это про любовь

Марк раньше никогда не был в этом учреждении и вообще, старался всячески избегать подобных. Пусть даже после КПП все выглядело, как приличный офис. Казенный дух витал здесь, как неощутимый и скользкий запах мыла, въедающийся в нутро до легкой тошноты. А может, просто от нервов подташнивало. На входе в нужный кабинет Марку еще больше поплохело. Судя по размерам «гостевого» стола, карать и миловать подчиненных тут можно было пачками. - Подполковник Михайлов, - представился хозяин кабинета на приветствие старшего брата Рамиева. Марк внимательней присмотрелся к мужику со знакомой фамилией. Если отец Олеси, Борис Сергеевич Михайлов на первый взгляд напоминал картошку: крепкую, крупную и абсолютно незапоминающуюся, то Виктор Александрович походил на картошку, чищенную армейским методом. Бульдожью хватку, упертость и хитрость сразу не просечешь, как припрятанную про запас под землей, вместе с прочими сюрпризами. - Присаживайтесь. – Подполковник указал места напротив и поднял трубку стационарного телефона: - Стрельцов, зайдите ко мне. Марк осторожно выпустил длинный вздох. Пока подполковник сортировал бумаги в папке у себя на столе, парень осторожно оглядывал помещение. Столы, шкафы, папки, типичные цветочки на окнах – кажется, такими были засеяны все государственные подоконники. В целом все не так страшно, но в голову лезли навязчивые мысли о местах заключения. Солнце за окнами казалось далеким и мучительно недоступным признаком свободы. На короткий стук и звук открывшейся двери все подняли взгляд одновременно. - Вызывали, товарищ подполковник? - Да, Стрельцов, заходите. - Артур? – ошеломленно приподнялся Марк. - Стрельцов? – Роман нахмурился. - Это мой творческий псевдоним, - улыбнулся Артур, как ни в чем не бывало, пожимая руку сначала одному брату, потом второму. - Аа-а… как ты здесь вообще…? – Марк растерянно переводил взгляд с одного мужчины на другого. - Работает он здесь, - буркнул Роман. – В каком-то смысле. - Скажем так, я внештатный сотрудник. – Артур подмигнул Марку и направился к столу Михайлова. - А я почему не знал? – парень чувствовал себя потрясенным и уязвленным одновременно. - Потому что тебе было знать не положено. - Ии-и-и… давно? - Порядочно. – Артур продолжал лучиться добрым обаянием, - Вот как начал с теми бандитами разбираться. Пришлось решать, какими методами. На одну доску с ними становиться, или на противоположную. С крупными организациями объединяться предпочтительнее. К тому же вас все время страховать надо, направлять в нужные стороны. Бизнес - такое дело. - Офигеть. Значит все твои «полезные знакомые»…? - В том числе, - кивнул Артур. - А другой Михайлов? – Марк быстро указал взглядом на подполковника. - Замечательный человек. Двоюродный брат ВикторСаныча. - С объяснениями закончили? - невозмутимости хозяина кабинета можно было только позавидовать. – Давайте продолжим. Стрельцов, введите молодого человека в курс дела, раз уж считаете нужным. В общих чертах. - В общих…. - Артур привычно откинул прядь серебристых волос и посерьезнел. - Наркотрафик не моя основная специализация, но раз всплыли наши старые знакомые, пришлось подключиться. Я надеялся, что после того, как Гассановы опиумные курильни закрыли, он сошел с поля. Но там другие игроки пришли, с афганским гашишем. Он их через какие-то свои тайные тропы пропускал. Особенно когда все друг с другом воевали – там такая неразбериха была. Ты, Ромаш, сам помнишь, как по горам скакали, не поймешь, с какой стороны подстрелят. - Или кто мину подложит, - мрачно кивнул Роман. - Да. Тогда много кто под шумок свои делишки обделывал. Не один Гассан. Потом его снова прижали, за границами стали лучше следить. Основной трафик в обход пошел, из Афгана, из Турции. На них свои ведомства теперь есть. Вроде все поутихло, но до меня тут стали доходить новости, что традиционная наркота уже не в моде. Любители больше химией увлекаются, таблеточками всякими интересными. Дай, думаю, узнаю, откуда теперь ветер дует. А это новое продвинутое поколение наркодельцов на рынок вышло. Весьма успешно, надо сказать. - И? – нервно дернул подбородком Марк. – Это поколение… тоже