Агапэ, Сторге и Филия

весна, 2025 год

      Ей снится, что они все устроили вечеринку по случаю выхода книги. В колонках только любимая музыка, много гостей, друзей и знакомых, коллег и партнёров, вкусная и полезная еда.       Лиза* и Юля** хохочут вместе с Алисой над шуткой Сэмми***, и они вчетвером чуть ли не складываются пополам от смеха. Сэмми кладёт Алисе руку на плечо и мягко улыбается. Взгляд Лизы вдруг находит за их спинами кого-то. Алиса поворачивается и видит его, стоящего рядом с Олей Маркес. Он салютует бокалом с шампанским, признавая её талант писателя. Признавая весь её талант…       Алиса просыпается одна, в квартире в Москве. Она не помнит, но твёрдо знает, что во сне он подошёл к ней и попросил расписаться на экземпляре книги.       На самом деле, книжка выходит в свет в конце мая, а сейчас, в конце апреля, Алиса вносит поправки в макет и предисловие. Эта книга важна для неё. Эта книга о важном этапе её жизни, о важных изменениях.       Кажется, что весь город утопает в зелени. Окна открыты, потому что тепло и даже жарко. Алиса помнит ощущение, с которым засыпала вчера: мир изменится. Такое чувство раньше бывало от встречи, но никогда от её предвкушения.       И она закрывает глаза, и нет, не видит, а чувствует рядом его. Она не сможет нарисовать, но всегда сможет узнать. Мир, где есть тот, кто тебе до определённого дня не виден, но кто точно существует и чувствует то же самое, или… не чувствует. А возможно в этой главе жизни Алиса сама ничего не ждёт и не ищет, ей просто нравится путешествовать между мирами и видеть смысл там, где его не видят другие.       Теперь Алиса понимает, что любовь бывает разная, и да, она любит и сейчас, но не совсем так, как нужно. Нет так. Не такой любовью, когда ты распадаешься на миллион кусочков и собираешься обратно в сияющий вихрь, и не такой, когда каждую секунду ты хочешь умереть, перестать быть от невозможности. Ведь Алиса умеет так любить, так любить, но этого никто не узнает, потому что в реальности всё просто и для разной силы вещей почему-то придуманы одинаковые слова. Их лучше не говорить, чтобы тебя не поняли неправильно. Не поняли так, будто знают, о чём ты говоришь.       Она вспоминает о Доме вне видимого, где тысячи комнат, где можно встретить кого угодно, где навсегда она осталась со своей парой и где всё возможно. Где они танцуют... Дом, где можно укрыться от реальности. Но лучше, если бы она проводила в последней больше времени, потому что реальность – то место, в котором всё и происходит, где нужно находиться. Жить.       Алиса твёрдо знает, что нельзя быть в двух местах одновременно, чтобы тебя не разорвало на две части. Потому что Алиса помнит и знает, как важно оставаться целым. Целым человеком.       Пик.       - Тебе нужен этот светло-серый диван или я могу его купить? Жду уже три недели, Аль. Вадим очень хочет его. И кстати в четверг приеду за обложкой для альбома!.. Перезвони.       Пик.       - Алиса, привет, это мама. Спасибо за кухню. Всё доделали. Я просто кайфую. И за шубу. Она идеальная. Даже носить жалко. До зимы ещё далеко… Позвони, как получится. Кстати я всё же взяла того кота. Ты была права.       Пик.       - Аля, в январе, получится у всех наших. Ты как? Ещё всё в силе? Думаю, даже Сёму и Андрея выцепим. Реджина с Лёней прилетят из Китая, Яна их подхватит в аэропорту. Потусим!       Пииик.       - Это я. Не забудь, какой сегодня день. Да ты и не забыла… Фуууф… Всё будет хорошо, девочка.       Последнее сообщение Алиса оставила сама себе. Речь о выходе четвёртого альбома Мирона. Третий в конце 2021-го года вызвал как всегда неоднозначную реакцию, но был так ожидаем и совершенно отличался от предыдущего материала, что не мог не разжечь интерес к персоне Мирона заново. А после... после в стране было не до концертов и альбомов.       С февраля 2022 года до конца 2024 в России было тяжело всем, да и за её пределами тоже. Но несмотря на боль от происходящего почти на клеточном уровне, Алиса осталась в стране и вместе с ней прожила всё. А он уехал. И это было даже хорошо, она успокоилась. А потом Мирон резко ворвался в её жизнь, как и в общее инфополе, с новыми песнями, с этими красивыми серенадами, мировым туром и гражданской позицией. И когда всё улеглось, когда большой русский медведь утих, он выпустил свой четвёртый альбом. Альбом возобновил острый интерес медиа к его персоне, Фёдоров наконец дал большое интервью...       Её редакция идёт на презентацию альбома, которую организовал другой журнал издательства Condé Nast Россия – GQ. Целый вечер в честь её пары. Алиса не знает, идти ли.       Маша**** точно заметит, если её не будет там. Она даже не думала, что после института всё же свяжет жизнь с журналистикой на такой долгий срок, но вот она здесь, в Москве, что ещё необычней. Алиса до сих пор верит, что попала в Vogue Россия по волшебству.

