Ты вырезал своё имя в моём сердце

      Всё случилось так быстро, при тусклом свете и на расстоянии, что сначала я толком даже не понял, что именно произошло. Еще во время выстрелов прозвучало громогласное «Не стрелять!!!» господина Рихтера, а чуть позже сдавленный вопль. В следующее мгновение я увидел, как один оборотень в форме прислонился к стене, придерживая руками бедро правой ноги. Дольф, судя по всему, успел навалиться на Петермана, чтобы сбить того с ног, поэтому оба лежали на земле. Доберман… Держал офицера с гладкими ушами, одной рукой зажав его шею, а другой — прислоняя вплотную дуло револьвера к его виску.  — Что за чертовщину вы здесь устроили, прапорщик?! Вы в своем уме? — громыхал своим голосом господин Рихтер. — Всем опустить оружие! Немедленно! Все оборотни в форме не спеша стали опускать руки, переглядываясь друг с другом.  — Извините, офицер Рихтер, но у нас приказ свыше… И вам не следует мешать нам при его исполнении. В противном же случае… Ваша отставка будет больше не под вопросом. Понимаете? — прохрипел прапорщик.  — Почему вы преследуете его? Кто отдал приказ?! — у господина Рихтера, кажется, дрожали руки; впрочем, могло просто показаться.  — У вас нет доступа к этой информации, лейтенант. Делаю вам последнее предупреждение. Вы и так укрывали этого щенка почти целый год. Не дурите. Иначе вы потеряете всё из-за этого грязного оборванца! — рычал прапорщик, задыхаясь.  — Я уже достаточно потерял… Поэтому не позволю вам и пальцем его тронуть! — доберман сильнее придавил пистолет к голове оборотня.  — Кх! И как же вы сможете нам помешать? Убьёте меня?  — Я… не убийца.  — В таком случае, это ваши проблемы! Ребята, взять волчонка!       Всё мое тело дрогнуло от этих слов. Все, кто стоял на ногах, бросились в мою сторону. Я инстинктивно стал делать шаги назад, смотря на лейтенанта. Он же отпустил прапорщика и уже было погнался за оборотнями в форме, крича мне:  — Уильям, уходи отсюда! Бегом! — как за его спиной раздался выстрел, и он остановился. Затем пошатнулся, сделал еще пару шагов вперед и опустился на колено, прижав руку к груди. Я почувствовал, как мои глаза широко распахнулись, я закричал и ринулся вперед, к нему. Думая только об одном: «Только не снова, только не это». Добежать до добермана я не успел, меня схватили за руки и крепко держали. Я пытался вырываться, кричал, царапался, кусался и отбивался, как только мог, но все было бесполезно. Во мне билось бессилие. И я это осознавал. От этого кровь закипала сильнее, злоба, казалось, была готова вырваться наружу, чтобы разнести всё вокруг. Чтобы спастись. Или спасти? Еще секунда и переключатель бы сломался. Но в этот момент появился Дольф. Он стал наносить каждому точные удары своей рукой и ногами так, что они скоро ослабили хватку, и я сумел вырваться. Меня не волновало, что происходит вокруг. Больше я не смотрел ни на кого, кроме добермана, склонившего голову вниз.  — Господин Рихтер! Пожалуйста… Господин Ри… — подбежав к нему, я схватил его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза, но мой взгляд зацепился за темное пятно, постепенно увеличивающееся на его кителе в области груди с правой стороны.  — Уильям, послушай… — он вдруг закашлялся. Затем положил руку мне на плечо и поднял голову. На его губах поблескивала кровь. — Тебе надо уходить… Поспеши… — он улыбнулся грустной улыбкой, от которой стало невыносимо больно.  — Нет… Нет, пожалуйста, я не могу… — я был готов разрыдаться, как маленький ребенок. — Я не могу вас тут бросить… Петерман, он же врач, он вам поможет, сейчас, — я стал мотать головой в разные стороны, чтобы найти доктора.  — Уильям! Возьми себя в руки! — строго произнес доберман, вцепившись в мое плечо. Глаза его были до жути черными. Снова кашлянув, он вытер губы другой рукой и сказал:  — Я ужасно поступил. Я совершил непоправимую ошибку. Из-за своей трусости… И слабости… Я надеюсь, что ты сможешь простить меня. Когда-нибудь… Но сейчас. Ты должен бежать. Сейчас нет другого выхода, Уильям. Пожалуйста, не дай им добраться до тебя. Ты должен… Иначе его смерть будет совсем напрасной, понимаешь? — Гх… Я не… — мое сердце разрывалось от боли. Но я все понимал. Потому резко бросился к нему и крепко обнял.  — Я обязательно найду тебя. Обещаю, — прошептал он, похлопывая меня по спине.  — Я не дам им себя поймать, а вы — не смейте умирать, или я вас ни за что не прощу! Никогда! — вытерев слезы, я помчался сквозь потасовку из оборотней в темный тоннель. К свободе. К одиночеству. К неизвестности.        Пробежать я смог недолго. И большую часть прошел пешком. Ноги дрожали, страх все никак не унимался. Однако тоннель вскоре подошел к концу, на что я и отвлекся. Передо мной возникла деревянная старая дверь с засовом, который я поспешил отпереть. Дверь оказалась сильно отсыревшей, так что поддалась с большим трудом. Мне пришлось налечь на нее всем весом, из-за чего я вылетел наружу. Меня тут же обдало прохладным ветром. В нос ударило множество запахов, из-за чего я расчихался. Как же давно я не видел неба. Сколько же я пробыл в лаборатории? Недели две? Месяц? Неужели так много? Было похоже на окончание лета. Или уже началась осень? Я оглянулся по сторонам. С обеих сторон были невысокие каменные стены. Вокруг валялись банки, бутылки, бумажки, обертки и кучи другого мусора. Похоже, про эту дверь давно все забыли. На каменных стенах цвели лишайники и плесень. Впереди виднелась мощеная дорога. Я осторожно приблизился к краю стены. Судя по всему, здесь находилась какая-то улица. И влево, и вправо по обеим сторонам плотно располагались двухэтажные дома с небольшими окнами и плоскими крышами. Отовсюду доносился ужасающий запах сырости, гнили и мусора. Кое-где виднелись люди и оборотни, кто-то из них сидел или лежал прямо на дороге из неровных булыжников. Я вспомнил, что всё это называют «трущобами». И где-то здесь мне надо найти мистера Бутса. Нигде не было ни одной вывески. Только какие-то корявые черные надписи. Я сглупил, что не взял походный мешок, который выпал у меня тогда из рук. Найти этого мистера — было теперь моей единственной надеждой на спасение. Но могу ли я спокойно выйти в таком виде? Как ни посмотри, но белая рубашка и штаны, пусть и грязные со всех сторон, а все же бросались в глаза. В этом черном городе я буду слишком выделяться. Я уже было решил обернуться в полную форму, как вдруг заметил какие-то лохмотья в углу около двери. В них оказалась весьма большая темная тряпка с мрачным рисунком, которую я смог кое-как накинуть на плечи и завернуться в нее до колен. Спрятав уши на всякий случай и опустив голову, выскочил на улицу.       У меня получилось найти дом сапожника, но к тому времени уже вовсю светила луна. Это поселение оказалось небольшим. За время поисков я успел пройти его вдоль и поперек. Несмотря на это, ноги изрядно замерзли и саднили, так как я бродил босиком. Я так обрадовался и выдохнул с облегчением, когда увидел дряхлую вывеску в виде сапога и молотка. Но радость была недолгой, так как свет в окнах не горел. Постучаться было неловко, не хотелось беспокоить хозяина в такой поздний час, но холод и голод пересилили глупую вежливость. На мой стук никто не ответил. Я постучал еще. И снова в ответ тишина. Через несколько попыток, я решил, что хозяина нет дома, либо он очень крепко спит. К этому времени безумная усталость дала о себе знать. Мои веки так и норовили опуститься. Поэтому в итоге я поплотнее завернулся в тряпье и устроился прямо у двери, надеясь, что утром все наладится. Но на утро меня ждал тот же результат. Я не знал, что мне делать. Хотелось пить. Есть. Хотя бы немного. Хоть что-то. Я видел место, где располагались закрытые лавочки. Наверняка теперь они откроются, и может быть, кто-нибудь даст воды. Хоть один глоточек. Может, и узнать что удастся. С таким настроем я отправился к торговым лавкам.        