можно поприжать? - Теперь все не так просто. Недавно проявившийся Сарват Гассан – очень успешный молодой бизнесмен. Умный. Талантливый. Хорошо разбирается в законах. Торгует лекарствами, владеет собственной фармацевтической лабораторией в Иране. По документам у него полный порядок. Лекарства нужные, разные. Он не несет ответственности за то, что какому-то недалекому школьнику продали в аптеке психотропные таблетки без рецепта. Сиганули такие школьники из окна под кайфом или массово в наркодиспансер попали – лекарство вычисляют, запрещают, но тут же появляется аналог с немного другой формулой. А процесс запрещения каждого препарата не быстрый. Что печально, не один он такой умный. Аптечная мафия разрастается со страшной скоростью, города делит. Сарват далеко не самый крутой и не самый первый. На уже занятое место ему сложно всунуться, но кажется, у него есть еще ходы. Он активно ищет собственную нишу, свою целевую аудиторию. Навскидку: обеспеченную, самостоятельно контролирующую расходы, возможно даже такую, что еще не слишком часто ходит по аптекам. Ты входишь в эту группу, Марк. - Клубы и дискотеки… - пробормотал парень. - Дискотеки? Да, там вполне подходящий контингент для развлекательных синтетических наркотиков. Галлюциногены, психостимуляторы. Школьники и студенты это сейчас любят. Он тебе предлагал что-то такое? - Н-не совсем. - В смысле? - Это не галлюциногены. – Марк почувствовал, что все компоненты паззла, которые он не хотел замечать, теперь становятся на место с такой скоростью, что болит голова. – Это… стимуляторы, да. От них не глючит, они повышают работоспособность. - Повышают работоспособность? А еще что? Можешь описать действие подробно? - Все как будто проясняется… начинаешь быстрее соображать. Такой… легкий постоянный драйв. Меньше хочется жрать и спать, пашешь и пашешь. Только сердце сильнее бьется. То жарко, то холодно. Потом бессонница. - Глаза бешеные, тараторит, ест мало и по бабам прет – дополнил Роман исчерпывающей информацией. - Похоже на амфетамины, - кивнул Артур. – Самый пик популярности на западе. Не дешевка. Сидеть на нем могут долго, амфетаминщиков не так просто вычислить, они выглядят бодрыми. - Я теперь понял… Ему не школьники нужны. Иначе не выгодно. И можно легко попасться. - Поясни? - Сарват не идиот, он не будет травить школьников глючными таблетками у себя на дискотеках. Ему нужны другие… Кто попробует стимуляторы и приведет остальных. Кому с утра после клуба на работу в офис надо. И если на них можно долго сидеть, то это выгодно, ведь люди будут долго покупать. Сами найдут к кому обратиться и даже крупную партию возьмут как…. как витамины. - Похоже на продуманную стратегию, - кивнул Артур. - Он даже предупреждает, - слабо усмехнулся Марк, - что не надо злоупотреблять. - Какая забота. А теперь давай все по порядку и с подробностями. *** Предложение Артура на первый взгляд было простым. И почти безопасным. «Главное – никакой самодеятельности. Веди себя, как обычно. Ничего такого, что ты не сделал бы сам по себе. Твоя задача – вести свою обычную жизнь и оставаться его целевой аудиторией. Когда получается подобраться к нему поближе – незаметно оставляешь жучок. Не нарывайся. Ты не суперагент. Все должно быть максимально естественно и незаметно. Остальную работу сделают наши люди. Нам надо понять его схемы, попробовать подловить. Сейчас привлекать его не за что, надо поймать за руку хоть на чем-то. Пока он не допустил крупных проколов, если не считать этой девочки, Аллы. Поищем ее. Если отец мент – уже проще вычислить. Больше нам не за что с ним зацепиться. Он не подпускает близко никого из наших, все строит только на своих проверенных людях. Никого со стороны при серьезных обсуждениях и поставках. Тебе он доверяет чуть больше. Подумай. Твое участие может спасти много жизней». - Сцыкотно, - прошептал Марк, нервно вытирая ладони о джинсы. - Не ссы, прорвемся. – Роман держал руки на руле, но машина пока никуда не ехала. Еще не решили – то ли домой, то ли в институт, то ли в офис. Марку хотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда, где нет проблем серьезнее, чем «что выбрать