это про любовь

Продолжить разговор с утра не получилось. Дети проснулись рано, Марк подскочил на детские голоса, но снова зарылся в постель, как только увидел, что Лёха уже встал. Пришлось отцу брать на себя утренние заботы. Помня вчерашний укор, девочки дисциплинированно пытались привести в порядок себя и комнату. Сразу заправили постели, умылись и теперь наряжались перед зеркалом. Леха усмехнулся, - благодаря Марку выбор теперь у них был трудный, какое платье с чем надеть. - Давай помогу. – Он застегнул пуговку сзади на Иришкином платье, потом поправил завязки на Лёлиной кофточке. Взялся за расческу… - Я сама! – Старшенькая решительно отобрала инструмент и принялась резкими взмахами приглаживать вихры. - Сама, так сама, - вздохнул отец. Раньше ему нравилось причесывать детей. Вроде как ласка, без баловства и лишних сантиментов. Даже косички плести научился и хвостики делать, чтобы все было, как положено девочкам. У Лёли волосы росли густющие, по-детски тонкие, путались сильно. Выбивались в разные стороны. Пока разберешь все, что в колтуны сбилось за ночь или за день… Сама девочка не справлялась. Зато можно было о такой косе помечтать на будущее… Теперь раз-два – пригладила и заколку прищелкнула. Иришка потрогала его за руку: - Папа, сдейай бантик. – Она протягивала пышный бант на резинке и куклу. – Как у Диди. Алексей посмотрел на пупса внимательней. Огромный бант был крепко приклеен между пышных прядей. Жиденькие кудряшки Иры так могли распушить разве что в парикмахерской, а чтобы бант хорошо держался, надо все волосы на макушке собрать или вправду приклеивать. Мужчина выбрал первый вариант. - Не та-а-ак! – тут же возмутилась Ира и замахала ручонками. – Как Май дейай! - Да я не знаю, как именно. Младшая засопела и уставилась на беспомощного отца с истинно женским негодованием. К завтраку пришлось бы идти без прически и со скандалом, но в детскую все-таки заглянул Марк, сонно прищурился и поманил к себе недовольную девчушку. - Чего шумишь? Весь дом перебудила. Лёха с изумлением смотрел, как быстрые пальцы парня справляются с расческой, перекидывают одну прядку туда, другую сюда, подкручивают послушные локоны и устраивают бант, как заказано. Магия какая-то. - Ловко получается. Ты когда этому научился? Марк пожал плечами: - Не знаю. Бывшая любила всякое на голове крутить – насмотрелся. И в парикмахерской подглядел. Вроде не сложно. Завтрак прошел чинно. Девочки сразу убрали со стола и взялись мести пол. - Кто сегодня обед готовит? – Марк заглянул в холодильник. – Суп еще остался, но всем не хватит и подкупить кое-что надо. - Давай ты приготовишь. А я… - Лёха вздохнул, - в магазин схожу. - Я с тобой! – Немедля вызвалась Лёля. - И я! – Тут же пискнула Иришка. - Хорошо, - согласился Марк. - Идите. Можете даже в парке прогуляться, там не жарко. А я пока поработаю. После полудня накатила духота, предвещающая грозу. Обедали уже под раскаты грома и шум дождя, зато стало прохладнее. Марк сочинил какой-то овощной суп. Вчерашний был удачнее, но достался детям. Лехе пришлось представлять, что дегустирует попытку борща. - Съедобно? – Спросил от плиты Марк. - Вполне. Хлебца бы к нему нормального… Эх, столько всего в магазине, а хлеба хорошего нету. - Ну, прям. Там большой выбор. - Все не то. На вкус не очень. Помнишь, какой у нас хлеб продавался? Кирпичом, с темной корочкой. Еще теплый с утра был. Вкусный, с кислинкой. Аромат на всю кухню. - В супермаркете есть пекарня. Я посмотрю в следующий раз. - А на второе у нас что? - Курица с рисом. - Здорово. Вот это обед! - Если я не пересолил. - Чего вдруг? Рис у тебя всегда хорошо получался. Марк пожал плечами: - Да сегодня все как-то не идёт. Рис был посолен крепко. Вареная курица с овощами его спасла, но пить после обеда захотелось сразу. К счастью, чай в пакетиках от настроения повара не зависел. Лёха выдул две кружки, взмок, передохнул и взялся мыть посуду. Дети отпросились играть к соседям. Марк тихо ускользнул с кухни и спрятался за ноутбуком с кружкой кофе. Гроза утихла, за пролетевшими тучами выглянуло солнце и снова стало нечем дышать. Алексей послонялся по квартире, включил вентилятор, выглянул на крошечный балкон. Вернулся, посмотрел минут пятнадцать телевизор на непонятном языке, - выключил. Заглянул в детскую – вроде и стирки не накопилось. Приложить руки было не к чему, голову тоже. Он тяжело вздохнул и опустился на край двуспальной кровати. - Сколько нам еще сидеть здесь? - Ну… - Марк еще больше пригнулся к ноутбуку и покосился на мужчину. - Посидим пока. Здесь вокруг столько интересного. Хочешь, прогуляемся вечером? Развеемся. Отдохнем. - Развеемся. Отдохнем, - мрачно повторил Лёха. – Устал я уже отдыхать. Хоть бы делом каким заняться, не только по магазинам ходить. - Лёх. Погоди еще немного. – Марк нервно поправил волосы. – Нам