Этюды и к чему они приводят

По небу несло обрывки туч. Сильный ветер трепал волосы. Шумел Финский залив. Студент четвертого курса художественного училища, дипломник, Алеша Львов шел по набережной Кронштадта. Ветер неумолимо трепал светлые волосы парня, развивал полы его куртки. Тяжелый этюдник покоился на ремне, мерно покачиваясь в такт шагам. Алеша все шел и шел вперед по набережной, не останавливаясь. Сверкал на солнце Финский залив, от него в город несся быстрый ветер. Алексей приехал утренним автобусом из Петербурга на этюды. Парень любил писать на природе. Он, как многие омеги, предпочитал одиночество и тишину шумным компаниям. Алеша был обычным омегой. Небольшого роста, светловолосый парень с симпатичной мордашкой, он привлекал к себе внимание. Часто, когда он ехал на учебу с огромными папками, этюдником и рюкзаком, люди в вагоне метро с удивлением посматривали на парня, недоумевая, «почему же такой слабый пол, как омеги, вынуждены таскаться с такими огромными вещами» Но Алеша был не из слабых. Да, на вид он — хрупкий юноша лет 19, но когда он взваливал на правое плечо этюдник, туго набитый тюбиками масляной краски, а на левое — папку формата 50*60, (в то время как на спине помещался рюкзак весом килограмм пять) то он уже не казался таким хрупким. Парень самоотверженно трудился. Вечерами он засиживался в училище за натюрмортом, стачивая не один карандаш за работой. Когда Алексей приезжал домой чуть раньше семи часов, что бывало довольно редко, парень натягивал холсты, грунтовал картон, или занимался еще чем-то по учебе. В череде будней парень иногда начинал забывать, что он — омега, которым полагается быть нежными домоседами. Если ты учишься в художественном колледже или училище — забудь про ''нежного домоседа''. Навсегда. Иногда, надо сказать, довольно часто, на Алешу засматривались альфы. В метро, по дороге в училище, в магазине парень ловил на себе пристальные взгляды. Это каждый раз раздражало и бесило юного омегу. Он отворачивался и мысленно проклинал ненавистных альф, пялящихся на него. Но вот Алеша дошел до конца парапета. Литая ограда здесь заканчивалась, и край набережной резко обрывался вниз, в воду залива. Далее располагалась что-то похожее на промышленную или предпортовую зону. В швах бетонных плит набережной росла трава. Плиты нагревались на солнце, так что по ним можно было ходить даже босяком. Во всю ширь впереди раскрывается Финский залив, севернее стоят огромные, как каменные глыбы, корабли. Кажется, они громоздятся друг на друге, как горные кряжи. Серые и белые борта, высокие рубки, военные установки — все это вместе дает ощущение огромной силы, до поры до времени затаившейся, и как бы уснувшей в спокойном Финском заливе. Алеша подошел к краю набережной и завороженно уставился в воду. Солнце проникало глубоко, доставая до дна, на котором плясало ритмичными всполохами. ''Здесь и напишу этюд! '' — подумал омега и начал располагаться. Не без труда поставил этюдник, вытащил палитру. Подготовил краски, развел разбавитель. Достал холст, водрузил на этюдник. Как некоторые художники молятся перед началом работы, Алеша повторил свою импровизированную мантру: ''Если свет теплый — тени холодные Если свет холодный — тени теплые И помни- вода всегда темнее неба'' Проговорив это несколько раз, парень глубоко вздохнул, и пробормотал: ''Поехали, начнем это гнусное дело…» С такой фразой Алеша каждый раз начинал писать. С первого взгляда это казалось кощунством по отношению к живописи, казалось, что парню его занятие не по душе. Но ошибается тот, кто так считает. Алексей обожал писать. И горе тому, кто его от этого занятия отвлечет. Быстрая кисть намечала на холсте горизонт, очертания кораблей, облака. На палитре образовывались живописные замесы из красок. На горизонте показался военный корабль. Он явно взял курс на Кронштадт. Из утреннего тумана постепенно возникали борта, рубки, и, наконец, моряки, быстро перемещавшиеся по палубе. Алеша