на обед». - Когда кумарил с этим отродьем – не ссался. Теперь чё, соображать начал? Рому крыло злостью с разными интервалами. То он брал себя в руки и становился леденяще спокойным, то его раскочегаривало по новой. Пошел следующий виток: - Сколько раз тебе говорили, чтоб не путался с ним! – Он бросил руль и откинулся на спинку сиденья, тяжело дыша. Марк наклонился вперед, зябко обхватывая себя за плечи. Правое до сих пор ныло. - Следишь за ним, следишь до седых волос! Думаешь, вот сейчас уже не пять лет, не десять, не шестнадцать, - соображать что-то начал. Какое там! Каждый раз одно похлеще другого выкинет! - Ай! – Резко прилетевшая затрещина заставила младшего пригнуться еще ниже. – Да откуда я знал!!!! – Парень крутанулся спиной к двери, вскидывая злые глаза. - Оттуда!!!! Что тебе, блядь, говорили!!!! Что сложного?! Я только и делаю, что пляшу над тобой, учу уму-разуму, чтобы по кривой дорожке не пошел! Что тебе не хватало? В своей квартире живешь, как царь, все, блядь, готовое! Машина, деньги, бабы! У меня в двадцать из своего добра только я сам был! Пахали в армии, как последние псы. Ты бы одного марш-броска со снарягой по горам не осилил, глиста в белой маечке! Сейчас все для тебя – платим за учебу, только применяй свои драгоценные мозги по назначению, хули ты их просрать пытаешься на каждом шагу?! Не хочешь хорошо жить, дерьма по жизни не хватает? Роман на вдохе сгреб братца за грудки, притянул к себе: - Ты, блядь, еще не знаешь, как из него тяжело выбираться, и еще на себе кого-то тащить. Ни разу в жизни баланду из тухлятины не жрал! Ни одного трупа в жизни не нюхал! - А что, надо было? – просипел Марк, скалясь. – Хватит меня доканывать своей армией! У тебя хоть детство перед этим нормальное было! А у меня что? Ты представляешь вообще, как школы менять одну за другой? Особенно ту, быдлорайонную на математическую, где надо мной все ржали сначала! Ты бы там кулаками ничего не доказал! Да я не меньше тебя сухпайков сожрал, пока мы тут мотались с одной сраной хаты на другую, ночевали в ларьках, крыс гоняли! - Даже тогда я тебе лучшие куски отдавал!!! – Роман сжал кулаки крепче, потом медленно, с усилием расслабил. Отпихнул Марка, разворачиваясь в кресле и тяжело опуская руки на руль. В перегоревшем воздухе громко слышалось дыхание братьев – тяжелое, нервное, сдвоенное. - Короче. – Роман повернул ключ зажигания. – Решай сам, лезть в это или нет. Или ты с Артуром, или чтоб ты к этому Сарвату за сто километров близко не подходил. Будешь сидеть дома, как прибитый, а каждый шаг за порог - мне докладывать. Учи уроки, сдавай экзамены. Всё. Но если ты решишься… Он вперил в младшего желтые яростные глаза. - Помни, что я тебя из любой жопы вытащу. «Только сначала в нее загонишь» - устало подумал Марк и кивнул. *** Было такое смутное чувство, что теперь не осталось вещей, которые принадлежали бы только ему. Марк взвесил в руке новый телефон. Его уникальная начинка позволяла спецам прослушивать звонки и отслеживать местоположение. Сарват пока на связь не выходил, не звонил и не брал трубку, и вся ситуация со слежкой изматывала. В машине теперь тоже стояли жучки. И наверняка где-то еще. Вне подозрений были только носки с трусами, но после визита группы молчаливых парней под началом Артура, Марк уже смотрел на всю квартиру по-другому. Роман тоже хотел знать о каждом шаге младшего брата. Мог подсуетиться. Хорошего в этом было только одно – старший перестал доканывать звонками по работе, не собираясь делиться со службами семейным бизнесом в подробностях. Взял управление на себя. Разговаривать вообще теперь получалось меньше. Все сухо и по-деловому, как отчет о дежурстве на вахте. «Семь часов – полет нормальный». В освободившееся время изображать нормального преуспевающего студента нужно было с еще большим усердием. Май отцветал и умывался дождями. Неотвратимо близились зачеты и экзамены. Кинув телефон на подушку, Марк вытянулся на кровати. Открытый ноутбук вяло помаргивал скринсейвером с крутой тачкой. За окном лил дождь, все было серым и мутным, как в давно не чищеном аквариуме. Голова не соображала, хотелось спать… нет, чтобы по ночам