сейчас нельзя слишком часто прыгать с места на место, и привлекать внимание. Посидим тут до окончания визы. Я пока бизнес начну. Ты с детьми. Привыкай к городской жизни. Домохозяин из тебя все равно лучше, чем я, да и повар тоже. Я придумаю, как заработать и мы снимем себе целый дом вместо квартиры. У реки или у моря. А хочешь, съездим к морю на выходные? Тебе там больше нравится? - Я хочу свой дом, - жестко ответил мужчина. – Прежний. Где я был сам себе хозяин. Сколько ждать до окончания этой визы? - Может, все-таки подумаешь насчет домика у моря? Это круто. Все о таком мечтают. И чтобы ничего не делать месяц-другой. Когда еще будет возможность такого шикарного отпуска? Куда торопиться, обратно в грядки? Детям тут так здорово. О них подумай. - Марк. – Алексей поднялся, обошел кровать и сел рядом, глядя парню прямо в глаза. – Прекрати вилять и манипулировать. Сколько ты собрался тут нас держать? Зараза набрал в грудь воздуха и выдохнул: - Виза до полугода. - Полгода? Ты серьезно? И когда ты мне об этом сказать собирался? - Я надеялся, тебе тут понравится. Курорт… все дела. - Мне этот курорт уже вот где, - Лёха энергично указал под горло, - А еще месяца не прошло! Полгода – да я тут с ума сойду от безделья. Нет, это не годится. Слушай, завязывай ты с этим итернетом! Мужчина прихлопнул крышку ноутбука. - Давай серьезно поговорим. - Что, на курортах тоже грешно сидеть? - Еле слышно проворчал под нос парень. - Не ёрничай. - И не пытаюсь. - Тогда послушай меня. Давай вернемся. Поговорим с твоими родными – все равно придется, рано или поздно. - Ты прям готов это сделать? - Да. Я не боюсь твоих братьев, понимаешь? Не хочу ни от кого бегать, чувствовать себя в клетке, не умея с людьми вокруг объясниться. Знаю, что виноват, дал слабину. Но ведь можно все прекратить и вернуться, откуда начали. - Прекратить? Вернуться откуда…. В каком смысле? - Ты к себе, я к себе. В лес. К нормальной жизни. - К нормальной? То есть…. - Как раньше. Когда ты ко мне просто в гости приезжал, и не было этой нервотрепки с отношениями. - Но наши отношения… Они уже есть! Ты хочешь все бросить? Ты же… со мной поехал. Согласился! Мы решили быть вместе! - Согласился? Мы решили? Ты меня никогда не спрашивал. Ты поставил перед фактом, велел собираться и взял билеты. А я позволил тебе все это, сам не знаю, почему все так далеко зашло. Но у меня тоже есть свои чувства и желания. Я хочу вернуться туда, где привык жить, я устал от этого всего. Нет никаких «мы»! Ну кто я тебе? Послушная игрушка? - Любимый человек, - с трудом прошептал Марк. - Или любимая игрушка? – Алексей покачал тяжелой головой. - Хватит решать за меня. Манипулировать. Притворяться. Я так больше не могу. - Я… н-не… притворяюсь… - Марк. Не надо. Ты все время хитришь, и делаешь то, что тебе хочется. Даже со мной. Почти на каждом шагу. А я поддаюсь. Мы оба неправы. Мы оба запутались. Ты просил меня немного потерпеть, но полгода – это много. Мое терпение и силы кончились. Давай вернемся назад. Надо исправлять все ошибки, пока не слишком поздно. Бери билеты. - Я не могу! - Почему? - Потому что это не ошибка!!! Ты… ты мне не веришь? Что я люблю тебя… - Голос парня взлетел, глаза заблестели. – Между нами… столько всего было! Все, что я делал в последнее время, - для тебя. Для вас! Прости, если не давал выбора. Мне казалось, что я продумал, как для всех лучше. Я не умею по-другому любить. - Любить…. Марк! – Алексей запустил пальцы в свои волосы, словно пытаясь стянуть кожу с черепа и высвободить головную боль. – Ну, на что я тебе так сдался, а? - Потому что я хочу быть с тобой! - Марк пересел вплотную, перехватывая его запястья. – И делаю все ради этого! Ты что, не видишь? Ради чего я ездил в твой лес и вытаскивал тебя оттуда? Девчонкам клиники искал. Подарки покупал. Вырывался к тебе, как только мог. Добивался тебя в постели, - думаешь, мне это так просто было? Я хочу тебя! И всегда хотел, даже когда еще сам не понимал, что люблю. - Он прерывисто вздохнул. - Да, я манипулировал. Но не врал тебе никогда. Знал, что могу всегда доверять. Что ты меня не предашь, и… и я смогу рядом быть самим собой. Что ты слишком хороший для всего этого. Лёшечка… ты ведь меня тоже любишь. Хоть чуть-чуть? - Марк… - Н-не надо, нет не говори пока ничего, - Марк быстро коснулся пальцами сжатых губ мужчины. – Дай нам еще немного времени. Разобраться. Ты меня тогда через лес тащил и не бросил…, а я был тебе – никто. Не бросай сейчас. Мне некуда возвращаться. Я не могу. Я… я брата кинул, лишь бы с тобой ничего не случилось. Побудь со мной еще, пожалуйста. - Марк, - Лёха отвел его руки. – Нам действительно нужно разобраться. Ты мне дорог, я уже говорил и скажу снова. Именно поэтому - давай вернемся. Я хочу для нас нормальной жизни. Каждому – своей, привычной. Нам надо успокоиться, посмотреть на