Они действительно были уже открыты. Продуктов было немного, но все они казались свежими и очень вкусными. Однако, приблизившись к одному из прилавков с фруктами, я и слова сказать не успел, как получил прямо по голове чем-то тяжелым. Хозяин лавки начал громко ругаться и прогонять меня, обзывая грязным вором и попрошайкой. Я ужасно испугался и ринулся прочь. Спрятаться хоть куда-то и побыстрее, так как мои уши тут же появились от волнения. Я влетел в один из узких проходов между домами. Таких закоулков здесь было очень много. Некоторые сообщались между собой, образовывая целые лабиринты. Аккуратно потерев место удара и ощутив, как там нарастает шишка, я огляделся. Пить хотелось ужасно, в отчаянии я уже даже был согласен на воду из лужи. Но, кажется, дождей здесь не было несколько дней. Хотя везде обитала сырость. Накатывал опять страх от бессилия и одиночества, хотя я и вспоминал слова господина Рихтера. Я был уверен, что он выполнит свое обещание. Иначе и быть не может. Но мне надо дождаться его. Где-нибудь здесь… И тут до меня донеслись чьи-то голоса и смешки. Где-то совсем недалеко, в глубине закоулков, там, на другой стороне. Я поспешил туда. Приблизившись, мне удалось понять, что это голоса нескольких мальчуган. Притаившись за углом, вскоре я смог их увидеть. Их было трое. Они яростно грызли огурцы, смеясь. Один из них, который был выше остальных, активно изображал что-то руками, отчего двое хохотали до слез. Все трое были в грязной, рваной одежде, сношенных ботинках, с отросшими, скомканными волосами. Их лица и руки были тоже перепачканы. Кажется, все они были людьми. Засмотревшись на них, я не сразу отреагировал, когда высокий мальчик вдруг обернулся и прокричал, что мне от них надо. Я растерялся, так как почуял их враждебность. Улыбки исчезли, брови нахмурились. Я молча стоял, тупо смотря на них.  — Парни, парни, глядите! Оборотень! — прокричал мальчик с рыжими космами, тыча в меня пальцем.  — Да ну! Эй, ты откуда тут взялся, а? — высокий парнишка неспешно приблизился ко мне. За ним подтянулись и остальные.  — Я… Тут случайно. Ищу кое-кого, — промямлил я.  — А мы тут все случайно, прикинь? — и парни загоготали. — А детей оборотней у нас сейчас редко увидишь. Ишь ты. Чистенький какой. Ты сбежал?  — Ну, вроде того… Извини, ты не знаешь, когда вернется сапожник? Мне нужно с ним встретиться, — я посмотрел ему в глаза. Они были стеклянно-голубые.  — Бутс, что ли? Ха! Это ты промахнулся, — и парни снова засмеялись, — его уже давно тут нет. Уехал куда-то.  — Как уехал…  — Как и все те, кто может себе это позволить! — очередной хохот.  — Что же мне теперь… Делать… — от ужаса я пошатнулся и оперся о стену.  — Хм, хм. А что умеешь? — он прищурил глаза, доедая огурец.  — Умею? — не понимал я.  — Ну да. Карманничать там, или вылазки за едой проводить. Чинить, может, что-то или горшки лепить, не знаю. На криминал не ходим, так что с наркотой — мимо. У тебя вон, смотрю, ошейник. Ты чей-то? Если можешь — лучше к хозяину возвращайся, а то тут база недалеко, гляди, сцапают — на всю жизнь попадешь!  — Что?.. — я был в полном недоумении. Голова начала болеть, а щеки горели.  — Эй! Плешивые! Вы там совсем обнаглели?! Опять, небось, одни всё сожрали втихушку?! А кто о младших будет думать, а? — раздался женский голос издалека. Я хотел посмотреть, но в глазах как-то все стало расплываться.  — Чего? Да нифига! Ты чё, проверять пришла, что ли? Мы, это, задержались просто, правда, парни? — все стали поддакивать. — Из-за этого вот! Оборотень, прикинь?  — Да ладно? Ну-ка, двинься, — высокий парень отскочил в сторону и передо мной предстала неясная фигура.  — П-простите… — мне было так плохо, что я уже не в состоянии был ровно стоять, потому начал нелепо сползать вниз по стенке.  — Оболтусы! Вы что не видите? Ему же плохо! Ну-ка живо помогли мне! — прозвенел высокий голос прямо рядом со мной. Я почувствовал прохладную руку у себя на лбу.  — У него жар, давайте, помогите перенести его к нам.  — К нам? С фига ли? Он странный какой-то, вообще не местный, зачем нам… Ой! Ты дура, что ли?! Больно же! — вопил высокий мальчуган.  — Тупые вопросы не задавай потому что. Сказала же, взяли и помогли дотащить его, быстро!  — Тц, да мэм, — ответили все хором. После чего меня с двух сторон взяли под руки и куда-то повели. Я смутно помню, как мы добрались. В себя я пришел, когда лежал на деревянном полу, накрытый тряпьем. Рядом стояла чашка с отколотой ручкой. Я тут же вскочил и схватил ее двумя руками, чуть было не пролив воду в ней. Это была самая вкусная вода за всю мою жизнь. Тут я услышал шушуканье. В комнате лежало несколько человек, но они, кажется, спали. Из дверного проема выглядывало несколько чумазых лиц с большими глазами. Они разбежались, как только я их заметил. Через минуту в комнату вошла девушка. Очень стройная, с длинными русыми волосами, заплетенными в косу лентой. Она выглядела взрослой; её глаза выражали усталость и потайную грусть.  — Ну, и как ты? Пришел в себя? — она протянула руку и снова дотронулась до моего лба. — О, жар спал. Это хорошо. Как тебя зовут?  — Уильям. А вас?  — Можешь звать меня Клэр. Так. А теперь расскажи, откуда ты? Где твой хозяин?  — У меня нет хозяина. Я был… В лаборатории. Мне сказали прийти к мистеру Бутсу… — я сомневался, что можно рассказывать, а что нет. Ведь меня предупредили никому не доверять.  — Лаборатории? Чего? — она разглядывала меня с явным непониманием.  — Но. Тот мальчик сказал, что мистер Бутс уехал. И я не знаю, что мне теперь делать. Могу ли я… Временно побыть здесь? Я могу мыть посуду или убираться…  — Пфха-ха-ха, ну да, не свезло тебе, — смеялась Клэр. — Прости-прости, просто ты такой чудной! У нас тут таких не водится. Оборотней тут почти не осталось. Тем более бездомных.  — Это район для людей? — спросил я.  — Нет, что ты. Это общая территория… Пристанище для всех. Что ж… Остаться, конечно, можешь, но придется много работать. Как видишь, у нас здесь все что-то делают. Живем общиной, как большая семья. Заботимся друг о друге, потому что остались одни. Работа не сахар, сразу скажу. Кто в состоянии, постарше и на ногах — на подработках в городе. Грузчиком или уборщиком, если возьмут. Есть пара наших на рудниках. Но там сила нужна и выносливость. Ты не из таких явно. Кто попроворнее — карманничает или еду ворует по возможности, если туго совсем.  — Ворует? — я ужаснулся.  — Ну да, а по-другому не выживешь. Тут у нас жизнь такая. И люди нас не любят, так что особо на глаза не попадайся, забьют. А ты и так хиленький какой-то. Болеешь чем-то?  — Да нет… Подождите… Я не смогу. Воровать, — я посмотрел ей в глаза.  — Тогда найди себе то, с чем можешь справиться. Иначе ничем помочь тебе не смогу, извини. У нас даже дети малые пользу приносят, а нахлебников кормить никто не будет, — она отвернулась и направилась к выходу. — Дам тебе на подумать пару дней, а там — решай. С нами ты или сам по себе.       Пару дней. За эти пару дней я узнал, что в общине живет немало людей. Однако большинство из них — совсем дети. Каждый и в самом деле вносил свой вклад в их общую семью. Жили они все в заброшенном доме, где толком ничего и не было, кроме старой железной печки и забитых досками окон. Условия очень… Пугающие. Я и не подозревал, что где-то есть такая жизнь. Все они оказались выброшены, как ненужные вещи. Кто-то лишился семьи и дома по воле судьбы, кто-то бежал от плохой жизни, на их взгляд. Атмосфера была угнетающей, так как были еще и те, кто болел. Неизвестно чем. И как долго. Лекарств никаких не было. И тот, кто был слаб — просто медленно умирал. Я был в ужасе от происходящего вокруг. Настолько, что не мог спать. Постоянно кто-нибудь плакал или стонал от боли. Никто не был со мной дружелюбен, но и видимой ненависти тоже никто не выказывал. На меня лишь