О любви, глупости и кошках.

«Ну и ладно, с кем не бывает, ну?», — думает Саске, брезгливо выуживая из под кровати заплесневелую упаковку вскрытого рамена. Косится на кресло с торжественно развалившимся в нем Узумаки, довольно хрустящим упаковкой чипсов и активно комментирующим очередной фильм, сыплясь крошками во все стороны и почёсывая заросшую щеку. Нервы сдают, сдаёт позиции и Наруто, стремительно отращивая солидную бородку и пивное пузико — так держать, спасибо месячному отпуску. «Устал человек, господи, дай мне сил», — умоляюще шепчет Саске на второй день затянувшихся выходных, запрокинув голову к потолку и молитвенно сложив руки у груди. С кресла раздаётся чертыхание, а следом за ним шипение разлитой газировки. Тёмное пятно на белом ковре разливается с такой же стремительной скоростью, как и ужас в глазах Наруто. Светлые брови взмывают до самой челки, всем своим видом семафоря, мол, не я это, оно само, честно. Учиха давит страшную улыбку, разворачивается на сто восемьдесят градусов на пятках и чётким шагом топает за шваброй. Сам же просил, чтобы выходной наконец взял, ладно тебе, потерпи совсем чуть-чуть, умоляет себя Саске, вспоминая замученный вид Наруто и свою просьбу отдохнуть как следует, одновременно выуживая злосчастную тряпку из полки под раковиной. Раздается треск сломанной ножки старинного кресла — ещё от дедушки достался, громогласный мявк пугливой кошки, а за всем этим последовала пугающая тишина. — Я все починю! — задушено сипит Наруто из зала, а затем слышится громкий топот босых ног по паркету. Саске бессильно стукнул шваброй по кафелю, заодно приложившись об него же и лбом. Холодная плитка, словно сочувствуя несчастному человеку, с печальным хлопком отвалилась от стены.

***

— А давай приготовим кексы? — заявляет Наруто в пол четвёртого утра, бессовестно растолкав Саске, довольно подпирая щеку рукой и нетерпеливо дёргая чужое плечо. — Какие ещё кексы, идиот? — Саске настойчиво отпихивает его от себя и зарывается головой в подушку, — Заткнись и спи, — приглушённый голос срывается на раздражённое рычание. — Шоколадные, — Наруто смотрит на него, как на дурачка, но быстро спохватывается, — Не парься, я все продум... — Ты умеешь готовить кексы? — Нет. — Разговор закончен, — Саске самодовольно хмыкает и отворачивается к стенке, купаясь в лучах собственного главенства и превосходства в их отношениях. А через двадцать минут, шатается по улицам в поисках круглосуточного магазина и шоколада, озираясь по сторонам и матеря все на свете, отчаянно зевая во весь рот. Ещё через двадцать, хмуро сидит за столом, сверля тяжёлым взглядом приунывшего Наруто, когда во время готовки у них вырубили свет и духовку, собственно, тоже. Шоколад честно поделён на две половинки и запивается отвратительным соевым молоком. — Ну, ничего. В следующий раз, мы обяз... — Наруто. — А? — Заткнись. Пожалуйста. Узумаки послушно замолкает и печально хрустит последними сладкими дольками, отмечая про себя, что нужно бы выключить духовку, как с громким шумом врубается вся техника, а над головой загорается люстра. Саске оглядывается на упаковку с шоколадом и предсказуемо находит лишь оставшиеся крошки. Духовка издевательски гудит и пышет жаром. Наруто неловко присвистывает и скашивает глаза к окну, делая вид, что убийственного взгляда Саске он не замечает, и вообще, никаких Учих не знает. За окном занимается рассвет. Узумаки с чувством выполненного долга шурует спать, а Саске плетётся за офисной рубашкой, заодно врубая кофеварку.