все со стороны. Еще раз подумать. Помириться с твоей семьей, чтобы это не висело, как лавина. - Рома не простит. - Простит, он твой брат. - Он меня в психушку засадит, ты сам слышал. А тебя покалечит. - Извинись перед ним. Скажи, что жалеешь о случившемся. - Я не жалею, - с тихой яростью прошептал Марк. Алексей устало вздохнул: -Ты слишком много ради меня бросил, - зачем? Мне эти жертвы не нужны. - Зато мне нужна моя собственная жизнь! С тобой! Без его ценного мнения! - А мое мнение как-то ценится? Марк опустил глаза. Пауза была недолгой. – Я понял. Значит, хочешь вернуться и пожить отдельно… в лесу. С детьми. Леха, а как вы будете жить? Дом старый. Денег нет. Хозяйство заново налаживать. Я знаю, ты все починишь и устроишь, но… машину мы толкнули, а как ты будешь все туда на руках таскать? А зимой? Вот об этом подумай. Леха промолчал, прикидывая, сколько десятков лет ему придется вкалывать, чтобы купить подержанный драндулет, способный доехать до прогнивающей лесной сторожки. Это если его снова на работу лесником возьмут. Тогда, может, какой казенный транспорт достанется. - И… потом… девочкам в школу через год-другой. В вашем районе ни школы, ни больницы. С этим что? Кругом был прав. Зараза! Лёха сжал челюсти – Марк умел находить слабые места и этим пользоваться. Сейчас опять все повернет в свою сторону… - Лёшечка… - Марк качнулся совсем близко. – Может, нам не надо отдельно? Посмотри, мы же вместе неплохо справляемся. Пройдет еще немного времени… ты привыкнешь. Тебе понравится. Вот увидишь. Я мог бы… устроить нашу совместную жизнь, начать наш собственный бизнес. Может не здесь, но мы поищем другое место, где нам всё подойдет. Выбор есть всегда и не надо так держаться за худший вариант, просто потому, что он привычный… - Хватит, - выдохнул сквозь зубы бывший лесник. – Я уже это слышал. Мы уезжаем и точка. Бери билеты. - А если я не поеду? – С отчаянным вызовом вскинулся мальчишка. - Значит, останешься здесь один, - отчеканил Лёха. Прозвучало так, будто между ними глыба льда упала и раскололась с ощутимым треском. Марк отшатнулся и замер. - Что? Алексей выпрямился. - Мой выбор – вернуться. Не хочешь – оставайся. Я силком не потащу. Зеленые глаза расширились, ноздри напряглись. Марк сжал губы и стиснул челюсти, пытаясь удержать эмоции, секундными гримасами пробегающие по лицу: страх, боль, отчаяние, гнев, ярость. Ярость выплавилась сквозь сжатые зубы: - Тогда катись ты к черту! – Он выдохнул и глубоко вдохнул, но воздуха как будто перестало хватать. – Так, значит? Не потащишь меня? Я тоже тебя больше держать не буду! - Ну и отлично. Марк вскочил с кровати. - Да какого хера? Я все для тебя делаю, что могу! Вкладываюсь, что пиздец, - тяну вместе с твоими… О да, - только твоими детьми! Прогибаюсь на каждом шагу, пляшу вокруг! Чего ради мне дальше так унижаться? Что я взамен получаю? Ты что в постели, что в отношениях – бревно неотесанное! Катись обратно к своим пням, в свой чертов лес, больно надо было тебя оттуда вытаскивать! - Я об этом и не просил! – Прорычал Лёха, поднимаясь и сжимая кулаки. – Или это я должен тебя во всем слушаться, за каждую подачку до земли кланяться, даже если она мне поперек горла? Ты мне всю жизнь перевернул! За это благодарить и в любви признаваться? Марк побледнел и задохнулся вместо ответа. В прихожей открылась дверь. - Папа! – Радостно завопила Лёля с порога. – Пойдем в парк все вместе! Несколько секунд Лёха с Марком безмолвно смотрели друг на друга, потом парень стремительно вышел на балкон и захлопнул за собой дверь. - Марк не может, - мрачно ответил вместо него Алексей и заставил себя улыбнуться девочке. – Он занят. А я пойду. Иди, возьми собой мячик и выходи на лестницу. - Остынь, - бросил он в проем балконной двери и ушел вслед за Лёлей. *** На сердце было неспокойно. Вокруг высокого хмурого мужчины в людном парке быстро образовалась полынья пустого пространства. Лёля с Ирой с легкостью нарушали зону отчуждения, а улыбчивые местные держались стороной. Так было даже лучше. Внутри у Алексея кипело множество разных чувств. Эмоции никак не могли улечься, не давали посмотреть на ситуацию спокойно. Бывший лесник так не привык с кем-то ругаться и ссориться, выходить из себя. Теперь накрыло откатом. Тошно. Физически неприятно. Какие-то вещи можно было сказать по-другому. Какие-то - вовсе не говорить. Злость все еще жгла в груди, но раскаленные угли с шипением гасли и задыхались в приливе тревожной печали. Ох, Марк… почему с тобой все так сложно? Сколько дурного и хорошего в тебе намешано, пересыпано хитростью и упрямством. Не поймешь уже – что искренне, что напоказ, что с умыслом. Почему нельзя с тобой просто по-честному, по-хорошему договориться… чтобы не резать по живому. А поддашься отчаянному мальчишке – ухватится еще крепче, опутает новыми сетями, найдет, за