отсыпаться, как все нормальные люди. Бессонница была такой же непродуктивной, как дневное отупение. От кофе болел желудок, а бодрости не прибавлялось. «Ладно, надо просто начать». Марк перекатился на бок, открыл на ноуте многострадальный пустой документ и решительно написал «Реферат». Дальше надо было вписать название, и дело снова застопорилось. От перечня тем по литературе уже начинался стойкий рвотный рефлекс, поэтому Марк открыл список, зажмурился и ткнул наугад. «Поэзия серебряного века. По жанрам». Студент скривился, но остальные темы вызывали ровно столько же энтузиазма, поэтому особо выбрать было не из чего. «Какие там вообще жанры?» Марк сполз с кровати, вытащил из стопки книг увесистую энциклопедию и пробежался по оглавлению.* Окончательно завязнув в статьях, терминах и их ответвлениях, он отложил книгу и невидящим взглядом уставился на комод с прочей литературой. Под общим названием темы скрывалась адова бездна, неподдающаяся нормальной человеческой логике. Ее нельзя было взять и решить, как математическую задачу, или выучить, как физическую формулу. В школе как-то удавалось отмотаться от сдачи сочинений в пользу математических олимпиад, да и темы были проще. Русички Марка вообще с первого класса недолюбливали за вопиющие провалы в традиционных знаниях и попытки половину букв писать на восточный манер. Он отвечал им тем же, пока Иман не приехала и не взяла это направление под свой контроль. От Марка отстали, а потом он и сам нашел взаимовыгодный подход к школе. Здесь такое могло не прокатить – препод по литературе был какой-то профессор, приглашенный на хорошую зарплату, и в следующем году он тоже грозился вести. «Так. Сосредоточься. Там были какие-то знакомые фамилии. Может, про них что накатаю». Марк зарылся в гору книг. Закупал он их еще осенью, пока было желание учиться на «отлично». Выдал продавщице в книжном список литературы – она натаскала полный прилавок. Это была самая простая часть обучения. «Что у нас тут… Блок, Ахматова… сборник поэзии… Есенин. О, это я даже помню. Белая береза под моим окном….» Что-то врезалось в память на всю жизнь, даже против воли. Так же как «Союз нерушимый республик свободных…» Усевшись обратно на кровать с томиком стихов Есенина «издание новое, дополненное», Марк открыл наугад и пробежался глазами по колонне строчек: Есть в дружбе счастье оголтелое И судорога буйных чувств - Огонь растапливает тело, Как стеариновую свечу. Возлюбленный мой! дай мне руки - Я по-иному не привык, - Хочу омыть их в час разлуки Я желтой пеной головы. Поморгав на слове «возлюбленный» и на всякий случай перечитав первые куплеты, Марк продолжил знакомство с поэзией. В такой-то срок, в таком-то годе Мы встретимся, быть может, вновь... Мне страшно, - ведь душа проходит, Как молодость и как любовь. Другой в тебе меня заглушит. Не потому ли - в лад речам - Мои рыдающие уши, Как весла, плещут по плечам? Прощай, прощай. В пожарах лунных Не зреть мне радостного дня, Но все ж средь трепетных и юных Ты был всех лучше для меня. Речь шла о прощании с каким-то Толей по фамилии Мариенгоф. Возникало стойкое ощущение, что поэт Есенин испытывал к нему такую же страсть, как к березам. Возможно, только поэтическую. Но первые строки так точно попадали в то, что не мог для себя сформулировать словами Марк, что вызывали подозрение. «Как стеариновую свечу…» Перед глазами возник Алексей, такой огромный, задумчивый, светлый. Нет, не огонь – припекало только Марка. Лёха излучал тепло, словно нагретая солнцем стена бревенчатого дома. К нему бы прислониться, растаять и сползти вниз. Но вместо этого только… «судорога буйных чувств». Марк закусил губы. Гнать из головы. Он перелистнул еще несколько страниц: Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне. С женщинами у поэта Есенина тоже было все сложно, отчаянно и на разрыв. Лирика местами срывалась в какой-то бухой гон. Марк прочитал еще по паре страниц в конце, в начале и в середине. Есенина мотало знатно, от молитв до сквернословия. Вчитавшийся студент решил быть более последовательным, пошел на кухню вместе с книгой, и под кофе с бутербродом проглотил «Персидские мотивы». Там