ice butterflies

       Чонгук, который уже успел отойти в сторону кухонной зоны и скрыться за углом, непонимающе выглянул из-за этого самого угла и удивленно уставился на Тэхена, который стоял в дверях. Тот смотрел в упор на Чимина и пускай Чон не видел лица своего парня, но точно мог сказать, что тот чуть ли не краснел от ярости, которая его охватывала. Потому что Тэхен для него — неприятная, можно сказать, больная тема. Пускай прошло достаточно времени и Чимину стоило бы успокоиться и отпустить обиду, но новый маневр Тэхена распалил огонь внутри фигуриста еще сильнее.        — Тэхен, ты что-то хотел? — более сдержанно, нежели Чимин, спросил Чонгук, возвращаясь в прихожую. Он обнял Чимина за плечи и заметил, как Тэхен на этот жест своими плечами повел и взгляд отвел в сторону, — мне кажется, я уже поговорил с ребятами и все уже ушли. Иди за ними.        — Мне есть что сказать, — тихо произнес Ким, переведя взгляд на Чонгука, который скривил губы и сам потянулся за ручкой двери, но Тэхен дернул дверь на себя, делая шаг в квартиру без какого-либо спроса, — пожалуйста, выслушайте меня.        — Ты уже все сказал моему отцу, пошел вон отсюда, — произнес Чимин, скидывая руку младшего со своего плеча и руками пихнул Тэхена в грудь, — тебя тут никто не хочет видеть, уходи.        — Пожалуйста, я не прошу у вас прощения, я просто хочу объясниться. За все то, что я сделал. Я так долго носил это в себе и я так виноват перед вами двумя. Я знаю, что прощения не получу и даже не надеюсь его получить, но я просто хочу, чтобы вы знали, — Тэхен не пытался умолять или что-то подобное. Он говорил достаточно спокойно и сдержанно, но при этом уверенно, что поражало обоих парней.        — С чего бы? Почему ты решил рассказать только сейчас? Почему ты не сказал это после того, что произошло со мной? Или после драки с Чонгуком? Почему именно сейчас, когда все покатилось по пизде? — Чимин все продолжал пылить, действительно краснея от охватившего его гнева, — почему ты решил рассказать только тогда, когда ты испортил уже две жизни, а не одну.        — Потому что я понял, насколько масштабные проблемы у Чонгука из-за моих слов. Когда я узнал, как отреагировала его семья, я так себя возненавидел. И его ситуация, заставила меня вспомнить и твою, но в те годы я был так ослеплен своей собственной ненавистью, что твою неудачу воспринял как твою плату за то, что ты «не такой», — шумно вздохнув, произнес Тэхен, наконец опустив взгляд на носки своих кроссовок, — я правда проебался и простым «простите» я не смогу загладить свою вину. Я не смогу вернуть уважение твоих родителей, Чонгук, но я просто хочу поделиться той причиной, по которой я так плохо с вами поступил. Возможно, после того как вы меня послушаете, вы снова набьете мне морду, посчитав, что мои проблемы — это не причина такого тупого поведения, но все же…        — Кажется, я сказал тебе пойти вон, — раздраженно перебил его Чимин, но тут же почувствовал, как Чон надавил ему рукой на плечо, уводя немного в сторону. Он рукой попросил Тэхена подождать, после чего увел Чимина за угол и серьезно на него посмотрел.        — Чимин, давай выслушаем его…        — Ты вообще в своем уме?! Чонгук, он испортил все и сейчас ты хочешь услышать какую-нибудь тупую историю по типу «простите, меня просто воспитали гомофобом»?! — Чимин не пытался говорить тихо, как это делал младший. Он специально говорил на повышенном тоне, чтобы Тэхен слышал, что ему тут были не рады и не особо хотели слушать, — не всем людям нужно давать второй шанс. Если твоя команда может его получить, то Тэхен точно нет.        — Я не собираюсь прощать, Чимин! — шепотом воскликнул Чонгук, немного нахмурившись, — неужели тебе самому не интересно, почему он повел с нами себя как кусок говна? Ведь до того, как он узнал что ты гей — вы были лучшими друзьями. И в случае со мной было точно так же. Этому ведь должна быть какая-то причина.        — Мне вообще наплевать, я не хочу его слушать.        — Чимин… мы просто выслушаем и он уйдет, — Чонгук посмотрел старшему в глаза своим умоляющим взглядом и Чимин секунд десять молча смотрел в темные омуты напротив, а потом все же тяжело выдохнул и отпихнул Чонгука, немного толкнув его в грудь, — скажи ему, чтобы он быстрее языком шевелил, я не хочу, чтобы он слишком долго находился в нашем доме.        Чонгук на это сдержанно улыбнулся и губами прижался к губам Чимина на пару секунд, тут же отстраняясь и принимая серьезную, даже недовольную гримасу на своем лице, после чего выглянул из-за угла и посмотрел сердито на Тэхена, чтобы не показывать ему своей заинтересованности.        — Закрывай дверь, снимай обувь и проходи, — произнес Чонгук, после чего спрятался обратно за угол, уходя в кухонную зону.        Чимин в это время закрыл раздвижными дверями спальную зону и прошел к столу, возле которого крутился Чонгук. Он уже поставил кипятиться электрический чайник и достал три кружки из-за чего словил недовольный взгляд Пака. Даже если он и согласился послушать, это совсем не значило, что он решил устроить Тэхену радушный прием с чаем и тортиком.        Тэхен медленно закрыл дверь, будто оттягивая момент, когда ему придется сесть и все рассказать. Так же, достаточно медленно, снял с себя обувь и отставил ее в сторону, чтобы она не стояла на проходе. Ким немного оттянул ворот футболки и тихо прошел в глубь квартиры, выходя из прихожей сразу в кухонную зону, где за столом-стойкой сидел Чимин с максимально недовольно гримасой, а Чонгук, точно бармен, на кухонной тумбе делал им троим чай, после чего аккуратно поставил все кружки на стол. Одну перед Чимином, одну рядом для Тэхена, и одну оставил себе, беря ее в руки и спиной опираясь на тумбу.        Ким выглядел, мягко говоря, не очень. Его лицу досталось намного больше, чем лицу Чонгука. На щеках и скулах располагались большие, пожелтевшие, а в некоторых местах казалось, что они зеленые, гематомы. Левая бровь была рассечена и нос явно вправляли, о чем говорила ранка на переносице и небольшая припухлость с синюшным пятном.        — Ты можешь начинать, — спокойно произнес Чонгук, после отпивая немного из своей кружки, и приготовился внимательно слушать рассказ Тэхена, который возможно сможет расставить все по своим местам.        — Спасибо, что согласились выслушать меня, — вздохнув, тяжело произнес Тэхен, руками обхватив свою большую горячую кружку с чаем и целую минуту молчал, видимо подготавливаясь к длинному разговору, — я начну издалека. Вы оба знаете, что сейчас в моей семье нет отца, но вы понимаете, что так было не всегда. До определенного момента моя семья была относительно нормальной. Такой, как и у всех. Я жил с мамой, папой и совсем маленькой сестренкой, да и мне самому было лет восемь. Именно тогда мой отец начал выпивать. Я далеко не глупый и прекрасно видел, что после рождения моей младшей сестры, отношения между отцом и матерью испортились. Они очень часто ругались. Не знаю из-за чего, потому что в моменты своих ссор они закрывали меня с сестрой в комнате, чтобы мы не были свидетелями всего этого, но увы, я не глухой и слышал крики родителей. При этом, мне приходилось успокаивать сестру, которая не умела ни ходить, ни разговаривать.        Но даже так мы оставались семьей. Пускай родители и ругались, но в итоге они мирились и все было хорошо. Хорошо было для них, не для меня. Не знаю, когда именно все началось, но в какой-то момент мой родной отец начал испытывать ко мне ненормальный интерес. Знаете, не такой, как испытывает отец к своему ребенку. Да, он интересовался привычными вещами по типу, сделал ли я уроки, гулял ли я сегодня с друзьями, но он приходил ко мне в комнату, закрывал дверь, садился на кровать и просил сесть к нему на колени, а потом поглаживал мои ноги долго-долго и расспрашивал о том, что не так уж и интересно. Как будто он просто тянул время, лишь бы провести время вот в таком положении.        