“ Возьми лето в руку, налей лето в бокал – в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток, поднеси его к губам – и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето… ”
Вино из одуванчиков.
Бледно-желтое, светлое, с долькой лимона по краям - такое солнце у Джемина на письменном столе. С каждым часом оно все дальше уходит из его комнаты оставляя темный шлейф, блики через настольную лампу, тепло на джеминовых волосах, пока не покидает его полностью, и тогда приходит его брат Джэхен, говорит хотя бы свет зажечь, но Джемин игнорирует. Он складывает руки на прохладном дереве и кладет на них голову, лежит с закрытыми глазами пару (десятков) минут. К этому времени солнце уже далеко-далеко за деревьями и где-то там, да-да, вон там на горизонте, небо такое розовое, как клубничное молоко. Джемин сонно открывает глаза и с тоской смотрит в окно перед собой.
Он до безумия любит лето.
Он до безумия любит засыпать вот так, с окном на распашку, слышать шум ветра путающего тюль представляя себе Сену с ее легким бризом. Он любит, когда Джэхен перетаскивает его в кровать прямо в потертых шортах и футболке, от него приятно пахнет жасмином, он накрывает пледом, дарит поцелуй куда-нибудь ближе к виску и уходит аккуратно прикрыв дверь спальни. Да, такие дни ему нравятся больше всего.
Но потом из воздуха резко исчезает жасмин. Мама Джемина говорит, что у Джэхена работа и лучше бы Джемину ему не звонить от слова вообще. Джэхен с его винными рубашками в их доме появляется только по большим праздникам и Дням Рождениям родителей. На джеминовы Дни Рождения он шлет ему открытку с изображением картины Ренуара и третью уже по счету футболку с глупым принтом - каждый раз одну и ту же, но это в голове игнорируется и просто откладывается до лучших
худших времен. Джэхен все еще любит его, да? Любит же?
В начале его прежний номер частыми гудками в барабанной перепонке, а потом, из года в год, Джемин взрослеет. Он видит то, чего не замечал раньше с каждым новым приездом брата: напряженная атмосфера в доме и то, как Джэхен на него смотрит, хотя нет, вернее сказать
не смотрит. Удивительно, как быстро вянут в их доме цветы.
Джемин взрослеет и ему до ломаных рук нужно внимание, любовь и забота и в то же время не нужно ничего, просто хотя бы чье-то присутствие рядом. Он любил открывать окна и дышать закатным солнцем, свежескошенной травой, сиренью неба изрезанного лиловыми полосами.
Джемин-подросток перестал открывать окна, у него гормоны скачут не по-детски, плещутся под кожей и хочется ломать и крушить все, что под руку попадется. Попадается Джэхен. Он, кстати, после этого Рождества больше не приезжает. От этого Джемину даже легче.
Его комната - плотный кокон из подушек и одеял, сигарет под кроватью спрятанных в грязный носок, всегда закрытых винных штор - единственное место, где он не чувствует себя настолько никчемным, что можно ножницами по запястьям, но лучше не надо, а то мама будет волноваться. Джемин родителей любит, они всегда рядом, они не исчезают туманным утром по мокрой от росы траве пока город спит. По крайней мере не планируют.
Джемину все скидывают на возраст, да и сам он хочет в это верить, когда в очередной раз забравшись под одеяло слышит в трубке короткие гудки. Он разбивает телефон о стену и это, кстати, тоже из-за возраста.
У Джемина были друзья и вполне себе даже нормальные, без тупых подростковых загонов. Но Джемин внезапно вырос из солнечных дней и в нем сейчас лишь холодные сумерки отравляющие изнутри, даже когда над городом утро. В нем как-то резко закончилось эта тяга к воображаемому, а Франция из головы перетекла в джэхеновы открытки в пыльной коробке под кроватью.
— Ты начал курить? - Ренджун смотрит на его пальцы сжимающие сигарету, а потом в глаза и это немое осуждение бьет под дых.
— Донхек дал попробовать. - Джемин заранее знает, что тот скажет.
— Я же предупреждал тебя с ним не общаться. - Он всеми силами пытается поймать джеминов взгляд, но тот упорно смотрит себе под ноги, затягивает побольше белого дыма в легкие, затем тушит помятую сигарету полностью игнорируя своего единственного лучшего друга.
Спустя неделю теперь уже Ренджун начинает его игнорировать и может это даже к лучшему. У Джемина теперь новые друзья, тусовки на ночных улицах под светом фонарей. С ними он впервые за много лет чувствует забытую детскую эйфорию, когда можешь стать сзади на чужой велосипед, раскинуть руки, как крылья, и на полном ходу ударяясь лицом о ветер опять почувствовать Сену. Под Джемином лавандовое поле, он пьет дешевое вино из пакета и смотрит в персиковое небо. Удивительно, как быстро расцветает жасмин.
Джено говорит ему, что он невообразимо пьян, когда Джемин переплетает их руки и начинает рассказывать стихи на пустой улице. Джемин забывает нужные слова и придумывает сам, говорит с Джено об тихих улочках Франции с белым вином и Мирее Матье. Джемину как никогда хорошо, пусть даже приходится отпустить чужую руку махая на прощанье. Они обязательно встретятся еще раз.
