоккей». Когда мать увидела эти оценки, то начала, конечно же, возмущаться, говорить, что со своим спортом Чонгук ни к чему не придет, и надо бы задуматься о будущем. А Гук ведь задумывался. Каждый день мечтал о своем «идеальном» будущем, где он звезда хоккея, известная не то что во всей Корее, а во всем мире. Вот только одна проблема: для родителей «хоккей» равносильно слову «хобби», и по-другому быть не может. Чонгук не был сыном спорт-звезды, поэтому и дорога в «большой спорт» ему закрыта.       Мама кричала громко. Так, чтобы и Чонхен услышал, и отчим. И от этого еще хуже, потому что старший брат смотрел с сочувствием, а отчим с явным презрением. Не хватает лишь того, чтобы он сказал короткое: «Выметайся из моего дома». Но он просто молчал, сидя за обеденным столом и смотря в табель, где результаты колебались на среднем уровне, хотя мать до последнего уверяла, что сынишка у нее очень хорош в учебе и после высшей школы обязательно поступит в университет за границей, возможно даже и по гранту. Да уж, ожидаемое очень сильно отличалось от реальности.       — Тебе пора взяться за голову, а не за клюшку, — басил мужчина, откладывая табель и поднимая взгляд на Чонгука, который стоял перед родителями, опустив взгляд виновато в пол, — сейчас не тот возраст, когда ты можешь убивать большую часть своего времени на никому не нужный хоккей. У тебя учеба, и тебе стоит серьезнее к ней относиться.       Чонгуку хотелось возмутиться, сказать, что у него все хорошо, и он лучше других знает, что ему нужно, а что нет. Он хочет сказать, что у него еще куча времени исправить свои оценки, и в конце все будет лучше, чем у кого-либо, но отчим отчитывал его в первый раз, и показывать себя со стороны «пререкаюсь со взрослыми, потому что могу и хочу» не хотелось. Чонгук продолжал стоять, кусая свои губы и выслушивая весь этот поток негативных слов в свой адрес.       — Прислушайся к нему, Чонгукки, — в конце подытоживает мать, подходя к сыну, — он не желает тебе зла, а лишь хочет помочь. Так будет лучше, поверь, — женщина улыбается и кладет ладони сыну на плечи, пытаясь его хоть как-то подбодрить. Да уж, после такого явно нужна поддержка.       — У меня тренировка, мне пора идти, — сухо произнёс Чонгук и вырвался из рук матери, быстро уходя из кухни.       Ему нужна была поддержка, но явно не людей, которые его совсем не понимали.       На самом деле, тренировка у Чонгука должна была быть чуть ли не через два часа. Обычно из дома он выходил за час до начала, но сейчас хотелось уйти как можно быстрее, лишь бы не выслушивать всего этого. Он еще слышал вдогонку от матери: «тебе это не нужно», и хотелось ответить колким: «так же, как и я твоему ебырю», но не хотелось обижать маму, которая в своем новом муже души не чаяла.       Чонгук, не долго думая, где отсидеться лишний час, просто пришёл в спортивный комплекс и, оставив свою сумку в раздевалке, прошёл на арену. Там занималась пара фигуристов, а за бортом за ними наблюдал их, кажется, тренер.       — Чего пришел? — спросил мужчина, повернувшись к Чонгуку, который тут же покраснел от того, что его настолько быстро заметили.       — Я… я просто думал посидеть здесь до тренировки, — тихо произнес Чон, поджав губы. Ему сейчас так неловко было стоять перед незнакомым мужчиной, который пару минут осматривал его оценивающим взглядом, а потом… улыбнулся так солнечно и убрал руки в карманы.       — Так ты новенький в нашем хоккейном клубе! — воскликнул мужчина, после поправляя свою рыжую челку и подходя поближе к Чонгуку, — новая синичка в гнездышке.       — Хах, да, что-то вроде этого, — Чонгук все так же смущался, смотря на тренера фигуристов, а потом бросил короткий взгляд на лед, — я не буду мешать вашей тренировке.       — Все хорошо, парень, ты можешь посидеть и посмотреть. Ребята не будут против, — произнес мужчина, продолжая улыбаться, — как тебя зовут?       — Чонгук, мистер…       — Просто Хоби-хен, — засмеявшись громко, произнес мужчина, — не люблю все эти формальности, поэтому просто Хоби-хен, хорошо, Чонгукки?       — Да, я понял, — улыбнувшись смущенно, произнес Чонгук, — тогда я пойду, сяду на трибуны и не буду мешаться.       — Да, иди, — Хосок похлопал Гука по плечу и ушел обратно к борту, наблюдая за фигуристами.       