ткался словесный узор из соловьев, роз, любви и страсти с примесью восточного антуража. Марк невольно раздул ноздри, памятью ощущая глухую тоску-полукровку, запахи цветов на фоне раскаленных каменных террас. Сразу после того, как соловей обнимал розу в тенях ветвей, на подкорку без перехода врезалась ночная холодная степь: Эх вы, сани! А кони, кони! Видно, черт их на землю принес. В залихватском степном разгоне Колокольчик хохочет до слез. От «хохота колокольчика» Марк покрылся мурашками и передернулся. Вторя образу, в спальне зазвонил телефон. - Алло? – Запыхавшись, парень плюхнулся на кровать. - Проверка связи, - буркнул Роман. – Чего там у тебя? - А. В смысле? - Чё делаешь, говорю. - Стихи читаю. - Чего-о? - К экзаменам готовлюсь. Стихи читаю. Есенина. - Серьезно, что ль? - Ага. Мощный поэт. Вот послушай. Марк открыл последний раздел и мстительно, с выражением зачитал: Сыпь, гармоника. Скука… Скука… Гармонист пальцы льет волной. Пей со мною, паршивая сука, Пей со мной. Излюбили тебя, измызгали — Невтерпеж. Что ж ты смотришь так синими брызгами? Иль в морду хошь? В огород бы тебя на чучело, Пугать ворон. До печенок меня замучила Со всех сторон. Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая. Пей, выдра, пей. Мне бы лучше вон ту, сисястую, — Она глупей. Момент онемения у Ромы прошел быстро, и он громогласно откашлялся, прерывая выступление. - Это что, бля? - Это поэзия, Ром. - Мы что, за ЭТО деньги в твой институт платим?! - Типа того. Я еще не все прочитал… дослушай. - Я щас дослушаю! Я ща так дослушаю тебе и этим лысым институтским пидорам…! - Напрасно, Ромаш, напрасно ты так! – Вклинился Артур в диалог третьим. – Есенина полезно знать во всем разнообразии, великий русский поэт, срез эпохи. Ладно, Марк, ты давай учись. А ты, Ром, не занимай зря линию, людям работать надо. - Ага. - Артур, свали с линии сам. Мне с этим студнем поговорить надо. - У нас теперь друг от друга секретов нет, - весело рассмеялся Артур. – Не сплетничайте без меня, девочки. - Кхм-м! – С Артуром Роман поделать ничего не мог. – Значит так. Слушай сюда, молодой. Мне Михайлов сказал, что ты его дочку обещал в какой-то клуб на концерт иностранных скрипачей отвести. - Скрипачей? – удивился Марк, потом вспомнил. Судя по картинке в журнале, которым влюбленно размахивала Олеся, «скрипачи» играли по большей части на виолончелях и носили вместо фраков черную кожу. Но скрипач там тоже числился. – Было дело, обещал. Мне уже можно никуда не идти? - Нельзя. Она ему там всю плешь проела. А поскольку ты у нас теперь, хе-хе, четко отслеживаешься, что б ни на шаг от девки не отходил. Надежней будет. Хоть какой толк с этих примочек, пока все равно по делу не используешь. - Океей. Узнаю насчет билетов. - Давай лучше я займусь билетами. – Немедленно перехватил инициативу Артур. – Все будет в лучшем виде. Обожаю иностранных выступающих. - Может, ты и сходишь вместо меня? - Нет, Марковочка, это твоя задача. Ты должен вести активную молодежную жизнь, чтобы было чем впечатлять твоего друга Сарвата. Это же клуб! - Понятно. - Вот и хорошо. Отбой. *** Клуб оказался анфиладой подвальных помещений одного из зданий в центре. Тут были ресторанчик, бар, диваны для посиделок с друзьями, а в самом торце - отдельный зал со сценой. Публика была специфическая. Марк в жизни не видел столько патлатых мужиков в черной коже и агрессивно накрашенных девок с волосами дыбом. Причем все они мирно тусили с чуваками по локоть в фенечках. Попадались люди в цивильной одежде, даже немолодые. Похоже, клуб был «для своих», только непонятно, каким методом они сюда отбирались. По степени неформальности? Такое сборище должно было привести домашнюю девочку Олесю в ужас, но глядя на спутницу, Марк с изумлением убеждался в обратном. Умница-тихоня горела глазами, жадно втягивала прокуренный воздух и непрерывно улыбалась. Ее подруга Танька пыталась изображать «бывалую», но тоже искрила восторгом. Особенно по поводу вип-столика. Марк такой радости не испытывал – музыканты настраивали инструменты, и в уши лился звуковой хаос. Зал был небольшой, между приподнятой вип-зоной и высокой сценой вмещался пятачок