не придал особого значения кораблю. Парень словно погрузился в какую-то свою вселенную, где кроме этюдника и расстилающего перед ним пейзажа ничего не существовало. Но в настоящем мире, к несчастью юного художника, существовал ветер. Сильный встречный вихрь, он несся с залива прямо на пристань, и очередной порыв ветра изрядно качнул этюдник. Алеша не придал этому значения, лишь прикрепил палитру к этюднику, и плотнее запахнул куртку. Секундное затишье. Вдруг в воздухе пронесся такой порыв ветра, что парня оттолкнуло назад. Алеша от неожиданности повалился на землю. В этот же миг другой порыв ветра, но уже со стороны суши, подхватил этюдник и потащил к краю парапета. — НЕТ! — завопил Алеша, пытаясь подняться, но ветер сшиб его обратно на землю. Этюдник мелькнул у края пристани.Его металлические ножки шкрябнули по каменный плитам, и… Отличный подольский мини-этюдник с палитрой, холстом и красками, с такой любовью лелеемый его владельцем, с оглушительным грохотом ухнул вниз, на восьмиметровую глубину. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — разнеслось по набережной. Дальше последовал нечеловеческий вой. Алеша, держась за сердце, подбежал к краю и глянул вниз. Этюдник быстро уходил под воду. Через секунду он достиг дна. Его металлические ножки, растопыренные, словно иглы гигантского морского ежа, блестели на дне, покачиваясь. Алеша не мог вымолвить ни слова. Он широко раскрытыми глазами смотрел сквозь воду, на мерно покачивающийся на дне этюдник. — Только не это! — оправившись от шока, прошептал омега. — Нет… Только не это… Парень рухнул на колени и закрыл лицо руками. С минуту раздавались только тихие сдавленные не то стоны, не то всхлипы. Алеша медленно поднял глаза к небу. Первый шок прошел. Теперь пришло осознание. — СУУУУУУУУУКАААААААААА — крик прозвучал на всю пристань. — ЗА ЧТОООО? И парень принялся метаться по берегу, сжимая голову руками и выкрикивая: — ПЯТЬ ТЫСЯЧ. ПЯТЬ. СУКА. ТЫСЯЧ. И ЭТО ОДИН ЭТЮДНИК! А КРАСКИ?! А РАЗБАВИТЕЛЬ?! А КИСТИ!!! БОЖЕ, ЗАЧЕМ Я ЖИВУ? Всю эту сцену видели с подошедшего к пристани военного корабля. Трое матросов-альф, закончив работу, связанную с прибытием, стояли у кормы и смотрели на метающегося по пристани парня. — Что он так бегает? — спросил самый младший, Максим. — Неужели ты не видел, его ящик ветром в залив сдуло. — заметил второй, высокий русоволосый Григорий. — Бедняга… — проговорил самый старший из них, Александр. — Давайте поможем ему. — Да, а то он никак прыгать собрался! — Макс вглядывался в одинокую фигуру на пристани. Алеша и вправду всерьез подумывал о прыжке. То, что на крутой берег юному художнику потом будет не выбраться, омега как-то не подумал. Алеша начал сдирать с себя куртку и оглядываться вокруг в поисках камня побольше. Вдруг с корабля долетел окрик: — Ты что, прыгать собрался? Даже не смей!!! —  Не мешайте!!! — крикнул неглядя омега. — Не мешать тебе утонуть? — иронично ответил тот же голос, но уже с берега. Алеша обернулся. К нему быстрым шагом подходили трое моряков. — Что вам нужно? — прокричал омега, продолжая путаться в куртке. — Помочь тебе хотим! — отозвался Макс, подбежал к краю набережной и глянул вниз. — Это та самая вундервафля, что вниз слетела? — спросил он спустя секунду, обернувшись на парня. — Это. Этюдник. — тихо, но угрожающе проговорил Алеша. — Хуюдник. Ребя, надо Стасика уговорить шлюпку с багром взять, вытащить этот… как его… — затараторил Макс, оглянувшись на сослуживцев. Тогда бежим, а то Стасян усвистает куда-нибудь, как обычно. — сказал Гриша и обратился к Алеше: — А ты стой тут и не смей сигать в воду. — Да, нам труп здесь не нужен. — прищурившись, съязвил Макс. Алеша хмыкнул, но все отошел от края набережной. Троица быстрым шагом удалялась. Так называемый Стасик, которого они хотели найти, был капитаном корабля, на котором служили трое друзей. Таким вольным именем альфы называли своего начальника за глаза, и пока еще не спалились. Они быстро взбежали по трапу и направились к главной рубке. Через несколько минут капитан дал разрешение воспользоваться всем необходимым, и даже сам вышел посмотреть на ''операцию по спасению неведомого художественного приспособления''. Высокий мужчина лет пятидесяти, с проглядывающей сединой и невероятно пышными бровями и усами, Станислав Дмитриевич Штерн служил во флоте уже почти тридцать лет. Он был таким, как и подобает заправскому капитану.