что зацепить. Чувствовать себя рыбой среди сетей Алексей не хотел. Неправильно все это было, до глухой злости и желания порвать эти лески к чертям. Тревога тоже не отпускала. Как этого Заразу одного здесь оставить? Нет, он не пропадет, не маленький. Лучше Лёхи к такой жизни приспособлен. Но стоило представить, что Марк действительно будет здесь сам по себе, - тревога впивалась под сердце десятком острых крючков. Несколько часов Алексей уговаривал себя, что все это лишние эмоции. Прикидывал, что Марк будет делать без висящих на шее детей и мрачного лешего. «Ну, наверное, будет сидеть в ноутбуке, работать. В перерывах - ходить по своим любимым магазинам и ресторанам, развлекаться, отдыхать. По выходным будет ездить на море и экскурсии. Никто мешать и ворчать не будет – настоящий курорт. Парень молодой, быстро поймет, что так всяко лучше, чем с чужими детьми нянькаться. Успокоится. Потом наотдыхается, одумается и к семье вернется. Учиться дальше пойдет, за ум возьмется». Лёха вздохнул. «Вообще лучше подумать о том, как самому на ноги встать дома. Хорошо, что еще лето. Можно успеть запасы на зиму сделать. Поспрашивать насчет работы в окрестностях. Можно к Петровне на время перебраться, - хоть дальняя, а родня, не откажет. За детишками присмотр будет. Ей тоже мужские руки по хозяйству нужны. Пусть деревня на отшибе, - все ближе к дороге и цивилизации. Школа вот только далеко. И больница. Ну ничего, Ира с Лёлей уже окрепли, чего зря по врачам ходить и по морям ездить. Пусть к нормальной жизни привыкают, а то разбалуются совсем, - одни наряды и прогулки в голове будут. Пустое. Незачем. Галку это баловство и поиски веселья до добра не довели. Своя родная колея – другое дело». Нарядные Лёля с Ирой бегали по заморскому газону, выкрикивая непонятные отцу слова, и играли с загорелыми местными детьми на равных. «Тяжело им будет обратно привыкать, - вдруг понял Лёха. – Упустил. Ну ничего, справятся. Дети быстро все забывают. Взрослому сложней». Наверное, это будет, как втискиваться после теплого лета в тяжелый зимний тулуп: ссохшийся и пыльный. Только холода быстро возьмут своё. Лето станет далеким воспоминанием, так же как море, экзотические фрукты и сумасшедший парень с яркими глазами на загорелом лице. Алексей сжал челюсти еще крепче. Марк непременно все осознает, стоит побыть одному и выдохнуть. Блажь эта слетит, как дурной сон. Молодой, борзый, горячий, гормоны с ума сводят – вот и вся любовь. Кому на самом деле охота брать на себя такую обузу, как деревенский мужик без гроша в кармане. Еще с довеском. У мальчишки вся жизнь впереди. Хорошо бы увидеть его потом… когда все образуется. Узнать, что у него все в порядке… посмотреть, как он снова улыбается и красуется, будто ничего не было. Так правильней. Уговорив себя к концу прогулки, Лёха немного успокоился. Нужно будет еще раз поговорить с Марком. Рано или поздно он поймет, что нужно принять верное решение. Чтобы потом всю жизнь не жалеть и не стыдиться перед людьми своих временных слабостей. Марка в квартире не было. Сердце у Лёхи ёкнуло. Тревога снова всколыхнулась и вцепилась в нутро кривыми тонкими остриями. - Папа, а где Май? – Иришка смотрела большими круглыми глазами. Лёля тоже крутила головой. - Не знаю, ушел куда-то. Может в магазин. Придет скоро. Давайте ужин готовить. Марк не явился к ужину – дети ели без особого аппетита, поглядывая в сторону двери. Алексей сердито хмурился. Опять эти выкрутасы. Ни записки, ни слова. После ужина, отец погнал детей в ванную, умываться. Лёля воспротивилась, что еще не хочет спать и будет ждать, когда Марк придет и посидит с ними. Пришлось прикрикнуть. Девочки надулись и Лёха немедленно почувствовал себя еще паршивее. Пряча раскаяние за сурово сдвинутыми бровями, он убедился, что дети устроились в кроватках и вернулся на кухню, к немытой посуде. Заснуть долго не получалось, - жара, влажность, простыни липли к телу, старенький вентилятор только гонял воздух, едва освежая. На душе кошки скребли. Алексей встал и открыл окна. Ночной город жил своей жизнью, гудели машины, слышалась музыка, над домами раздражающе мигала реклама. Пожелав этому городу провалиться, Леха вернулся в постель и раздраженно смял подушку. Начинала надсадно болеть голова. Сна не было ни в одном глазу. Мимо подъезда проехала очередная машина. Никаких шагов на лестнице и скрежета ключа в двери за этим не послышалось. Не выдержав, мужчина вскочил и выхватил телефон. «Где тебя носит, Зараза?» После первого пропущенного сердце заколотилось, как бешеное. Мигом вспомнились все предыдущие ссоры, когда Марк уезжал, уходил, отрезая способы связи и бог весть чем занимаясь, пока удавалось до него достучаться. Лёха набрал еще раз, и еще и еще. «Отвечай!» Мальчишка игнорировал. TY GDE? OTVET! Писать чужими буквами было сложно, но пробел