Чонгук так и сделал. Тихо сел на одно из мест трибун, поближе к самому льду и молча наблюдал за действом внизу. Там находилась пара из красивого юноши и столь же красивой девушки, красиво откатывавших свою программу под музыку на арене. Столь плавны были их движения, столь синхронны и просто эстетически красивы. Чонгук с открытым ртом смотрел на все эти идеальные прыжки, синхронные вращения. Эта девушка смотрелась так красиво в руках этого парня, когда они выполняли очередную поддержку, после показывая еще один, ранее таившийся в темном уголке, идеальный трюк. Этот парень… такое знакомое лицо… такие знакомые волосы… Чонгук еще шире раскрыл рот, удивленно смотря теперь уже только на этого незнакомца, быстро перебирающего ногами по гладкому, недавно вычищенному льду. Это же был тот самый индюк, с которым Чонгук случайно столкнулся в первый день своего пребывания в этом спортивном комплексе. Так интересно, он даже и подумать не мог, что тот вредный парень выглядел так изящно, так пластично и грациозно, стоя на черных, идеально чистых, будто совсем новых, коньках. В обычном растянутом свитере, облегающих штанах и с растрепанными волосами, которые он в первый день так сексуально зачесывал рукой. Черт, это совсем не то, о чем нужно было думать, смотря на парня, когда рядом с ним находилась симпатичная девушка.       — Горячая штучка, да?       Чонгук дернулся от неожиданности и резко повернул голову в сторону звука. Из-за раздумий он даже и не заметил, что рядом с ним сел Тэхен, который не подавал признаков своего присутствия до этого момента. Чон облегченно вздохнул, увидев рядом близкого человека, и перевёл взгляд обратно на пару, которая о чем-то перешептывалась, медленно подъезжая к борту, где стоял их тренер.       — Ну, может быть…       — Может быть? — Тэхен так сильно удивился, что на него оглянулись и те трое, стоящие снизу. Парень с пепельными волосами недовольно посмотрел на хоккеистов и, заметив Чонгука, показушно усмехнулся, после возвращаясь к разговору со своим тренером и подругой.       — Зачем ты так кричишь…       — Она настолько хороша, что ее хочет чуть ли не вся наша команда. Она в сотни раз лучше девчонок из нашей группы поддержки? — шепнул Ким, наклонившись к уху Чонгука, и тот еще сильнее загорелся от смущения. Потому что… думал он совсем не об этой девушке.       — А… ты о ней, — в голосе Чонгука слышалось некое расстройство, и Тэхен выпрямился, удивленно смотря на друга, а потом на фигуриста внизу, который продолжал изредка бросать недовольный взгляд в сторону двоих зрителей.       — Конечно, я о Лисе, — произнес Тэхен, не отрывая взгляд от пепельноволосого, — не о Чимине же. Или же ты подумал… — парень медленно поворачивал голову в сторону Чонгука и удивленно открывал рот, целую минуту пытаясь подобрать слова, — ты гей?       — Чего?! — теперь уже была очередь Чонгука громко удивляться. Он даже с места встал от такого заявления, — с чего ты взял вообще?!       — Я сейчас поднимусь и надеру вам задницы, если вы не заткнетесь, — возмутился тот самый Чимин, грозно смотря на парней, — вы не на своей тренировке, так что будьте добры молчать.       Парень кинул еще один злой взгляд, а после взял Лису под локоть и увёл в сторону раздевалок, оставляя удивленных хоккеистов одних на всей ледовой арене.       — Просто я подумал, что все мои слова ты принял насчет этого выскочки, — произнес Тэхен, тяжело вздохнув, — но лучше не общайся с ним, если вдруг захочется. Он пидор. Во всех смыслах…       — С чего ты вообще взял? — спросил тихо Чонгук, садясь обратно и слишком уж смущенно смотря на своего друга.       Тэхен тяжело вздохнул и посмотрел на пустой лед, скорее всего подбирая слова, чтобы сказать это Чонгуку помягче. Хотя, что там вообще говорить? Ну гей он, и что? Кому от этого хуже?       — Ну, по нему же видно, — хмыкнул Тэхен, пожав плечами, — он по парням и не скрывает этого.       Тэхен наконец перевёл взгляд на Чонгука и глупо улыбнулся. Тэхен был против этого. Вот как раз-таки по Тэхену это было видно. Чон даже и не думал, что общался с ярым гомофобом, особенно если учесть его… ориентацию? Ладно, лучше не говорить об этом.       — Подумаешь, какая разница, кого он любит? Ну парней, ну девушек. Что в этом такого? — Чонгук смущенно отвёл взгляд в сторону, не зная, что ему делать в такой ситуации. Стало так неловко теперь.       — В смысле «какая разница»? — Тэхен удивленно посмотрел на своего друга, не зная, как вообще реагировать, — не боишься, что он и к тебе подкатит?       — Мы с ним даже не знакомы! — воскликнул Чонгук, смотря на Тэхена, — он же не будет клеиться к кому попало!       — Да кто знает этих пидоров! Просто не общайся с ним, не пересекайся и не смотри на него. Вдруг заразишься, — Тэхен брезгливо фыркнул и встал с трибун, — пошли переодеваться, скоро уже наше время начнется.       — Да, пошли…       У Чонгука настроение спало на самое дно, и чувствовал он себя теперь как-то… подавленно. Тэхен так резко отзывался о Чимине, и Гуку почему-то было немного неприятно, хотя Чимин был ему совершенно чужой, незнакомый человек и… наплевать бы на все это с высокой горы? Ну вот какая разница была Чонгуку, что Тэхен думал о каком-то там Чимине? Вот вообще никакой, пусть хоть пойдёт и в лицо ему все выскажет. Ему ведь совершенно… плевать?