танцпола, но складывалось ощущение, что до музыкантов рукой подать, а сидишь ты между колонок. - Слушай, а как ты вообще узнала про эту группу? – Марк усадил девушек и подвинулся ближе к Олесе. – Я так понимаю, концерт для небольшой публики, стадион им не собрать. - О, они еще соберут! Я в этом уверена. Они же сюда первый раз приехали. А узнала еще в музыкальной школе. Я эту музыкалку чуть ли не до последнего класса терпеть не могла. А потом к нам одна девочка перевелась, у нее отец меломан – такие записи доставал. Она мне дала послушать кассету. Я тогда как раз Токкату ре минор Баха учила, переложение для фортепиано. И тут слышу ее снова, только в другой обработке. Как она мощно звучала! Я просто влюбилась в этот звук, в эту энергию! Это было как шквал! Олеся сложила руки под грудью и возвела сияющие глаза к потолку. Марку захотелось сказать: «я некоторых слов не понял, но ты продолжай». Он ободряюще покивал. - Я тогда стала к музыке совсем по-другому относиться, - девушка доверительно повернулась к нему. – Играю, а в голове представляю, как бы это все звучало у других исполнителей, и как можно музыкой людей просто с ума сводить. - Так ты сейчас продолжаешь играть? – Удивился Марк. - А я и не знал. - Ну… не очень часто, - Олеся стушевалась. – Все-таки я не прирожденный исполнитель. Зато я с тех пор столько журналов по музыке выписываю и записи собираю! Фм-радиостанции много новинок крутят. Поэтому в курсе. Боже, я так счастлива, наконец, попасть на настоящий рок-концерт! Я думала, меня из дома только под конвоем до старости лет будут выпускать! Марк сочувственно вздохнул. Наивная девочка – конвой никто не отменял, но пусть порадуется иллюзии свободы. - А я просто люблю крутых парней, - Таня завлекающе посмотрела на Марка через приподнятое плечо. – Ты тоже крутой. - Хм, - дежурно улыбнулся Марк. Таня ему не очень нравилась, чем-то напоминала Леру, только классом ниже. Та же наигранность во всем, избыток сексуального посыла, но без шика и умения. Чудовищное количество макияжа – полная противоположность подруге. Подошла официантка, - Марк заказал девушкам и себе по лимонаду. Было бы в тему взять пива и расслабиться, но он за рулем, Олеся не пьет, а спаивать одну Татьяну в его намерения не входило. Девица и так вела себя все раскрепощеннее. Столики вокруг заполнялись. Музыканты взялись играть более слаженно, но на обработку классики это не походило. Марк мог припомнить, что примерно так играли пацаны в гаражах «на районе». У этих патлатых тоже была своя группа поддержки – несколько девчонок в драных джинсах и кожаных жилетах выбежали к сцене и начали прыгать, подбадривая начинающих кумиров. - Это молодая группа на разогреве, - пояснила Олеся. – Сейчас они еще пару песен сыграют и начнется. Публика прибывала, привлеченная гитарным боем и стенаниями вокалиста. Марк стоически вздохнул. Акустика в зале была хорошая, а дикция у певца – не очень, он слишком старался и громко тыкался губами в микрофон. К третьей песне звук стал лучше, - звуковик делал свое дело, а вокалист перестал так нервничать. Марк даже начал воспринимать это как неплохую музыку, официантка принесла вкусный лимонад, жизнь наладилась. В конце песни на сцену вышел немолодой длинноволосый мужик – часть публики встретила его громкими радостными возгласами и свистами. Марку сразу подумалось, что это хозяин клуба или не последний человек здесь. Выглядел мужик неформально и представительно. Хорошие ботинки, тертые джинсы, серая водолазка и крутой кожаный пиджак. Поприветствовав собравшихся, мужик поблагодарил уходящую команду разогрева, толкнул небольшую речь о культурных связях и отсутствии границ в музыке и, наконец, объявил ту группу, которую все ждали. Олеся громко забила в ладоши, прыгая на стуле, как счастливый ребенок. Зрители нестройно заорали и захлопали. Свет в зале угас, сцена осветилась ярче и под бурные аплодисменты в свете прожекторов появились долгожданные гости. Иностранцы в них опознавались сразу: улыбались они шире и естественней, вид благополучный. Джинсы, белые рубашечки, как для выступления в консерватории. Парней было четверо: один стриженый, трое