Тэхен передернул плечами, как бы показывая, что ему неприятно говорить обо всем этом. Он сделал пару глотков чая и продолжил свой рассказ, при этом он все это время не поднимал взгляда ни на Чимина, ни на Чонгука, которые заинтересованно смотрели на него, явно проникаясь всей этой историей.        — Так продолжалось около года, — наконец продолжил Ким, аккуратно убирая упавшую челку со своего лба, — конечно же матери я об этом не говорил, потому что особо не понимал, почему именно мне кажется это странным и поэтому маму беспокоить такой ерундой я не хотел, у нее и своих проблем было много. Сестренке тогда было уже чуть больше двух лет, а отец начал подолгу не приходить домой. Он мог пропасть на сутки, на двое, пару раз даже случалось, что он пропадал на неделю и нам приходилось искать его через полицию. Один раз мы его так нашли и он устроил матери огромный скандал и даже избил ее. Но она его так любила, вы даже представить себе не можете, поэтому терпела все, что он делал.        Потом мама забеременела еще раз и отец совсем изменился. Знаете, сейчас я думаю, что возможно он не хотел от моей матери детей? Тогда спрашивается, зачем он вообще с ней жил? Он не особо любил мою сестру, во всяком случае, я не видел какой-то ласки от него по отношению к ней. Он относился нормально только ко мне, а когда сестре было уже около четырех, он мог ее и ударить хорошенько за какой-нибудь несерьезный проступок. Но меня он никогда не бил. Это странно, разве нет?        Мне было двенадцать. Это было за год до того, как мы познакомились с Чимином. Мама была на каком-то из последних месяцев беременности, то ли на восьмом, то ли на седьмом, не помню, да и не разбираюсь, — Тэхен шумно выдохнул и совсем опустил голову, будто пытаясь спрятаться от Чимина с Чонгуком, от всей ситуации и от своего собственного рассказа, — она уехала с сестрой к бабушке, а я остался с отцом, потому что было учебное время. Я вернулся домой достаточно поздно из-за дополнительных факультативов по алгебре. По обуви в прихожей я сразу понял, что отец дома не один, а если приходили его друзья, то это означало одно — они сидят на кухне, пьют и это не сулило ничего хорошего.        Тэхен снял обувь, аккуратно убирая ее на место и медленно прошел мимо кухни, желая не попадаться никому на глаза и скрыться в своей комнате, но случайно стукнулся ногой об ящик, который поставили прямо посреди узкого коридора и тихо вскрикнул. На кухне тут же все притихли, что уже говорило о том, что его услышали.        — Тэхен~а, это ты? — послышался голос отца с кухни, — иди сюда, поздоровайся с дядями. Будь хорошим мальчиком.        Тэхен тяжело вздохнул, все еще жмурясь от боли в ноге, но все же пошел в кухню, где встретился с лицами трех взрослых пьяных мужчин и своего отца.        — Здравствуйте, — неловко протянул Тэхен, собираясь тут же уйти, но заметил, как отец немного отодвинулся от стола и хлопнул ладонью по своему колену.        — Идем, посиди с папой.        — Мне нужно делать…        — Посиди с папой! — твердо повторил мужчина, похлопав по колену еще раз и в итоге Тэхен медленно прошел к нему и сел, совсем сконфуженно смотря на пустой стол, где стояли лишь бутылки от выпивки.        В кухне стоял отвратительный запах. Кого-то из друзей отца явно уже рвало, потому что вперемешку с запахом алкоголя, в воздухе чувствовался запах рвоты, от которого Тэхена и самого выворачивало. Он молча смотрел на стол, не желая ни с кем из этих людей разговаривать. В этот момент он надеялся лишь на то, что отец немного подержит его и отпустит, ведь уроки сами себя не сделают. Но он так и продолжал удерживать сына на коленях, поглаживая его бедра и продолжая пить со своими друзьями.        — Расскажи своему сыну, что мы придумали, — произнес один из мужчин, который выглядел пьянее всех здесь присутствующих. Тэхен непонимающе глядел на него, даже не представляя, что он в таком состоянии мог придумать, а потом перевел свой взгляд на отца, который выжидающе смотрел сыну прямо в глаза, а потом его губы растянулись в какой-то хищной улыбке.        — Тэхен~а, ну-ка скажи дядям, кем ты у меня хочешь стать? — протянул мужчина с некой гордостью в голосе, но при этом было там и что-то еще, что маленький Тэхен понять не мог.        — Эм… я хочу стать режиссером, чтобы фильмы снимать. Мне нравится снимать, многие семейные видео снимал я на нашу домашнюю камеру, — мягко улыбнувшись, медленно произнес Тэхен, все же отведя взгляд от отца к другим мужчинам, — хочу разбавить наш застоявшийся кинематограф.        Все же Тэхен был действительно большим любителем камеры, и не столько позировать для нее, сколько держать в руках и кого-то снимать. Ему нравилось чувствовать себя неким создателем. Держа в руках камеру он чувствовал себя как-то по особенному, будто благодаря его рукам и личному взгляду на некоторые вещи создается что-то поистине прекрасное. И пускай детские видео на камеру дрожащими руками шедевром не назвать, но мальчик верил, что когда он вырастет, то сможет покорить весь мир своими фильмами. Он запомнится людям как великий человек с личными взглядами на различные сюжетные ходы с использованием ранее неизвестных никому видео-маневров.        — О, режиссер, звучит здорово, — громко засмеявшись, пробасил один из мужчин, после опрокидывая в себя сразу стопку какого-то очень терпкого и вонючего алкоголя, заставляя Тэхена скрючиться в отвращении. Несмотря на то, что его отец стал заядлым алкоголиком, к запаху мальчик так и не смог привыкнуть, потому что это казалось ему настолько отвратительным и неправильным, что он просто не смог смириться, что его отец был одним из тех самых алкоголиков, а мог превратиться и в того, кто поставит под угрозу все благополучие их и без того шаткой семьи, — поможешь нам немного? — Тэхен непонимающе посмотрел на мужчину, совсем не улавливая связи между его будущим выбором и кучкой пьяных мужиков, которые уже дальше носа своего толком разглядеть не могли, — твой отец сказал, что ты хороший мальчик и точно не откажешь своим дядечкам, так ведь, малыш? Покажешь нам, как хорошо ты снимаешь на камеру?        — Я… пап, можно я пойду, у меня очень много уроков, — немного встревожено произнес Тэхен, тут же соскальзывая с отцовского колена, желая покинуть пропитанную спиртом комнату, но отец буквально силой усадил его обратно, рукой обхватив поперек живота, — пап.?        — Ты не думаешь, что отказывать дядям очень плохо, сынок?        — Ну у меня правда…        — Не думаешь? — более холодным, даже раздраженным голосом, произнес мужчина, сильнее сжав и без того тонкую талию ребенка, — тебя всего лишь попросили помочь, будь благодарен и помоги. Разве я просто так тебя люблю? Почему ты так хамски ведешь себя с моими хорошими друзьями? — мужчина давил на совесть ребенку, что на самом деле ужасно, но Тэхен начал чувствовать за собой вину, будто он действительно был обязан этим мужчинам. Потому что папа любил его, а за эту любовь он должен был быть благодарен и делать все, о чем его только могли попросить.        Виновато отпустив голову, мальчик шмыгнул носом, желая ком в горле сдержать, чтобы не показывать никому, как сильно вся ситуация на него действовала. Как же сильно ему было страшно находиться в окружении этих пропахших ужасной вонью людей, которые взглядом своим облепляли, заставляли чувствовать себя ужасно неловко, будто на осмотре у школьного врача. Только от врача запах поприятнее и взгляд намного мягче, чем у этих людей. На него смотрели… с каким-то желанием? И Тэхен понять не мог, что же он такого сделал, что заставило их смотреть именно так.        — Вот и умница, — произнес отец, второй ладонью проводя по волосам ребенка, после чего отпустил наконец со своих коленей, — иди возьми нашу камеру, малыш. Мы будем ждать тебя в спальне, поторапливайся.        