***

Редкие прохожие с ужасом отшатываются к краю тротуара, покрепче сжимают сумку в руках и торопливо семеня ногами в противоположную сторону. Японско-канадский тандем вытаптывает себе дорогу вперёд, покачиваясь во все стороны и горланя народные песни, восхваляя кленовый сироп и хоккейные клюшки. Точнее, японская часть тандема яростно пыталась зажать нерадивому спутнику рот, в то время, как сам спутник упорно кусал подставленную ладонь и придумывал всё новые композиции во славу Родины. Давай встретимся с моими друзьями, говорил он, я стёкл как трезвышко, отвечаю, заверял он. Саске от столь заманчивого предложения отказался, предпочитая остаться дома и насладиться обществом себя любимого. Настойчивое пиликание мобильного нарушило всю идиллию, когда из трубки донёсся нетрезвый и совсем слегка флиртующий голос Ино: — А Наруто нажра-а-а-лся, — довольно доложила она, пьяно хихикая в трубку и характерно растягивая гласные, — А я вот, телефончик твой доста-а-ла. Через полчаса, взъерошенный и злющий Саске был на месте. Ино, как оказалось, была отбуксирована домой Саем, отчаянно сопротивляясь и выкрикивая последние три цифры выветривающегося из памяти номера. Наруто нашелся за барной стойкой, притянувший к себе испуганного бармена и доверительно вещающий о мучительных родах горячо любимой кошки. — ...страшные, как война. Полулысые, скользкие и хвост, как у крысёныш...Саске! Приметив Учиху, тот резво подскочил с высокого стула, запутался в ногах, ловко восстановил равновесие и понёсся вперёд, взбудораженно икая и заваливаясь на него всей своей нелегкой тушкой. Облизал его взглядом, оглянулся на растерянного бармена и важно вздернув нос, довольно чётко для бухого отчеканил: — Тебе до него, как до Луны на костылях, понял, да? После чего, под аккомпанемент хмуро извиняющегося Учихи, пошел к выходу. — Я оставлю тебя у ближайшей мусорки, если ты не заткнешься, — злобно цедит Саске, подтягивая сползающего Наруто повыше и все ещё зажимая рот. — А я тебя лблу! — невпопад отвечает он, отрывает ладонь от лица и влажно проезжается губами по щеке. Рассвет он встречает у вонючего контейнера, открывая глаза и натыкаясь на хитрожопого бомжа, нагло выуживающего мобильник у него из кармана и что-то напевающего себе под нос. Кажется, что-то про клюшки и ненавистный сироп.

***

— Ну и уйду. — Иди. — Ну и уйду! — Иди. Наруто задумался на секунду, насупился ещё сильнее и осторожно спросил: — И че, а вот если серьёзно уйду, не жалко? — Не уйдёшь же. — А вот и уйду!! Соседи уже битый час вслушивались в происходящее этажом ниже, свешиваясь с балкона и периодически пошикивая друг на друга. Наруто, встретивший незабываемое утро на холодном тротуаре, умудрился заболеть в свой единственный отпуск. Саске совесть не кусала. Его, вообще, кусать опасно. Сразу несварение. Учиха всучил ему градусник, отобрал пульт от телевизора, дал большой и тёплый апельсин, не забывая, впрочем, вставлять ласковых люлей за то, что себя не бережёт. Заволновалась совесть, подумал Наруто, и где ты была, предательница, когда хозяин твой меня на улице в октябре оставлял? — Я тебя предупреждал, — словно читая его мысли, говорит Саске. — А я тебя спрашиваю, что ли? — сразу же заартачился Наруто. — Спрашиваешь, — серьезно так, спокойно, — У тебя на лбу все написано, когда долго думаешь. Тебе вообще думать противопоказано. Нашелся тут, великий телепат. — А если бы я умер? — Не драматизируй. — Эй, у меня, вообще-то, мобильник чуть не отжали! — Как показала практика, ты все равно не умеешь им пользоваться по назначению. — Злой ты, — Наруто громко шмыгнул и пнул пяткой Учиху в бок, — Уйду от тебя, мудак косматый. — И я тебя люблю. Наверху громко запищали, особенно эмоционально всхлипнули и сверху к ним прилетел несчастный кактус, свалившийся с чужого балкона и рассыпавшись горстями земли. — Гоша!! — завопили с верхнего этажа с холодящим душу акцентом, а затем, на лестничной площадке раздался громогласный топот. В дверь позвонили, напросились внутрь, представились "Mashen'koy" и маниакально блеснули очками на конопатом носу. Собрала Гошу в совок, тысячу раз кивнула, все бормоча режущее слух "arigato", смерила обоих оценивающим взглядом и кивнула ещё раз, делая какие-то собственные выводы. Перед уходом, за руку утащила обалдевшего от такого напора Саске из комнаты, долго-долго желала удачи, в чем — непонятно, ещё раз поправила очки и рванула за дверь, благодаря за "вдохновение". Всю последующую ночь, выходя на балкон, можно было слышать торопливый стук клавиш ноутбука и судорожное бормотание, отдалено напоминающее "...Муза — сволочь, вот же стерва...".