Отважный, с железной волей и крепкой выдержкой, в экстренных ситуациях он действовал четко и быстро. Ко всем его качествам примешивалось скрытое, но невероятное чувство юмора. Временами он любил шутить над подчиненными. Тем временем Саша, Гриша и Макс спустили шлюпку на воду, погрузили туда багор, погрузились сами и отдали концы. Алеша с отсутствующим лицом сидел на берегу. — Эй, на суше! Куда рухнула твоя приспособа? — крикнул Макс, налегая на весла. — Вот сюда! — Алеша побежал к краю и указал вниз. Станислав Дмитриевич улыбнулся в усы. Его подчиненные не знали, что он наблюдает за ходом операции. -Левей бери, дубина! — прикрикнул Гриша. — Там, на веслах, тихо! — сказал Саша, сидящий на корме у руля. Его друзья повиновались. Лодка подплыла к каменной стене причала и остановилась. — Вижу этот ящик! — перегнувшись через борт, сообщил Макс. — А чёй-то из него какие-то железяки торчат? — Это ножки. — хмуро глядя на спасателей, сообщил с берега Алеша. — Давай багор! — скомандовал Саша и спасательная операция началась. Алеша с замиранием сердца следил за происходящим с берега. Спустя десять минут, из-под воды начали показываться сначала ножки с блестящими креплениями, а потом и деревянный корпус этюдника. Глаза омеги загорелись. Он чуть ли не прыгал от восторга. — Смотри-ка, как паренек повеселел, — Гриша толкнул в бок Макса. -Ага… — пробормотал тот, орудуя багром. — Разговорчики на борту! — строго окликнул их Саша. — Ах, капитан, Вы так строги… — шутливо-томно выдохнул Макс и кокетливо состроил Александру глазки. — Макс, только не сейчас.- в голосе Саши звучали металлические нотки, но чувствовалось, что они скрывают за собой смех. — Капитан, вы накажете нас за это? — еще слаще произнес Макс. — Максим, ну серьезно! За нами, вообще-то, Стасик наблюдает! — тихо предупредил Григорий. — Правда? — в один голос воскликнули Саша и Макс. Альфы встретились взглядом с глазами своего настоящего капитана и притихли. Стасик незаметно улыбнулся в усы. Наконец этюдник был поднят со дна морского. Алеша ликовал. Шлюпка подошла к набережной. Макс сгреб ''неведомый ящик'' в охапку и первым выпрыгнул на берег. Омега сиял. Он буквально подлетел к моряку схватил спасенный этюдник и закружился с ним на месте, пританцовывая. Спустя минуту парень остановился и строго взглянул на спасенную вещь. — Так. Какого рожна ты улетел от меня, падла?! Альфы с недоумением переглянулись. Алеша продолжал: — Я не понял, с какого будуна ты покинул меня?! Предатель. Уухх, вдарить бы тебе, да жалко, сука ты деревянная… Моряки продолжали стоять молча. — А пацаненок что, уже того, что ли, с катушек слетел? — спросил у остальных Гриша. — Не знаю. Черт этих художников поймет. — Саша чуть приподнял брови. Тем временем Алеша поставил этюдник на землю и стал оценивать ущерб. Скоро его радость угасла так же внезапно, как и появилась. — Краплак! Ультрамарин! Церулеум!!! — с подвыванием кричал Алеша, сидя на земле подле этюдника. — На каком языке он говорит? — с недоумением спросил Макс. — Не знаю… — почесал в затылке Григорий. — мне кажется, он матерится… — КАААААДМИЙ… — пронеслось над пристанью. Моряки вздрогнули. — Это уж слишком… — выдохнул Саша и направился прямиком к страдающему омеге. — Ты в порядке? — моряк тронул за плечо Алешу. — НЕТ! Все очень плохо! Ужасно! Просто чудовищно!!! — снова завопил парень. — Моя вишневая тавуш!!! А неаполитанская желтая? Фиолетовый хинакридон… Они все погибли!!! Все эти непонятные слова, которые выкрикивал Алеша — названия цветов масляных