бросали любопытные взгляды. Помимо трех мальчиков, которые помогли меня притащить, здесь было еще четверо парней старшего возраста. Самый жуткий из них был небольшого роста, со шрамом на всю щеку, все время носил черную фуражку. От его взгляда пробирал озноб. Казалось, что он может кинуться в любую секунду и перерезать мне горло. Потому что он все время игрался со своим ножом. Я старался избегать его. Но когда я выспрашивал о вариантах работы у знакомых мальчишек, они лишь разводили руками, отправляя меня в город на поиски или… Советовали спросить у того устрашающего типа. Он занимался распределением «ролей» в доме, а также делил «добычу». Никто не знал, чем он занимается, но после своих вылазок, он всегда возвращался с деньгами. Никто не знал его имени. Все называли его просто Найф. С ним мне меньше всего хотелось связываться, потому сначала я отправился в город. Однако, потратив день на поиски работы, я так ничего и не добился. Зато был побит и обруган несчетное количество раз. Бездомных здесь действительно презирали. Никто не хотел связываться с оборванцем. А я сейчас был одним из них. Я был очень подавлен и голоден.       На ужин обычно собирались все, кто был в доме. Сперва накладывали старшим, потом младшим. Больным — в последнюю очередь. Я сидел на своей лежанке из тряпья, пытаясь отвлечься от запахов съестного, и глотал слюни. Когда пришла очередь кормить больных, Найф направился в мою сторону. Он наклонился и протянул миску, подмигнув. Я не решался брать.  — Бери, когда дают, щенок, — он оскалился с блеском в глазах.  — С-спасибо… — я медленно взял миску, ожидая подвоха. — Но я пока не нашел работу…  — Ясное дело, — он присел рядом, облокотившись назад руками. — Кто захочет брать таких, как мы. Грязных, голодных воров, ха! Я стал потихоньку пробовать почти пустой луковый суп. Он был еще теплый, совсем не соленый, почти безвкусный. Но я был так счастлив вновь почувствовать себя сытым. Хоть ненадолго.  — Слушай… Если серьезно, я знаю, как срубить приличную сумму. И ты мог бы мне помочь, — он повернул голову ко мне, пристально вглядываясь в мой ошейник. — У тебя ведь нет хозяина, да?  — Нет, никакого хозяина у меня нет. Это просто подарок от брата, — я не понимал, к чему он клонит.  — Отлично. Тогда… Как насчет того, чтобы помочь нам всем? На эти деньги мы сможем купить не только еду, но и лекарства. Боюсь, вон те двое долго не протянут, — он вздохнул, глядя на двоих сироток с распухшими, красными лицами, то и дело кашляющих и плачущих от боли.  — И что же это… За работа? Я смогу с ней справиться? — в конце концов, он предлагал хоть какой-то выход.  — Да пустяковая! Тебе всего-то и нужно будет просто составить мне компанию на переговорах. Что-то вроде поддержки, — он поднял брови и его лицо расплылось в улыбке.  — Переговорах? Просто побыть?  — Да. Видишь ли, я веду важные дела за городом… И устраиваю переговоры, чтобы обсудить все тонкости, смекаешь? Я уже поспрашивал всех ребят, но они чертовски заняты! Обычно меня сопровождает Клэр, но она такая уставшая в последнее время, я хотел бы дать ей отдохнуть немного, как считаешь? Она заслужила небольшой отдых, а?  — К-конечно, пусть отдыхает. Если тебе надо просто составить компанию, то… — я чувствовал, что здесь что-то не так, но не смог отказать ему. В конце концов, им действительно нужны деньги. — Если это просто встреча, чтобы обсудить дела…  — Вот и прекрасно! Ты мне сразу понравился, дружище! — Найф схватил меня за плечи и сильно похлопал по спине. — Молоток! Тогда завтра с утреца и отправимся.  — Завтра?  — Ну да, чего тянуть-то. Нам же срочно нужны лекарства, помнишь? Или у тебя есть какие-то дела? — он угрожающе ухмыльнулся.  — Нет, вовсе нет, — я отвел глаза.  — Вот видишь! Не будем тратить время впустую. Завтра мы разбогатеем! Ха-ха-ха! Хорошей ночи, дружочек, — заливисто хохоча, он отправился восвояси, оставив меня в сомнениях и беспокойстве.