получился с лёту. Лёха принялся мерить шагами короткий путь «спальня-кухня-спальня-балкон», с силой вжимая кнопку вызова через каждые пять гудков. Музыка ворвалась в ухо неожиданно, рассыпалась чужим смехом и возгласами. - Марк! – Торопливо позвал мужчина. Спохватился, прикрыл трубку рукой и рванул на кухню, чтобы не разбудить детей. - Ты где? - Чего тебе? – Развязно протянул парень. - Где тебя носит? Поздно уже, почему не дома? - Какое т-тебе дело? – Марк неестественно, невпопад захохотал. – Гуляю! Йу-хх-у-у! - Гуляешь? Ты на время смотрел? Я детей еле спать загнал, мы все тебя ждали. Почему опять ничего не сказал? – Леха снова начал закипать. - Нафига? Ты мне ва-аще кто? – Зараза пьяно менял интонации. – От-твали. Я, блин, занят! - Чем? Опять пьешь!? - И… не… только! – В трубке ощутимо булькнуло и звякнуло краем стекла. - Так, прекращай это! Марк, ты меня слышишь? Иди домой! - И чё мне там делать? Ты м-меня послал. И я па-ашёл! Лёха набрал в грудь воздуха, чтобы послать более доходчиво и разнообразно, с изрядным крюком, но до дома, как Марк радостно завопил в отдалении. - Хэй, бойз, сэй ха-а-а-аай! Динамик взорвался целым хором незнакомых голосов, мужских и вроде бы женских: - ХААЙ! ХЭЛЛО!!! КА-АМ-КАМ! - Я себе здесь троих таких, как ты, найду! – Выкрикнул Зараза следом. – Или ваще – десять! Еще лучше! Прям щ-щас! Езжай в своё болото, леший! Воздух взорвался в груди у Алексея таким рявком, что он сам от себя не ожидал: - МАРК! СЕЙЧАС ЖЕ ДОМОЙ!!!! Далекий многоголосый смех оборвался короткими гудками. Лёха уставился на телефонную трубку, как на живую змею и остервенело вдавил кнопку вызова. Короткие гудки. Длинные гудки. Воображение подкидывало нехорошие картинки. В памяти мутным разрывом мелькнула деревенская пьянка, сизое марево в темной избе, голые ляжки по сеням, крики, ругань, хохот, стоны, нестройный вой под гитарные аккорды. «Галка, что ты делаешь? Пойдем отсюда, а? – Пить будешь? – Нет. Пойдем! – Уйди, мне весело!» - Марк!!! Стой! Ё-маё! Слушай меня – быстро вышел оттуда и пошел домой! - Иди в п-пень! Гудки. Бессильно зарычав, Лёха стиснул телефон чуть не до хруста и метнулся к входной двери. Уже взялся за ручку и остановился, Где искать? Дверь детской приоткрылась – в проеме показалась мордашка Лёли. Темные бусины глаз настороженно блестели в тенях. Рот сжат, брови сдвинуты. Девочка смотрела молча, как зверек, готовый метнуться за дверь в любой момент. Алексей выдохнул и заставил себя говорить тихо. - Дочка. Иди спать. И присмотри за Иришкой. Может я выйду ненадолго, надо Марка домой… проводить. Она кивнула, не сводя глаз, и тихо прикрыла дверь, оставив узкую щелку. На улице было прохладнее. Алексей зашагал к повороту, в который раз набирая номер. - ГДЕ ТЫ? - Какая, нах-хрен, разница? Отстань - кайф ломаешь. - Не отстану! Марк, тебе нужно вернуться домой! - И чё? – Парень длинно выдохнул. – Зачем? Кому я там нужен, - тебе? - Где ты? Назови адрес, я приеду. Он не ответил. Лёха с нарастающей паникой слушал далекую музыку, удары басов, восклицания и взрывы смеха. - Марк… - Мужчина крепче прижал трубку к уху, - Пожалуйста, не делай глупостей. Скажи, где тебя забрать. Я это… сейчас такси возьму. - Не надо, - мрачно буркнул мальчишка. – Я сам. - Хорошо. Давай. Прямо сейчас. Жду. Лёха исходил всю улочку, взад-вперед, словно сторожевой пес. Набирал еще два раза – безответно. Время тянулось мучительно долго. Поздние прохожие косились с опаской. Наконец у поворота между домами остановилось такси. Алексей рванул навстречу, но замедлился – в салоне кроме водителя никого не было видно. Таксист обернулся назад, помахал руками в энергичной жестикуляции – и в просвете окна показалась знакомая макушка. Дверь медленно открылась. В три скачка преодолев расстояние, мужчина распахнул дверь на полную и выволок на асфальт обмякшее тело. - Лё-о-о-ошечка-а-а, - пьяно пролепетал Марк. – Скучал по мне? - Да ты вообще на ногах не стоишь! – Он подхватил парня под мышки и прислонил к ближайшей стене. – Почему на звонки не отвечаешь? Совсем обалдел, так упиваться! - Хм-м-м! – Зараза норовил растечься в руках, веки отяжелели, наполовину прикрывая глаза. – Так скучал, а? От него несло приторной смесью алкоголя, дыма, каких-то экзотических сиропов. Волосы слиплись от масла, кожа блестела. Губы припухли и покраснели. Рубашка наполовину расстегнута, на щеке помада. Лёхе захотелось отвесить ему леща с двух сторон, чтобы протрезвел сию секунду. - Пошли домой, - грубо дернув к себе, бывший лесник поволок мальчишку к подъезду. - Нн-не-е, ты не ответил! – Запротестовал Марк, спотыкаясь на каждом шагу. - Шевели ногами. Зараза уперся и извернулся, едва не рухнув на землю. - Да что еще! – Леха выпустил этого ужа и в сердцах хлопнул по бедрам. - Ну, скажи… - парень откинул слипшуюся челку и его шатнуло. – Чё