патлатых. Расставив громоздкие инструменты и заняв места на сцене, артисты сделали из щекастых румяных лиц серьезные репы, дождались полной тишины в зале и одновременно занесли смычки над струнами. Сознания Марка коснулся тонкий, высокий голос скрипки, как будто издалека овеял затылок холодком, скользнул по шее и, сгустившись, зажурчал вниз по позвоночнику. Это было странно, слишком просто и интимно, - звук пробирался внутрь без малейших усилий, открывая слух себе навстречу. И следом изнутри прямо по нервам тяжело ударили виолончели. Марк вздрогнул – мелодия хлынула темным потоком, сырая и вышибающая дух от неожиданности. Белый голос скрипки взлетел и пронзил раскаты виолончелей сдержанной яростью, те ответили вибрацией, густой и вязкой, как лава. Инструменты сцепились, сплавились и звуки понеслись вниз кипящей стремниной, дробя и снося на пути все, что раньше Марк знал о музыке. Он едва успевал переводить дух в прорехах певучего скрипичного наплыва, а потом снова задерживал дыхание. С непривычки хотелось зажать уши, встать и выйти, чтобы передохнуть. Особенно в те моменты, когда благородные инструменты выдавали адскую смесь сверла стоматолога, рёв циркулярки и хор несмазанных железных дверей. Чистый кусок мелодии после этого вливался на обнаженные, ободранные слуховые нервы, вонзался в мозг и рушился под новым натиском виолончельного запила. Это вообще не было похоже на классику, как обещала Олеся. Парни натурально плавили металл на струнных. Ошеломленный Марк перевел взгляд на девушку. Домашняя тихоня глубоко и бурно дышала, прижав ладонь к груди, будто вот-вот упадет в обморок от восторга или достигнет вершины экстаза. Взгляд горел неподдельной страстью. Глянь она так на любого парня – был бы ожог и шрам на всю жизнь. «Вот это да!» Грохочущий музыкальный поток оборвался последними раскатами. Зал поднялся, бешено аплодируя. Олеся тоже вскочила – две верхние пуговицы на ее кофточке оказались расстегнуты. Марк залпом допил холодный лимонад и прикусил мятную льдинку. - Это была инструментальная версия композиции «Армагеддон» - гордо объявил ведущий. – А теперь выход «From Out Of Nowhere». - О, Боже, это же новый кавер на «Faith No More», - с придыханием простонала Олеся после первых аккордов и Марк понял, что вообще ничего не знал об этой удивительной девушке. После первого отделения она вцепилась в руку спутника и затрясла от избытка чувств: - Ну как тебе? Правда, потрясающе!!! - Да. – Искренне кивнул Марк. – Я этот концерт теперь до конца жизни не забуду. Вместо мозгов теперь распухала вата, а организм изо всех сил сигналил об остром недостатке алкоголя. Словно прочитав мысли, Таня подхватила Марка за руку с другой стороны. - Маа-арк, а может, закажешь нам чего-то покрепче лимонада? Мы уже большие девочки. - Мне вас, девочки, еще родителям сдавать в том же виде, в котором забрал. Могу заказать колы. - Ну ладно. Ты такой ответственный! Тогда мы пока носики попудрим… - Таня встала, поманив за собой Олесю. – А ты пока заказ сделаешь? - Я вас пока провожу. – Марк тоже поднялся. *** - Лесь, подари мне Марка. – Таня закрыла помаду и кинула в сумочку. - Что? – Удивилась подруга, поправляя выбившиеся на лицо пряди. – Что значит «подари»? Он же не вещь. - Ну, ты типа с ним встречаешься, а на самом деле только динамишь. - Тань, ты с ума сошла? Мы с ним друзья. - Друзья? С мужчиной можно дружить, только если он голубой или импотент. Или если ты его на деньги разводишь, а давать не собираешься. Короче – динамить. - Тань, ты иногда такие гадости говоришь! - А что, ты все-таки решила с ним переспать? - Нет! – Олеся покраснела. – Прекрати. Говорю тебе, мы друзья. У нас хорошие отношения. Без этого… всего. - Вот дурочка. А кстати, ты Скворцову своему сказала, что вечером в клуб идешь на крутой концерт? - Аа-аа… - Олеся покраснела еще сильнее. – Почему это «моему Скворцову» и с чего я должна ему что-то вообще говорить. - С того, что он бы тогда от зависти удавился. Ну… и посмотрел бы на тебя по-другому. Может быть. - С чего бы ему на меня вообще смотреть! – Олеся сунула уже вымытые руки под струю холодной воды. - Нет, ты вообще не представляешь, как