Ты вырезал своё имя в моём сердце

      Этой ночью я снова не спал. Мысли не давали ни минуты покоя. Интуиция подсказывала, что надо бежать, спасаться. Но я сомневался. Что, если господин Рихтер вот-вот прибудет? Как он сможет отыскать меня? Да и куда бежать? Я даже не знаю, где вообще нахожусь… Ужаснее и быть не может… Так я думал.       Ранним утром все стали расходиться по своим делам. Когда почти все уже вышли из дома, ко мне подошел Найф. Он молча, пристально посмотрел мне в глаза, на что я кивнул.  — Тогда идем, — тихо прошептал он и широко улыбнулся, прищурив глаза. В этот момент я услышал, как Клэр зовет меня по имени.  — Черт, быстро! — Найф внезапно крепко схватил меня под локоть и выволок на улицу.  — Но Клэр, — попытался сказать ему я, как он тут же зашипел.  — Не тормози, шуруй за мной! Живо! — он перехватил меня за руку и снова потащил за собой. Я не понимал, что происходит, но решил пока что последовать за ним. Мы бежали по каким-то задворкам, постоянно спотыкаясь о склянки и мусор, разбросанный повсюду. Мельком я даже разглядел кое-где копошащихся крыс. Наконец, он отпустил меня и остановился у высокой бетонной стены.  — Вроде всё гладко… — Найф то и дело оглядывался и прислушивался.  — Эй… Где мы? И почему прячемся? — осторожно вымолвил я.  — Из-за тебя, между прочим, щенок! — он злобно фыркнул и сплюнул. — Ты, видать, не в курсах, но тебя тут уже ищут вовсю.  — Кто?  — Оборотни в военной форме. Может, твои друзья, а? — он ухмыльнулся.  — Нет! Это… Хотя… А среди них есть такой высокий, в черной форме? У него стоячие уши, он доберман! Ты видел его?! — забеспокоился я.  — Хм, не, такого не видал. Только эти, ротвейлеры шныряют. В любом случае, уже поздно. Мы у городских ворот. Сейчас пересечем границу и тю-тю.  — То есть как?  — Наша встреча будет проходить в другом месте, я же говорил. Тут поблизости — частный особняк одного богатея, видишь ли… — он направился в угол с кучей досок. — Так вот он-то нам и нужен, — продолжал он, разбирая доски. — Ты лучше скажи, чего они тебя ищут-то, а? Сбежал от хозяина всё-таки?  — Сказал же, что нет у меня никакого хозяина. И я не знаю, почему они меня преследуют… Но в лабораторию они тоже заявились…  — Ладно, не боись, если надо спрятаться — то лучшего варианта тебе не найти, не сомневайся, ха-хах, — Найф уже отодвинул все доски, и в стене показался проход. — Так. Теперь давай сюда, иди за мной и не смей отставать, ясно?  — Да… Ясно, — я был в растерянности. Почему за мной гонятся эти ротвейлеры? Такие же, как и те, что загрызли отца Джека? Кто они вообще такие?       Всю дорогу я только об этом и думал, не замечая дороги и не особо вслушиваясь в слова паренька в черной фуражке. Кажется, он рассказывал о том, как получил свой шрам, которым теперь очень гордился. Прошло довольно много времени, прежде чем мы дошли до позолоченных пик длинного забора. У ворот стояли двое людей в блестящих черных костюмах. На них были белые воротнички и черные бабочки.  — Эй, господа лакеи, пропустите-ка нас. Мы к мистеру Финчу, с то-ва-ром, — отчеканил довольным голосом Найф.  — Разумеется, сэр. Мистер Финч сейчас завтракает, желаете ли составить ему компанию? — один из лакеев открыл затвор и впустил нас.  — Разумеется нет, сэр, — передразнил его Найф и засмеялся. — Я здесь по делу.  — Тогда я незамедлительно доложу о вашем визите.  — Провожать не нужно, сами дойдем, так что поторапливайся! — Найф нахмурился и подмигнул мне.  — Как вам будет угодно, сэр, — лакей слегка поклонился и поспешил в особняк.  — Зацени, а? Какие они тут дрессированные, пха-хах, — парнишка, довольный собой, вытащил свой любимый нож. По дороге к особняку он то и дело подбрасывал его. От этого было как-то не по себе.       Особняк был большим, двухэтажным, с ухоженным садом. На открытом балконе, уютно устроившись, завтракал этот самый мистер Финч. От прекрасных запахов блюд сразу потекли слюни, однако Найф вел себя ужасно надменно и отказался от приглашения сесть за стол.  — Мистер, я к вам по делу, знаете ли… — Найф не спеша прогуливался вдоль балконного бортика, раскручивая нож то в одну, то в другую сторону.  — Дорогой мой, ну, что же ты делаешь, убери эту гадость с глаз моих! — заохал мистер Финч. — Ты же знаешь, я терпеть не могу вид лезвий!  — Ох, простите, запамятовал… Видно, как и вы о своем недавнем обещании? — он грозно глянул на господина в шелковом халате за столиком.  — Ах, так ты злишься из-за того случая? Милейший, ну, ты же видишь, делаю всё, что в моих силах и даже больше! Между прочим, есть значительные продвижения в лучшую сторону… — он прихлебнул из фарфоровой чашки янтарного цвета чай.  — Вот как? Интересно… Правда, интересно получается. Потому что я их что-то совсем не вижу, мистер. И карман мой пуст, знаете ли, — Найф облокотился на белоснежный столб. Он блаженно поглядел на блестящее лезвие, повернулся и нацарапал на побелке что-то нецензурное.  — Ах! Драгоценный вы мой! Так вы об этом! Простите уж грешного, совсем, видать, стар стал, из головы вылетело, право слово! А ведь сколько раз поганцу Ларри твердил, чтоб сходил да передал вам деньги! Не поверите, вот же бездарь! — легонько стукнул кулачком по столу мистер Финч. — Сейчас же всё исправлю! Ларри! Черт тебя дери! Где тебя вечно носит?! — вдруг прокричал пухлый человек в халате уже совсем другим голосом.  — Я здесь, сэр, — тот самый лакей, что впустил нас, тут же появился у входа на балкон.  — Принеси процент с прошлого товара мистеру Найфу, сейчас же!  — Но-но-но, минуточку, — Найф резко подбежал ко мне сзади, хлопнув обеими руками по плечам. — Видишь ли, я к тебе не только по прошлому делу… Это вот Уильям, оборотень.  — Вот как? Любопытно… — мистер Финч поднялся и начал рассматривать меня со всех сторон. — И кто же это у нас такой хорошенький?  — Беглый. Правда, дворняжка какая-то, скорее всего, — пробормотал Найф.  — Что? Вы о чем? Найф, что происходит? — тревога внутри меня так и бушевала.  — Хм, да, а ничего так. Очень даже любопытно… А с поведением как? Агрессивный? — интересовался мистер Финч.  — Да вроде паинька, а так — фиг его знает, сами понимаете. Тут не угадаешь. Пробовать надо. Ну так что? Договоримся? — Найф крепко придавил меня за шею одной рукой.  — А что по цене?  — Явно больше, чем с прошлого. И предоплата в сорок процентов!  — Ах, да ведь это грабёж, милый ты мой!  — На нет и суда нет! Тогда давай процент с прошлого и мы сваливаем. А то там спрос уже рождается в городе, знаете ли. Экземплярчик-то стоящий.  — Отпусти, эй! — я попытался дернуться, как вдруг Найф молниеносно приставил лезвие своего ножа прямо к моей щеке.  — Дружок, ты посиди пока тихо, дяди дела ведут, не видишь? Или хочешь разукрашенным стать? — от такого тона голоса Найфа по всему телу прошелся холодок. — Ну-ну, не горячись, самородок ты мой! Будь по-твоему. Согласен с предоплатой, но на тридцать процентов, идет? — смазливое лицо мистера Финча прямо-таки лоснилось на полуденном солнце.  — Пф, тридцать пять и по рукам.  — Уф! Разоришь ты меня! Ладно, ладно! Ларри! Где ты, черт возьми?!  — Я здесь, сэр, — лакей никуда и не пропадал.  — Принеси любезнейшему мистеру Найфу его процент за прошлый товар и тридцать пять процентов от нового, сейчас же! — завопил мистер Финч.  — Что здесь происходит? Объясните же! — меня, кажется, снова бросало в жар.  — Прости, малыш, но «товар» у нас ты! И, видишь ли, я уже заключил выгодную сделку. Так что не рыпайся и делай всё, что говорят, понял? — довольно произнес парнишка с ножом.  — Я же не вещь, что за ерунду вы несете?  — Охо-хо, ошибаешься, щеночек, ошибаешься. Такие, как ты — как раз вещи и есть. Вас продают, покупают… Вами пользуются. Все по-разному, конечно, но суть особо не меняется. Я, например, такое не одобряю… Но деньги есть деньги, понимаешь? А жить хорошо всем хочется. Так что ничего личного, ага? — мистер Финч уже пересчитывал бумажки, принесенные лакеем.  — Вы шутите? Как такое… — и тут я вспомнил про то, что мне рассказывали. Про то, что оборотней действительно продают в рабство.  — Вот, пожалуйста. Как и договорились. Прошу, можешь пересчитать, любезный. С тобой всегда приятно иметь дело, Найф, — мистер Финч протянул деньги. Найф на секунду ослабил свою хватку, и я сумел выскользнуть. Но куда? Куда бежать? Прыгать с балкона было действительно высоко. Куча лакеев преграждала путь в особняк. За свои раздумья я дорого поплатился. Найф тут же ударил меня по затылку, отчего я потерял равновесие и упал на колени.  — Быстро, дайте цепь! — крикнул он.  — Откуда ж у меня здесь цепь возьмется? — запаниковал мистер Финч. Я попытался встать, как тут же получил пинок под дых. Вследствие чего на пару секунд остановилось дыхание. В этот момент промедления Найф уже привязывал пояс от халата к моему ошейнику.  — Нате, дальше сами разбирайтесь. Звиняй малыш, — он шумно выдохнул, забрал деньги и вышел. Я хотел позвать его, но голос все еще не вернулся ко мне.  — Ларри! Быстро свяжи ему руки, пока он не очнулся! Проблемный какой, тц!  — Да, сэр.  — И отвези его сегодня же на базу. И смотри, чтоб дали больше, чем за обычного!  — Разумеется, сэр.       Качаясь в повозке, с головной болью и чувством тошноты то ли от удара, то ли от ситуации в целом. Я не представлял, что меня ждет теперь. Было ощущение, что я замер. Будто бы меня парализовало. Как дикого зверя, которого поймали. Я мог винить лишь свою глупость. Лишь себя самого, такого доверчивого, глупого, трусливого мальчишку. Я не смогу никого защитить, раз даже себя не уберег. Со мной действительно столько проблем… Одни лишь неприятности… Даже такой, как учитель Джесс… Из-за меня… И господин Рихтер… Неизвестно, что с ним теперь. А Грета? Она ведь очнулась? Тогда я слышал ее голос. Но ротвейлеры… Что же там произошло… Я даже узнать не смогу. Я жалок. Бесполезен. Может, так оно и должно быть. Может, такова судьба? Даже родители меня оставили, или хуже — бросили, потому что наверняка знали, что толку от меня никакого не будет… Может, я проклят… Или это злой рок? Я не знаю! Не знаю… Ничего не осталось… Не на что больше надеяться… Не во что верить.       Стоит ли говорить о том, что случилось дальше? Ларри привез меня на базу работорговли. Всё верно. Меня продали за неплохую сумму. «Больше, чем за обычного». Когда меня привели ко всем остальным, я ужаснулся. Нас было так много. Оборотней-рабов. Разного возраста, разных пород… И все были исхудалые, избитые, испуганные. От этого становилось еще страшнее. На самом деле, я шел туда с мыслью о том, что надо сбежать. И неважно куда, лишь бы подальше отсюда. Лучше голодать и мерзнуть в лесу, чем быть здесь. Тогда я еще полностью не осознавал, что означает быть рабом.       Пока меня вели через коридор, я насчитал три пункта охраны, плюс еще те, кто у главных ворот. Уже намного позднее я узнал, что на этой базе расположено множество камер, объединенных в секции. Разделение осуществлялось по возрасту. Совсем дети, подростки, молодежь и оборотни зрелого возраста. Последняя была, кстати, наименьшей. Имелась отдельная зона для больных и для карантина, то есть новоприбывших. На пути в карантинную зону мне попадались еще и патрульные. Вся охрана состояла исключительно из людей. Везде дурно пахло и стояла почти гробовая тишина. Если кто-то из детей начинал плакать или скулить, охрана запугивала их руганью или рукоприкладством. Камеры представляли собой холодные большие клетки. Некоторые были завешаны плотной тканью. Из них торчали будто бы безжизненные костлявые руки. Где-то было по пять или семь оборотней, а где-то и по одному. Чем дальше меня вели, тем больше росло во мне чувство парализованности, жуткого страха, какого-то непобедимого инстинкта подчинения. Несмотря на это, я не оставлял мыслей о побеге. Хотя с каждым шагом они становились всё бледнее. Когда же меня толкнули в одну из карантинных камер и захлопнули дверь с металлическими прутьями… Грохот словно выбил в моей голове ответ: «Это невозможно».       Я забился в угол в этой темной клетке с чьими-то блестящими глазами. Нахождение кого-то еще здесь пугало меня сильнее, чем если бы я оказался тут один. Дрожь во всем теле не унималась. И мне безумно хотелось спрятаться, раствориться в этой темноте, как тень. Я хотел принять полную форму, но всё было безуспешно. Чьи-то глаза то исчезали, то появлялись вновь. То с одной стороны, то с другой.  — Эй. Пс, впервые тут? — донесся голос. Я был не уверен, что смогу что-либо произнести, потому лишь судорожно кивнул, не подумав о том, видно ли меня вообще.  — Эй, ты слышишь? Ты не бешеный? Можно я подойду? — голос не унимался. Потихоньку мои глаза привыкали к темноте, но кроме неясных очертаний человеческого силуэта я ничего не мог разглядеть. Не дождавшись моего ответа, это нечто подползало все ближе. И ближе. Пока не очутилось на расстоянии вытянутой руки.  — Эй. Ты привит? — наконец я смог разглядеть висячие, но не длинные ушки. Ровный пробор, волосы до плеч, слегка вьющиеся. Тонкий ошейник на шее. — Эй, ну ты чего? — мальчик-оборотень удивленно склонил голову слегка набок.  — Я… Не бешеный. И привит. В прошлом году был… — прошептал я, подняв голову.  — А, значит, впервые всё-таки, да? — сзади оборотня завилял пушистый хвост.  — Угу.  — Не повезло тебе, конечно… Но ты не горюй. Если будешь хорошо себя вести, то есть шанс попасть к хорошему владельцу, — он вдруг улыбнулся.  — Владельцу?  — Да. Или хозяину, если тебе так больше нравится. Я поменял уже нескольких. Последний был неплохим, знаешь? Даже не бил почти. И ругался не так уж сильно. И нас кормили неплохо. Надеюсь, что и в этот раз повезет…  — А… Почему ты тогда здесь?  — Ну-у… Мне сказали, что я вырос… А владельцу не нужны подростки. Он любит маленьких мальчиков. Так что он продал меня обратно на базу. Посидим в карантине несколько дней, как мне сказали. А потом на продажу.  — Что? Ты… Так спокойно говоришь об этом… Разве тебе не хочется сбежать?  — Сбежать? Зачем?  — Как это зачем? Разве это не ужасно?! Быть рабом, быть вещью, которую можно продать или купить?! — я был ужасно зол. От отчаяния. От безысходности. От пожирающего меня страха.  — Но… Это же нормально, мы все здесь такие. Так уж мы живем. И для этого существуем. Мы же не умеем ничего другого. Словно в подтверждение его словам, все оборотни обратили на нас внимание, приблизились с любопытством к прутьям клеток.  — Что за бред! Как это не умеем? Всему можно научиться, мы ничем не хуже других! Кто это решил?! Я не хочу! Я не должен здесь быть! Это неправильно! Выпустите меня! Откройте! — эмоции захлестнули мой разум.  — Эй, тише, ты чего? Успокойся или нас накажут!  — Это ошибка! Выпустите меня!!! — я неистово вопил и тряс прутья клетки так, что она задребезжала. Вскоре подбежала охрана и вместо разговоров ударила меня палками по рукам и ногам.  — Заткни свою пасть или мы подпортим твое продажное личико! — всё, что я услышал от них. Это разозлило меня еще сильнее, я схватился за конец палки и резко дернул её на себя, из-за чего охранник неслабо приложился к металлу.  — Ах ты гаденыш мелкий, а ну иди сюда! — этот охранник, как я и задумывал, открыл клетку, а я тут же пулей кинулся прямо ему в пузо, сбив с ног. Пока другой хлопал глазами от удивления, я выбежал в коридор, по которому меня вели. Однако уже все взгляды патрульных были направлены только на меня. Я не знал, куда бежать. Потому бежал просто от этих людей с палками, на концах которых были вбиты гвозди. Они торчали со всех сторон мелкими шипиками. Оставляя при ударе после себя на память неизгладимые следы.       Как я ни старался, меня всё же поймали. Шансов, по сути, и не было. За «своенравное поведение» и за попытку побега меня знатно наказали. Я даже думал, что забьют до смерти. Более того. Всем этим я ухудшил своё дальнейшее положение, прослыв, как буйный, неконтролируемый и агрессивный. А что они хотели? Чтобы я сдался без боя? Под сильными эмоциями я снова потерял контроль и, судя по всему, искусал всех, до кого дотянулся. Наверное, в связи с этим, придя в сознание, я недосчитался нескольких зубов во рту… Некоторые даже стали поговаривать о том, что я могу оказаться одним из потомком бродячих волков. Но говорили так, между собой и шепотом. На самом деле… Глупо было полагать, что чудеса случаются. Или то, что Бог не отвернется от того, кто нуждается в помощи. Так что. Вы ошибались, учитель Джесс. Ведь точно также он отвернулся и от вас. Должно быть, как раз в тот день, когда вы решили заботиться обо мне.