звонил? Зачем звал? - Чтобы ты не перетрахался там, черт знает где, хрен знает с кем!! – Заорал мужчина, теряя последние крохи самообладания. – Ужрался, как скотина! Одного не оставишь! - Ревнуешь? – Марк рассмеялся с придыханием. – Хочешь меня? Или я об-ратно… - Он расслабленно поднял руку, - Меня там полю-юбят… - Он изобразил губами и средним пальцем абсолютно неприличный жест. - Шалава! – Лёха схватил его за грудки одной рукой и размахнулся. Мальчишка зажмурился, поднимая плечо со стороны замаха, и Алексей мгновенно остыл. Разжал кулаки, выпуская скомканную рубашку, и сделал шаг назад. Медленно выдохнул сквозь зубы. - Что не вмазал? – Хрипло шепнул Марк. - Обойдешься. Я тебе не Роман. - Жаль… - губы искривились в непонятной гримасе. – Ненавижу тебя. Марк ударил коротко и резко. Метил в поддых, - занесло спьяну, прошло вскользь, Лёха отбил в локоть. Зараза с шипением мотнулся вперед, пытаясь добить плечом в корпус. - Со столбом еще подерись! Не промахнешься. – Охотник скрутил парня в бараний рог. – Вон стоит, ждет. Давай, башкой своей дурной двинься! Марк рычал и дергался, повисая на руках и нещадно оттягивая вниз. Было проще кинуть, дождаться, пока сам утихнет, но Лёху со злости расперло – он вздернул его наверх за ремень, рывком выпрямил, по-медвежьи обхватил обеими руками и потащил домой. До лестницы Марк матерился и брыкался, на первой ступеньке получил тяжелой ладонью по заднице и потрясенно замолк. Улучив момент, Алексей закинул его на плечо и враскачку полез вверх по ступеням. Силы кончились перед самой дверью – семь потов сошло, запал кончился. Лёха спихнул парня в прихожке – тот вымученно сполз по стене и сел на пол. Бывший лесник тоже согнулся и уперся руками в колени, переводя дух. - Не вякай здесь, - сурово прошептал мужчина между тяжелыми вдохами. – Дети спят. Марк закрыл глаза и прижал ладонь к животу, неуверенными движениями ощупывая под ребрами. Там что-то шуршало и похрустывало. Расстегнув оставшиеся пуговицы, парень полез за пазуху и вытянул мятый конверт. - Не просрал, - он криво улыбнулся и сунул конверт Лёхе. – А хотел. - Что это? – Мужчина открыл клапан, глянул внутрь. Деньги. Билеты. Три штуки. - Дурень. Лесник кинул конверт на ближайшую полку и проворчал сердитым шепотом: - На пару часов одного оставить нельзя! Марк побледнел и попытался встать на четвереньки. - Во-во, ползи спать, - Алексей выпрямился и потер ноющую спину. – Завтра поговорим. На трезвую. - Тошнит, - выдавил парень несчастным голосом. - Ах ты ж! Вывернуло его прямо на пол в ванной, - Лёха еле до порога успел дотащить. - Ну и хорошо, теперь легче будет, - приговаривал мужчина, придерживая страдальца одной рукой, а второй пытаясь дотянуться до вентилей. Струя воды хлынула из душа, окатив обоих. Марк застонал, снова пытаясь согнуться пополам. Чертыхнувшись, Алексей позволил ему сесть на пол и упереться лбом в прохладный кафель стены. Вынул душ из держателя, смыл в сток все экзотическое безобразие, сделал воду потише и положил шланг на пол. - Еще тошнит? Зараза слабо кивнул. - Принести воды попить? - Д-да. Лёха отправился на кухню, по ходу сдирая мокрую майку и вешая на веревку под потолок. Пока наливал питьевую воду – Марка вывернуло второй раз. И третий, чуть позже, уже почти начисто, той же водой. - Всё? – Буднично переспросил мужчина, стаскивая мокрую и грязную рубашку с обессилевшего тела. Под пальцами все время было скользко, то ли от масла, то ли от пота, которым прошибло парня. - Н-не знаю… - Тогда еще здесь посиди чутка. - Ы-ы-ыы…. – Марк привалился к стене, жалко всхлипнув. – Нафига ты меня… вообще тогда нашел. Сдох бы… никаких проблем… никому. - Идиот. – Лёха сделал воду холоднее и окатил его с головы до ног. Намыливая ему голову и спину, Алексей не чувствовал никакой неловкости, только желание смыть с мальчишки все чужое. Марк покорно сидел, уткнувшись лбом в мускулистое плечо. Молчал. Не лез. На ноги, к счастью, встал сам. Вытерся, шатаясь, как осинка на ветру. Надел чистое белье. Дошел до кровати, сел. Леха мстительно забрал свою подушку и одеяло. Сложил поплотнее и кинул на пол, рядом с балконом. - Спина у меня болит теперь, - буркнул он в ответ на несчастный взгляд. – И перегаром несет от тебя за три версты. Пить меньше надо. Марк так же молча опустил голову, влез на середину кровати и свернулся калачиком. Алексей с кряхтением растянулся на полу, пытаясь выправить спину и расслабиться. Мышцы ныли. Не оправился еще после болезни. Пока пристраивался – сопение на кровати сделалось совсем тихим, еле слышным. - Спокойной ночи. Марк не ответил. «Спит уже, небось». Устало глянув на потолок, Лёха почувствовал изрядное облегчение, что эта Зараза спит здесь, а не «где-то там». Отрывистые звуки в ночной тишине были похожи на сдавленный кашель и всхлипы одновременно. Мужчина проснулся с колотящимся