***

— Рядовой, доложить обстановку. Приём. — Займись делом, идиот. Мы не будем играть в разведку. — Ну, Са-а-аске. — Нет. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожал.. — Всё чисто. — Саске, — настойчиво. — Всё чисто, товарищ капитан. — Саске,— ещё настойчивей. Из рации донёсся раздражённый вздох. — Всё чисто, товарищ капитан. Приём. Наруто довольно хмыкнул и прервал связь. То-то же. Саске натянул каску пониже, ещё раз огляделся и проверил ружьё на наличие шариков с краской. Где-то неподалёку он видел Темари с Шикамару и, если брать в расчёт невероятную лень последнего, то можно с уверенностью сказать, что далеко они не ушли, если вообще хоть немного сдвинулись с места. Ино с Саем выбыли из игры ещё двадцать минут назад, чуть позже Хинаты и Сакуры. Значит, из серьёзных противников остались только Тен-Тен и Неджи. Их флаг, кстати, очень выгодно остался без присмотра прямо перед глазами. Осталось только найти Узумаки, резво ускакавшего в непонятном направлении ещё в самом начале игры, и победа у них в кармане. Долго искать не пришлось. — Саске, даттебайо! Где тебя носит? — Обернись, недоумок. И, поверь, я почти на сто процентов уверен, что в твой выпяченный зад сейчас целится кто-то из команд, так что, будь добр, втяни его обратно за коробки. Наруто обернулся, послушно заполз поглубже и кивнул в сторону чужого флага. Активно зажестикулировал руками, махаясь и создавая слишком много шума, выпятил глаза и, догнав, что это смотрится совсем не так, как в крутых боевиках, оставил попытки. В двадцати метрах от них прогремели два выстрела, следом раздались изощренные ругательства и глухой звук удара. Шикамару высунулся из-за коробок, миролюбиво подняв руки и волоча за собой матерящуюся Темари. Во всей этой суматохе, Наруто, под обалдевший взгляд Саске, профессионально перекатился ближе к флагу, тут же вскочил на ноги и за секунды оказался у цели. Махнул рукой, подзывая, и самодовольно скорчив рожицу, указал на свой телефон. Ладно, заслужил, подумал Саске, улыбаясь в камеру на фоне чужого флага и уже представляя хвастливые подписи в профиле у Узумаки. «А вот нихуя», — гаденько хихикнула чуйка и им в шею уперлось прохладное дуло. — Маркеры на место. Руки перед собой, — раздался над ухом самодовольный голос Неджи. Рядом раскачивалась с носка на пятку Тен-Тен, шкодливо щурясь и не менее шкодливо сдавливая курок. Сакура восторженно зажала носокровь, наблюдая за играющими от злости желваками на скулах Саске, а Хината пропищала извечное "Наруто-кун". И уже потом, когда довольные победители и чуть менее довольные проигравшие рассаживались по машинам, Наруто виновато законючил: — Ну, с кем не бывает, фотку на память хотел, понима... — Наруто. — Чего? — Тебе на работу завтра, ты помнишь? С соседнего сиденья раздался отчаянный вой и просьбы не напоминать, а Саске от души, с чистым сердцем, совершенно удовлетворенно и с чувством абсолютной справедливости растянул губы в улыбке.