Тэхен снова слез с крупного колена, быстро покидая кухню, чтобы побыстрее избавиться от взглядов этих людей, от их гнусных ухмылок. Хотелось побыстрее выполнить просьбу, какой бы она ни была, чтобы потом закрыться в своей комнате и не видеть отца и его друзей как можно дольше. У маленького Кима уже глаза стояли на мокром месте и он не мог понять, почему его реакция именно такая. Возможно дело в том, что сейчас он остался наедине со своим отцом и его друзьями. Если ранее дома всегда была мама, то сейчас он чувствовал себя абсолютно беззащитным и если вдруг что-то пойдет не так и папа его захочет ударить — никто ему не поможет. Совершенно никто.        Ким достал в гостиной из шкафа видеокамеру в чехле, из которого аккуратно ее вытащил и повесил толстый ремешок на шею. Конечно, он немного натирал кожу, но камера все еще была довольно тяжелой для ребенка. Мальчик убрал чехол на место, после чего пошел в родительскую спальню, где уже находился отец и трое его друзей. И они были голыми, что повергло ребенка в шок, заставляя отвернуться, жутко краснея и нервно хватая воздух ртом.        — Повернись, Тэхен~а, как ты снимать собираешься? — смеясь, спросил один из мужчин, расположившись на краю кровати. Мальчишка это успешно проигнорировал и больше не из-за того, что не хотел слушать, а просто потому что он не мог его слушать. В ушах появился такой ужасный звон, от которого немного начинала кружиться голова и тошнотный ком к горлу поднялся. Пускай он и был еще совсем не взрослым, но именно в таком возрасте дети обычно и знакомились со всем интернетным шлаком, куда и низкосортное порно тоже входило. И Тэхен не дурак, вряд ли они тут просто фотосессию голышом решили устроить. Ему было двенадцать и он мог сложить один плюс один.        — Долго нам еще ждать тебя, сынок? — отец подошел к своему ребенку и силой повернул его за плечо, встречаясь с перепуганным взглядом мальчишки, который так крепко держался за камеру, что кажется у него пальцы побелели, — снимешь папочку с его друзьями, хорошо? Будь умницей, пускай это останется нашим секретом. Так же как и твой плохой рейтинг по физике, ты же не хочешь расстроить мамочку?        Отец знал на что давить. Он знал особо больные места, знал, как его жена относится к школьным отметкам и знал, что ребенок не любил, когда его отчитывали за них. И Тэхен готов был упасть в ноги матери, молить и говорить, что будет учиться только на отлично, лишь бы какими-то волшебными силами она сейчас же забрала его отсюда. Но он один, а напротив него отец и трое пьяных друзей, которые уже совсем не по-дружески касались друг друга, собираясь приступить к тому, зачем они и пригласили Тэхена сюда.        — Я снимал их на протяжении четырех часов, — тяжело выдохнув, произнес Тэхен, у которого по щекам катились слезы и он сам понять не мог, почему плакал сейчас, когда уже прошло столько лет. Он никогда не рассказывал об этом никому. Мать об этом не знала, и к психологу он никакому никогда не ходил, потому что с виду всегда казался «хорошим» ребенком. Веселым мальчиком, которому палец в рот не клади. Но у каждого есть свой скелет в шкафу и у Тэхена он слишком болезненный, гнилой и до ужаса отвратительный; жуткий. И сейчас, рассказывая все это, он своими ушами слышал, насколько это все звучало отвратительно, будто из его рта выходили не простые звуки, а гной, который все это время паразитировал его тело, убивая, заставляя паразитировать других людей и делать больно им. Точно так же, как делали больно ему, пускай и в психологическом плане, — пока не было мамы, они каждый день собирались и заставляли меня снимать их, а я смотрел на все это и мне было так противно. Мне хотелось блевать от вида того, как четверо ужасно пьяных, потных мужиков целуют друг друга, трогают, ебут блять друг друга. Мне было двенадцать и это явно не то, чем я должен был заниматься в этом возрасте. Но я продолжал молчать. Потом они начали возить меня к одному из этих друзей домой, чтобы я снимал их там. Что они там только ни делали, но им было настолько плевать, как это может повлиять на меня. Возможно они думали, что мне нравится их снимать, но каждый раз мне хотелось разбить эту чертову камеру и убежать к матери, чтобы все ей рассказать.        — Что тебя останавливало, Тэхен? — тихо спросил Чонгук, который сидел теперь до ужаса бледный, как и Чимин напротив него. Каким бы ужасным Ким не был бы в их глазах до этого дня, сейчас они понимали, насколько был ужасным его отец. В голове обоих складывался совершенно простой паззл, который хорошо отвечал на вопрос: «почему Тэхен такой?». Нужно быть благодарным его отцу за то, что воспитал такую ненависть в своем сыне.        — Меня останавливали моя сестренка и братик, который только появился на свет. Я готов был перенести все, лишь бы они жили в целой семье, какой бы дерьмовой она не была. Наши родители начали ругаться каждый день, но ведь они мирились. В итоге они все равно прощали друг друга и оставались вместе. Пока мама не застала его за изменой прямо на их кровати, на которую они ложились спать каждую чертову ночь, — в голосе Тэхена появилось явное раздражение, даже злость, потому что отца он действительно ненавидел. Он готов был смириться со всем тем, что он творил со своими друзьями, но этот поступок он простить ему не в силах даже сейчас, — это случилось буквально через полгода после рождения братика. Мама возвращалась от подруги с ним. Пришла домой, а мой отец на кровати с мужчиной. И знаете, когда моя мать начала выгонять его из дома, он сказал ей прямо в лицо, что она нахер ему не сдалась и просто ушел. Он не забрал ни одной из своих вещей кроме документов и просто ушел. И насрать ему на меня, своего любимого сыночка, и на двух остальных детей, которых сам же и сделал.        И после этого в квартире наступила полная тишина, потому что каждому начинать разговор было тяжело. Тэхен излил свою душу, рассказал ту самую проблему, которая мучила его, которая сделала его таким человеком, которым он теперь и является. И ребята готовы были понять теперь его поступки, объясняя себе в голове, что он стал жертвой своего отца и психологического насилия. Глупо было думать, что Тэхен был просто таким от рождения, ведь другом он всегда был относительно неплохим, оба парня это прекрасно знали, потому что в какое-то определенное время доверяли Тэхену и по-дружески любили.        Чимин повернулся к Тэхену и совсем не предупреждая влепил ему звонкую, достаточно сильную пощечину, от чего Тэхен нахмурился, но даже звука не издал, в то время как Чонгук аж подскочил с кухонной тумбы, на которой сидел.        — Ты чего? — воскликнул Гук, удивленно смотря на Чимина, у которого так же как и у Тэхена по щекам слезы катились от всего того, что он услышал.        — Ты не сказал мне, — тихо произнес Чимин, сильно хмурясь, и даже не пытался вытереть слезы со своего лица, — мы дружили, но ты не сказал мне, даже когда я признался в том, что я тоже гей. Ты посчитал лучшим поставить меня в дерьмовую ситуацию вместо того, чтобы все рассказать.        — Что бы поменялось, Чимин? — спросил Тэхен, даже голову на старшего не поднимая, смотря куда-то в пустую чашку, — думаешь что-то изменилось бы, узнай ты это все намного раньше?        — Конечно! Мы бы… да мы бы придумали что-нибудь, Тэхен! Мы бы решили это все как-нибудь. Моя мама бы оплатила тебе психолога или мы бы ходили с тобой к школьному психологу! — Чимин был раздражен. Он плакал и при этом говорил на повышенном тоне, потому что он действительно винил Тэхена в том, что тот промолчал, когда это стоило рассказать. А еще винил себя, что в друге ничего не заметил и не начал бить тревогу еще у берега.        — Прошло много времени, Чимин, сейчас уже бессмысленно говорить о том, что могло бы быть. Я не сказал тогда и я сделал вам обоим больно. Я сказал вам сейчас и, скажу честно, как будто камень с души упал. Не скажу, что мне стало гораздо легче, но все равно… спасибо, что вы выслушали меня. И простите, что я так ужасно поступил с вами двумя.        — Тэхен~а, — протянул Чонгук, обходя столешницу и обнял старшего так, чтобы его голову к своей груди прижать, — спасибо, что доверил нам эту тайну. Пускай и не мы, но тебе тоже причинил боль родной отец, мы понимаем, насколько это все ужасно.        — Но даже после твоего откровения, мы никогда не будем друзьями, ты же понимаешь это? — произнес Чимин, даже не думая присоединиться к этим объятиям. Он никогда не перестанет удивляться, какое же у Чонгука огромное сердце, раз сейчас он обнимал Тэхена так, словно тот не сделал совершенно ничего плохого. Чимин так не мог. Возможно если бы Тэхен пришел к нему буквально через совершенно небольшое время после того избиения, то он бы тоже простил, но сейчас, когда обида льдом покрылась, разморозить ее сложно и она останется внутри Пака еще очень и очень надолго, пускай и совсем тихая.        — Я сразу сказал, что ни на что это не претендую. Я и сам не смогу вновь дружить с вами, зная, что я сделал, — вздохнув, произнес Тэхен, но все же обнял Чонгука в ответ, давая себе возможность немного побыть в чужих, успокаивающих объятиях.        — Тогда ты можешь идти…        — Чимин, ну не будь ты таким, — тихо засмеявшись, неловко протянул Чонгук, отпуская Тэхена. Он немного удивлялся такому холодному Чимину, пускай и сам на себе успел испытать весь холод и даже неприязнь этого парня, когда только пытался добиться ответа на свои чувства.        — Нет, я правда пойду, — Тэхен мягко улыбнулся обоим и поднялся со стула. Тут его больше ничего не держало, он сделал все, что хотел. Ким достаточно быстро ушел в прихожую, чтобы там обуться. Чимин так и остался в кухне, сидя за столом, а вот Чонгук пошел проводить гостя. Закончив с обувью, Тэхен поднялся, смотря на Чонгука и шире ему улыбнулся, — надеюсь, ты вернешься в команду. Нам правда тебя не хватает.        — Обещаю тебе хорошо подумать об этом, — оперевшись плечом на стену, произнес Чонгук, — спасибо, что рассказал нам все это. Чимину нужно время и, думаю, он остынет и взвесит все здраво. Он правильно сказал, друзьями мы уже не будем, но может между вами наконец пропадет вся эта неприязнь. Я бы хотел иногда собираться втроем за просмотром кино, — Чонгук отошел от стены и подошел к двери, которую уже открыл Тэхен и вышел из квартиры. Ему действительно были приятны слова Чонгука, пускай и звучали они достаточно расплывчато. Но это лучше, чем Чонгук продолжал бы считать старшего самым последним уродом.        Попрощавшись, Тэхен ушел, как и пару часов назад ушла его команда, наконец оставляя Чонгука и Чимина наедине с кучей мыслей, что им тут оставили. Чонгук закрыл входную дверь и медленно прошел в кухонную зону, где все так же сидел Чимин, правда слезы наконец высохли и он выглядел намного спокойнее, чем минутами ранее.        — Что ты думаешь насчет Сеула? Не думаешь, что нам стоит принять предложение моего отца, м?        Нужно уметь прощать. Уметь отпускать чужие ошибки и жить дальше без камня, положенного на душу людьми, которые из жизни когда-то в прошлом ушли. Нужно уметь оставлять все за своей спиной, идя вперед со спокойной душой и без чувства, что кто-то когда-то что-то сделал не так. Все люди совершают ошибки, у каждого человека есть причина ее совершить. И пускай бежать от проблем — совсем не выход, но Чонгук хочет попрощаться со столь ненавистным Пусаном, который так и не стал ему родным домом и отправиться с любимым туда, где ему действительно спокойно. И возможно, Чимин тоже обретет спокойствие в той далекой шумной столице, но рядом с таким любимым и таким родным Чонгуком. Нужно уметь отпускать и нужно уметь двигаться дальше.        — Думаю, стоит.