сердцем, не поняв сначала, в чем дело. Звуки повторились, перейдя в стон сквозь зубы. Лёха вскочил и кинулся к кровати. Марк лежал на спине. Его мышцы слабо, бесконтрольно дергались. Глаза метались под закрытыми веками, губы кривились. Из груди рвались эти жуткие стоны. «Кошмары снятся!» - Лёха торопливо затряс парня. - Марк, проснись! Проснись! Эй! Мальчишка судорожно распахнул глаза: - Скорую вызови! – Вскрикнул он не своим голосом. – Он умирает! Не успеют! По щекам покатились слезы. - Марк, это сон! Просто сон! Тебе плохо? Кому скорую? – Алексей сжимал и встряхивал взмокшие плечи. Марк дико оглядывался по сторонам и никак не мог отдышаться. - Успокойся. Я рядом. Все хорошо. Все хорошо…. Судорожно вздохнув, Марк поник и прижал обе ладони к лицу. - Ну-ну…. – Лёха погладил его по голове и сел рядом. – Тише. Все хорошо… - Они не успели… - прошептал парень еле слышно. – Все плохо. - Это был просто сон. Марк вытер глаза, нервно всхлипнул и отрицательно покачал головой. - Нет. - Иди-ка сюда… - Мужчина устроился на кровати удобнее и привлек его к себе. – Тебе приснился кошмар. Бывает… Плохой день, столько всяких переживаний. Завтра будет лучше. Успокойся, отдышись. Марк ткнулся лохматой головой ему между плечом и шеей. Лёха прижался щекой к кудрям, чувствуя под руками дрожь худощавого тела, выступы лопаток сквозь взмокшую майку, угловатые плечи. - Завтра будет другой день. Хороший. Мы сядем, позавтракаем, потом спокойно поговорим обо всем… Не будем больше друг с другом ругаться. Верно? Так что не переживай. - Я не могу вернуться, - на одном дыхании тихо простонал Марк. – Ты не понимаешь. Не могу! Меня там другие будут искать. Не только Рома с Артуром. Из-за следствия. Из-за Сарвата. С ними не договоришься. Не хочу больше в это влипать. Ни во что больше не хочу. Тупо боюсь. Я лузер по всем фронтам. За что мне еще держаться? Ничего не осталось, сил никаких нет. - Тш-ш… - Лёха прижал его крепче. – Ты не лузер. А я с тобой. - Ты не со мной. - Не говори глупостей. Я твой друг, что бы ни случилось. Ночь близилась к самому темному часу перед рассветом. Даже город затих. Марк размеренно дышал теплом в грудь Алексею, вытянувшись рядом на кровати. Мужчина ласково поглаживал его по спине, обняв поверх одеяла, и прижимался подбородком к пушистой макушке. В этом не было эротики, только близость. - Расскажешь, что тебе снится? – тихо спросил бывший лесник. - Не сегодня, - вздохнул Марк. – Я устал. - Ладно. Отдыхай. - Марк… - после паузы вновь шепнул Лёха. - М? - Что ты думал делать после того, как эта виза закончится? Все равно бы пришлось возвращаться. Неужели всю жизнь собирался бегать? Да еще с нами. - Не знаю, - тяжело вздохнул парень. - Ты, и не знаешь? – Слегка улыбнулся бывший лесник. – У тебя на все по десять вариантов бывает. Или десять способов привести к одному. Марк слабо улыбнулся в ответ и поднял голову. - Ну… я думал, может в Штаты. - Снова чужая страна. - Там у меня есть один друг. Может… она помогла бы нам устроиться. - Она? - Это жена Ромы. Иман. Она хорошая. Только мы в последнее время мало общались. Все заняты были своими делами. - Думаешь, она действительно будет тебе рада? - Мы раньше дружили. А… почему только мне? Нам… Или ты со мной не поедешь? Алексей задумчиво погладил черные кудри. - Я тебя одного не оставлю, в любом случае. Просто хочется знать, что если мы снова поедем так далеко, то не зря. И с тобой рядом будет нормальный понимающий человек. Кто сможет о тебе потом позаботиться. - Вот ты о чем… Значит, все-таки хочешь вернуться. - Марк, пойми… Мне очень трудно мотаться по свету. Я как… дерево без корней. Тоже сил никаких нет, ни физических, ни душевных. А детям каково? Тем более школа нужна. - Ясно. - Не грусти… Все у тебя будет хорошо. - Да уж. - Все проблемы мы будем решать завтра. А сейчас нужно как следует отдохнуть. Лёха убрал руку. - Давай спать. Мальчишка торопливо вжался ему в грудь. - Давай еще немного так полежим. - Ну… ладно, лежи. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Мужчина снова накрыл его тяжелой рукой и Марк ощутимо расслабился. «Зараза ты моя… маленькая», - со странной нежностью подумалось Лёхе. «Но завтра никаких обжиманий». Под утро ему снилось что-то очень приятное. Неясное, дымчатое, истомное. Оно постепенно сгущалось, тяжелело, наливалось. Хотелось стиснуть в руках эту податливую мягкость, погрузить лицо, вжаться бедрами, крепко потереться. Чтобы твердая ось вся вошла в тугое, сладко подрагивающее тепло, всколыхнула его, заставила крепко сжаться вокруг… Алексей глубоко вдохнул знакомый аромат. Экзотическое растение с берега моря, соль, сладость и тепло смуглой кожи. Пьянящие ноты. Он потерся бедрами и крепче обнял послушное тело. Член дернулся от удовольствия, нещадно натягивая край трусов. Бывший лесник с ужасом вытращился в