записки

       Вону закатывает глаза, когда Джису, школьный библиотекарь, говорит, что он не вернул какую-то книгу на место. И, если бы Вону только знал, к чему это приведет, то, наверное, просто возместил бы убыток школьной библиотеки из своей домашней коллекции книг. Но Вону решается доказать Хону, что он точно вернул книжку на место, поэтому копается в классике больше часа, отыскивая нужную книжку.        Вону читал ее где-то пару месяцев назад, вообще, весь стеллаж с зарубежной классикой наполовину был прочтен им, и он перешел на стеллаж с зарубежными детективами, но теперь, когда он возвращается, — знакомые книги и их сюжеты рушатся на него словно по-новой. Каждая книга хранит в себе не только интересный сюжет прекрасной истории — любви или дружбы, но еще и какое-то воспоминание. Вытаскивая из общей полки «Гордость и предубеждение», Вону не торопится открывать ее. Он читал ее на крыше школы в свободное от занятий время, и то состояние умиротворения, что она ему подарила, всплывает снова.        Медленно открывая ее, чтобы убедиться, что эта та самая, и вернуться к Джису, тыкая ему книгой в лицо, дабы доказать свою непричастность, Вону испуганно отскакивает, потому что из нее выпадает лист, сложенный пополам. Помедлив, Чон осторожно поднимает его с пола, нерешительно открывая.

«И это снова я. Мне правда все равно, если ты не находишь все эти записки, ведь я пишу их больше для себя, чем для тебя. Возможно, их находит кто-то другой, забирая эти книги, да и мою любовь, домой. Мои чувства к тебе становятся все сильнее. Я понимаю, это звучит с каждым разом все ужаснее, но я не могу ничего поделать с собой. Вону, ты действительно прекрасен. К.М.»

— Ну что, нашел? — Джису возникает в начале ряда, пугая еще сильнее, и Вону снова роняет записку, еще не до конца осознавая ее содержимое. — Нашел, — отвечает Вону, быстро поднимая записку и пряча ее в карман. — Говорил же, что вернул!        Джису закатывает глаза, отбирая книгу у Вону и проверяя запись о всех учениках, которые уже брали эту книгу, и там было только три имени, одно из которых принадлежало Вону, а второе Мингю, а третье Джихуну. Джису хмурится, вытягивая еще одну книгу, просто чтобы проверить, он отворачивается от Вону, чтобы тот не увидел вложенную записку, и смотрит на корешок. Все те же трое. Джису усмехается. — Ты уходить не собираешься? Я закрываюсь, — напоминает Джису, возвращая книги на место. — Да, сейчас, — Вону оглядывает весь стеллаж, пытаясь вспомнить, что он брал самым первым, надеясь, что записки идут по порядку, по которому он брал книги.        Найдя нужную, Вону быстро достает ее и смотрит на недовольного Джису. Тому слишком лень идти и записывать в карточку Вону очередную книгу — у Чона за третий месяц уже третья карточка, — но он все же делает это, выпроваживая Вону побыстрее из своей библиотеки, чтобы самому собраться и уйти домой.        Вону с опаской открывает книгу, видя записку, точно такую же: на листочке в клетку и сложенную вдвое. На чистом месте, красивым и ровным почерком, написано: «для Вону», но наклон иероглифов дает понять, что писавший — левша. — М-да, — тянет Вону. — Меньше детективов читать надо.        Открыть и прочитать записку Вону все же не решается — делать это на улице совсем не хочется, — поэтому он быстро идет домой, чтобы узнать, что же в ней, а завтра прийти пораньше, чтобы найти все остальные.