красок. Омега очень дорожил своим красками. Упав в залив, половина тюбиков конечно же испортилась. И теперь Алеша страдал. Сильно страдал. Вы только представьте, дорогой читатель, какого это — когда все ваши инструменты для работы швырнуло в воду. Конечно, вы выйдете из себя, и оправитесь не скоро. Окончательно расстроившись, Алеша сгреб в охапку все оставшееся добро и потащился к скамейке, что стояла поодаль, под деревцами. Половина всех инструментов потерялась, а половина испортилась. Омега любовно разложил все оставшееся на травке, этюдник раскрыл, чтоб проветривался. Краски разложил в тени, этюдник вытащил на свет. Сам уселся рядом и принялся протирать тряпочкой металлические ножки и крепления. Тем временем на корабле закончилась вахта, и большая часть команды была отпущена на заслуженный отдых. Веселые матросы гурьбой высыпали на пристань. После продолжительного плавания всем хотелось отдохнуть и развлечься. Александр, Григорий и Максим уже стояли на пристани. — Смотри-ка, все сидит… — сказал Саша, указывая на Алешу. — Ящик свой сушит. — добавил Гриша. — А давайте его потроллим! А то он как вареный! — раскочегарился Макс. — Да отстань ты от парня, он и так за сегодняшний день натерпелся. - Лениво заметил Саша и продолжил смотреть вдаль. Но в голове Макса уже возникла идея, и если это произошло, то было уже необратимо. С таинственным видом он подошел к группе моряков, толпившихся рядом и начал оживленно рассказывать свой план. Спустя пару минут все оживленно загоготали и закивали головами. Вся компания прошла и спряталась за ближайшими деревьями. Иногда слышались только еле сдерживаемые смешки. Саша лишь фыркнул и остался на месте. Один из матросов отделился от невидимого сборища и направился к деревьям, под которыми сидел Алеша. — Ты художник? — подходя и глядя на разложенные на траве принадлежности, спросил моряк. — Да. — буркнул Алеша — А что это? — моряк указал на многострадальный предмет, который сегодня принял внеплановую ванну. — Этюдник. — холодно ответил Алеша. — Ааа… — протянул гость и удалился. Омега подпер голову руками и вздохнул. Тут из кустов выбежал второй точно такой же матрос. Алеша на секунду завис. ''Неужели у меня уже глюки?!» В это время ''глюк'' приблизился и поднял руку: — Привет! — широкая улыбка расползлась по его лицу. Его встретил взгляд недоумения. — Как дела? — вопрос с сияющего улыбкой лица. — Нормально… — Алеша все еще находился в офигевшем состоянии, и пока не мог дерзить. — А что это за штука? — спросил матрос, кивнув в сторону этюдного ящика. — Этюдник. — уже с напряжением ответил Алеша. Так же внезапно, как и первый гость, человек удалился. " Что ж это такое? '' Через несколько минут в поле зрения омеги появились сразу два моряка. Они весело шагали прямо на Алешку. Теперь парень охуел окончательно. Приглядевшись к лицам гостей, студент заметил, что парни совершенно одинаковые! — Привет! — грянули они в один голос. - .... — Ты рисуешь? - ..... — Почему ты так обалдело смотришь на нас? Парни покатились со смеху и убежали прочь. Алеша начал выходить из себя. Действительно, что это за чушь творится?! Спустя несколько минут из-за кустов победным шагом вышли трое-друзей: Саша, Гриша и Макс. (Моряки все-таки уговорили Сашу поучаствовать в этой затее) Как только Алеша увидел приближающихся к нему ''посетителей'' он окончательно разозлился. — Что.Вам.