ярко освещенное окно. Марк продолжал спать в его руках, под утро развернувшись спиной и не подозревая, как чей-то стояк радостно жмется к его ягодицам. «Вот черт!» Лёха сполз с постели, почти не дыша. Прикрылся рукой и торопливо захромал в ванную, припадая на правую ногу от жестокой эрекции. Член задрал нижнюю кромку добротных полотняных портов, а они не тянулись резиной, как плавки. «Стыдоба!» - Мужчина уставился на лоснящуюся от напряжения головку. Крепкий ствол и не думал опадать от укоризненных взглядов. Лёха запер дверь, проверил хлипкий замок и включил воду. Дергать в мокрых трусах было дико неудобно, но клятый отросток от прохладной воды и горячих пальцев еще больше задубел. «Чтоб тебя!» Тогда надо было разрядиться по-быстрому. Подхватив себя снизу одной рукой и неловко работая другой, мужчина зажмурился и попытался представить то, что всегда легко приходило в горячих мальчишеских грезах: полногрудых красавиц с картин из мамкиных художественных книжек. Красотки были «кровь с молоком»: крутобедрые, белокожие, с розовыми сосками и пальцами, мягкими животиками и густыми завитками внизу, между ног. Блики бегали по пышным ягодицам и круглым коленям с ямочками, красотки вскидывали ножки, жеманно кокетничали. Возьмешь такую за бедро, за грудь – пальцы утонут в мягкости. Прижимайся, куда хочешь – все сладко. Галка была другой, мелкой и крепкой, как яблоко, чернёное загаром и деревенской землей. Марк – вообще не сравнишь. Жилы да кости, длинные линии, плоский живот, маленькие ягодицы. Гладкая смуглая кожа, дикий жар изнутри. Потрясающий рот – может ранить или ошеломить мягкостью. Острый голос, даже если шепотом стонет от желания – впивается, цепляет, тянет за самые низы, как гипноз. Жадные быстрые руки, откровенная, настырная страсть… Ломкая нежность, - такая, что сердце с ним обрывается. Оскалившись, Лёха тяжело задышал, двигая рукой все чаще. «Прибить его хочется… к стенке. Чтобы прекратил!» Прибитый к стене ванной Марк сладостно выгнулся навстречу, беззвучно засмеялся, в углах рта заиграли задорные ямочки – попробовать их на вкус, закрыть своими губами, смять под собой все гибкое тело, пусть дрожит, как струна и бьется, как птица, жалит в ответ своей твердостью. Пусть суматошно ахнет, чувствуя, как раздразнил, и калёное древко безжалостно раздвигает темную плоть... - Ух-х-х!!!! – Лёха согнулся вперед, брызнуло так, что чуть по швам все не лопнуло. Хлебая ртом теплый сырой воздух, мужчина бессознательно выжал последние капли, вздрогнув еще раз. Перед глазами плавали цветные круги. Он сглотнул вязкую слюну, с трудом разлепил веки и морщась, принялся смывать следы своего стыда и позора. Член милосердно поник, позволяя наконец стащить прилипшие трусы. От крепко прошитого края на тонкой коже осталась саднящая полоса. *** К завтраку Марк вышел помятый и опухший, но все-таки почти сразу после девчонок. - Доброе утро, - просипел он, болезненно щурясь на свет. - Доброе, - кивнул монументально мрачный Алексей, стараясь не смотреть на его голые коленки. Девчонки поздоровались с парнем раньше – наверное, они и разбудили. Но Лёля картинно погрозила пальчиком, как взрослая: - Быть пьяницей - плохо! Не делай так больше. Мы волновались. - Больше не буду, - он прижал руку к груди. - Пойду умоюсь. Умывание похмельной сове не помогло. Лёха краем глаза с неодобрением следил, как Марк вздрагивающей рукой кладет молотый кофе в маленькую кастрюльку: две ложки, три с горкой, четы-ы-ыре, пять… - Ты на всех или на себя варишь? - А? – Марк заторможено похлопал глазами. – На себя. Тебе тоже? – Он бухнул шестую с горкой. - Знаешь что. – Лёха поднялся и отнял у него пакет с арабикой. – Попей воды и иди досыпай. - А кофе выпить? Я уже проснулся… - Ты его не пьешь, ты его уже ешь круглыми сутками! Потом не спишь и дурь всякая в голову лезет. Иди проспись. Никакого кофе. - Мы хотели обсудить про Штаты, - упрямо шатнулся Зараза, цепляясь за ручку кастрюльки. – Завтра, то есть сегодня. Я уже морально готов. - Обсудим. Но не прямо сейчас. – Лёха переставил кастрюльку на подоконник, загородил собой и развернул Марка в сторону спальни. – Марш. Девочки, поиграйте здесь тихо, почитайте, порисуйте. - Я уже не засну. – Парень с видимым облегчением растянулся на кровати и подгреб себе Лёхину подушку. - Тогда лежи и считай до ста. – Алексей плотно задернул шторы, оставив балкон открытым. - Десять, двадцать, тридцать… а-а-ааа… сорок, - Марк зевнул. - Отдыхай. – Лесник положил широкую ладонь на смуглый лоб и откинул влажные кудри. – Чтобы свои грандиозные планы мог сам соображать, спокойно, без спешки и литров кофе. Марк послушно закрыл глаза. Лёха чуть улыбнулся, глядя на красивое, юное лицо, отмеченное следами затяжной усталости. Каждая черточка знакома. «Спи. Никому не отдам… пока не пойму, что с тобой все в порядке будет».