иметь дело с парнями! *** Обратно ехали без музыки. Марку не хотелось сейчас ничего слушать. Возвращаться к попсовым хитам после эпичного второго отделения было все равно, что запивать водку шампанским. Девчонки и так громко делились друг с другом впечатлениями: - А ты заметила, какой переход был в четвертом кавере? Это же гениально, так соединить часть сюиты и ключевые аккорды этой песни! - Да, а блондинчик у них такой лапочка. Сколько ему лет интересно? Выглядит так молодо. Перед домом Олеси вышла небольшая заминка. Марк вышел из машины, Олеся выпорхнула на крыльях эмоций, а Таня осталась сидеть. - Танюш, пойдем ко мне с ночевкой! - подружка обернулась и приникла к открытой двери. - Я прямо не могу, полночи бы еще про концерт болтала! - Нет, знаешь, я что-то устала уже. Ты иди, завтра поболтаем. Я здесь подожду. В лифте Олеся приподнялась на цыпочки, и чмокнула Марка в щеку: - Спасибо тебе. Это был потрясающий вечер! Я так счастлива! Знаешь, ты чудесный друг. Если бы я могла тебя как-то отблагодарить за этот праздник… - Тут она стушевалась, - То есть… я имела в виду, по-дружески. Марк усмехнулся: - Олесь, тебе спасибо за компанию. Хотя… если бы ты написала для меня один рефератик по русской литературе… А я тебе с математикой взамен помогу. Вот это было бы очень по-дружески. - Здорово, я согласна! Проводив Олесю до дверей квартиры, Марк вежливо поздоровался с Галиной Павловной ( в ночнушке, бигудях и красном халате), пожал руку Борису Сергеевичу ( в трениках и застиранной тельняшке), отказался от чая и попрощался, пожелав всем спокойной ночи. От насыщенности сегодняшней культурной программы голова гудела все сильнее и сильнее. Вернувшись к машине, парень плюхнулся за руль. Танька успела пересесть на переднее сиденье. - Ну. Куда тебя? - Держать приятно-вежливое лицо Марк уже был не в силах. Девушка захихикала: - Ой, ты такой прямолинейный! Мысленно досчитав до десяти и расцепив зубы, Марк переспросил: - Куда тебя подвезти? - Здесь недалеко, вдоль дома, направо, после зеленых гаражей еще раз направо, там девятиэтажка торцом. Третий подъезд. - Окей. – Марк тронул машину. - Ты такой классный, - Таня невзначай пробежалась пальцами по тыльной стороне ладони Марка, задержавшейся на рычаге переключения скоростей. - Ага. – Он убрал руку и выкрутил руль, внимательно следя за узкой дорогой. - Я серьезно. Не понимаю, почему Олеська этого не замечает. Не понимает. Не ценит. - Прямо так и не ценит, - хмыкнул Марк. - Да. – Скорбно подтвердила девица. – Ты ее везде возишь, угощаешь, а ей другой парень давно нравится. - О, неужели. Я не в курсе. - Представь себе. - Да врешь ты все. - Да она сама мне сказала! Потом, я же не слепая. Запала твоя правильная девочка на рыжего парня. Уж не знаю с чего. Он тебе вообще в подметки не годится. Ни денег своих, ни машины, учится так себе. Разве что на гитаре тренькает. На нашем курсе учится, кстати. Дениска Скворцов. - Конкурент, - поцокал языком Марк. – Это ты так за подругу беспокоишься? - Я за тебя беспокоюсь. Олеська и так в шоколаде, все с нее пылинки сдувают. А ты… Таня наклонилась ближе к Марку, отчего вырез на кофточке распахнулся шире: - Тебе нужна другая девушка. Которая понимает и много что может для тебя сделать… Хоть прямо сейчас… - Тань. – Марк остановился перед третьим подъездом, и устало положил руки на руль. – Спокойной ночи. - Не зайдешь на чай? Или может кофе? - Нет. Иди уже. П-подруга. - Пф, - Таня вскинула голову и открыла дверь. – Она тебя еще подставит, вот увидишь. Проводив мини-юбку мрачным взглядом до подъезда, Марк ткнулся затылком в подголовник и громко выдохнул: - Господи, как же я хочу надраться. *** На кухне кто-то был. Этот кто-то негромко напевал узнаваемый мотив кавера на «Faith No More», звякал посудой и шумел водой в раковине. Марк скинул обувь, носки и прошлепал босиком на кухню. - Ваш заказ, - кивнул Артур на початую упаковку бутылок пива с иностранными наклейками. – Надраться не получится, но желание немного отдохнуть я вполне понимаю. Марк вытащил пару холодных бутылок, покрутил в руках и варварски открыл одну об другую. - Хоть какая польза от вашей прослушки.