Надо. — выпалил он, как только троица подошла к нему. — Мы просто хотели спросить, как у тебя дела… — невинно начал Максим. — А ПОЙТИ НАХУЙ ВЫ НЕ ХОТЕЛИ? Парни слегка опешили от такого предложения. — Ну вообще-то напротив. — проговорил Макс, толкая Сашу в локоть и загадочно улыбаясь. В ответ он получил прожигающий взгляд, сравнимый с мощной газовой горелкой. — И все-таки, почему у тебя такое плохое настроение? — поинтересовался Гриша. — ДА ПОТОМУ ЧТО БЛЯТЬ У МЕНЯ ЭТЮДНИК УПАЛ В ВОДУ! — Ну мы же его вытащили. — С недоумением ответил Саша. — КРАСКИ ИСПОРТИЛИСЬ ОТ ВОДЫ, КИСТИ ПОТЕРЯЛИСЬ…- голос Алеши сорвался на крик. — А еще вы тут пристаете! Моряки переглянулись. — Да купишь ты свои кисточки. — сказал Саша, глядя на покрасневшего омегу. — Да? Ты думаешь, все так просто? — Нууу… — замялся моряк. — Пошел в магазин, и купил. — А СТИПЕНДИЮ ТЫ МОЮ ВИДЕЛ? — речь зашла о наболевшем. Сейчас стоило ожидать истошных воплей и жалоб на плохую жизнь. — Нет. Алеша выпрямился и с расстановкой произнес — Четыреста. Пятьдесят. Девять. Рублей. Моряки опешили. На теперешние деньги это было очень мало. Даже не хватало на проездную карточку на месяц. А про другие нужды и говорить было нечего. Для примера — один тюбик масляной краски стоил в среднем триста рублей. Краска заканчивалась быстро, особенно белила, охры и ультрамарин. В месяц требовалось купить два-три тюбика каждой. А еще надо было что-то есть, где-то жить, платить за коммунальные услуги. Конечно, Алеша работал дополнительно, чтоб хоть как-то прожить в этом суровом мире. Все эти невеселые мысли отразились во взгляде Алеши на парней, и те все поняли. Макс первым отошел от темных мыслей и в силу своего упоротого темперамента решил разрядить ситуацию шуткой. Только эта шутка была не очень уместна. — А кем работает такой симпатичный омега? — загадочно спросил Макс, играя бровями. — В кофейне официантом. — буркнул Алеша. — О-о, официантом… — протянул альфа, улыбаясь еще загадочней. — Я бы хотел, чтоб меня обслужил такой милый официант. На слове ''обслужил'' парень сделал такое логическое ударение, что все мысли альфы стали ясны. Гриша и Саша тихо закашлялись от смеха. Вот что-то, а пошлую шутку Макса они пропустить не могли, а смеяться перед омегой не было неудобно. Алеша вскочил. — Не обижайся не него, дебила. — выдавил Саша сквозь кашель, давая сильный подзатыльник своему другу. Глаза Алеши презрительно сузились. — Вы что, надо мной издеваетесь? То эти бесконечные моряки, которые проходили тут и спрашивали всякую херню, то… — Ой, а мы как раз хотели спросить… — Заговорил Гриша, будто выходя из раздумий. — Да, да! — поддакнул Максим. — Что это за штуку мы тебе из воды вытаскивали? Внезапно со стороны кустов послышался громкий командный голос: — РАВНЯЙСЬ! СМИРНО! Троица мгновенно обернулась и вытянулась по стойке. — ПО НАПРАВЛЕНИЮ К КОРПУСУ ШАГОМ МАРШ! Из кустов потянулся строй совершенно одинаковых по росту и телосложению парней в морской форме. Все они прошли мимо Алеши. Омега сидел с раскрытым ртом и потихоньку охуевал. — Раевский, Барский, Чернов кругом! — раздался тот же громкий голос. Саша, Гриша и Макс повернулись четко через левое плечо и оказались лицом к лицу с капитаном корабля. — Чем вы тут занимаетесь? — спросил Станислав Дмитриевич, сдвигая пышные брови. — Товарищ капитан, мы… — Саша не успел договорить, в это время Стасик заметил Алешу. — О, здравствуйте! — весело проговорил капитан.- Кто это тут у нас такой хорошенький сидит? Станислав Дмитриевич сразу смягчился и наклонился к омеге. — Они тебя обижали? — проговорил он, как будто обращался к котенку. — Эти злые дяди тебя обижали? Алеша широко открытыми глазами смотрел на капитана, а потом слегка кивнул. — Ну не переживай, они у меня сегодня всю палубу отдрают, я им дам зубную щеточку вместо швабры с тряпкой… На лицах троих моряков эмоции сменяли друг друга. Сначала удивленно пооткрывались глаза и рты, потом пришел ужас. Саша мысленно материл Макса всевозможными ругательствами, которые только существовали в русском языке. Макс тихонечко обдумывал завещание, прикидывая, кому б отдать своего хомячка. А Гриша просто смирился с ситуацией, подумав, что Максу опять влетит вечером. — РАВНЕНИЕ НА КОРПУС! — Скомандовал Станислав Дмитриевич. Матросы мгновенно вытянулись и замерли. -ВПЕРЕД ШАГОМ МАРШ! Троица под командованием капитана, чеканя шаг, стала удаляться. Через шагов десять Стасик обернулся к Алеше и помахал ему рукой, как маленькому ребенку. Парень остался сидеть под деревом, глубоко охреневая от всей ситуации.