***

      Мирону кажется происходящее чем-то вроде утрированного прошлого: снова звон фужеров, снова рукоплескания за альбом, ему кричат и твердят о гениальности, ему приходится кивать и улыбаться незнакомцам. И если десять лет назад голова бы вспухла от волны внимания, то сейчас он невероятно спокоен. Спасибо терапии.       Его самый долгий и серьёзный роман, который едва не перерос в семью, кончился около четырёх лет назад. Они перестали общаться. Ему обычно удивительным образом удавалось остаться с бывшими друзьями. Только не с Дилярой. И не с Алисой. Хотя… была ли она бывшей? И была ли вообще? Слишком многое произошло с ним за эти пять лет.       «Она была, она была...»       Однако он рад, что сегодня вечером Диляра будет здесь. С ней всегда спокойнее, а этот глазированный мир актёров, моделей, художников и музыкантов, одетых в красивую одежду и украшения, не пугает. Диляра будто не даёт ему забыть, что они все тоже всего лишь люди.       С самого утра он думает:       «Она будет там. Она должна быть сегодня там. Её не может там не быть…»       Мирон прекрасно знает, что вся редколлегия всех журналов Condé Nast Россия будет на презентации, как и многие его коллеги по индустрии, знакомые и друзья. Он постарался для этого. Некоторые из них знакомы и с ней. Что ему сказать ей, когда они встретятся лицом к лицу? И встретятся ли? Как именно это будет?..       Лиза крепко обнимает его и широко улыбается, говоря, что очень рада возвращению в Россию. Мирон рад видеть её, как и Олю, Марка и Серёжу. Он замечает в толпе даже Сэмми. Ему не верится, что все они снова здесь, снова вместе.       Диляра кивает ему в сторону Макса, Кирилла, Никиты и Кристины, уходит к ним.       «Она должна быть где-то здесь…»       - Oxxxymiron такой горячий!.. Подкачался!       - Не знаю, мне как раньше больше нравилось...       - После расставания он стал даже симпатичнее. Но пара была милая.       - Дааа, жаль… Но столько лет прошло, а он всё один...       - Я тут купила из её последней коллекции пальто…       Алиса отходит от коллег, не желая слушать сплетни, и озирается по сторонам.       «Он должен быть где-то здесь…»       Маша ловит за руку, и Алиса вздрагивает, хватая в ответ, что удивляет главного редактора Vogue Россия и заставляет вопросительно изогнуть брови.       - Ты чего?       - Я начеку.       - Ааа… Слушай, Аля, мне кажется, что ты последнее время так устала, готовя книгу… Может тебе поехать домой?       - А вечер?..       - Всё интересное будет у меня в сторис. Девочки завтра всё тебе перешепчут. – Маша всегда улыбается так нежно, по-доброму. – Да что ты тут не видела?! Все презентации друг на друга похожи. Или?..       Что-то внутри будто высвобождается: ей совершенно не хочется сцен сегодня.       - Да, Вы правы. Поеду. Пока предлагают, надо соглашаться ахах       - Ахахах всё верно. И завтра можешь позже прийти.       - Завтра же выходной.       - Тогда в понедельник приходи позже.       Покидая зал для презентации, она вдруг видит собственную спину, стройное тело, длинные уложенные кудри и людей вокруг его глазами, замирает на месте, а затем продолжает идти, но уже медленнее.       В коридоре на лестничном марше Алиса останавливается, выдыхая полной грудью, и немного ждёт. Видение кончается, но она успевает почувствовать разочарование – Мирон видел её уход и был им разочарован.       Алиса едет домой в такси, думая лишь о том, что за год после выхода из Круга научилась справляться с видениями и не удивляться их приходу. Привыкла.

***

      Поздно вечером после презентации Алиса долго не ложится спать. Он не звонит и не пишет, как полагает Алиса. Не требует встречи. Нет.       Ничего. Целые выходные – ничего.       Мирон просто улыбается, отвечает на вопросы журналистов, фотографируется, идёт в «Вечерний Ургант», исправно ведёт соцсети и… совершенно не думает о ней. Не ищет встречи.       И даже попадая иногда в его голову и видя его глазами события, она ощущает лишь еле-еле слышимые отголоски себя. Полумёртвые, бледные...

***

      Ей хочется спать, когда главред на «летучке» в понедельник заводит речь о развороте в майском номере и большом интервью с Oxxxymiron. В январе ему исполнилось 40, в пятницу прошла презентация альбома, на очереди большой тур по России, релиз двух клипов и какой-то суперсекретный проект, и Vogue Россия хочет подготовить качественный материал. Ей, помимо дизайна номера, поручают и контроль фотосессии Мирона.       Алиса готова лезть на стену. Ей кажется, что всю весну все СМИ страны чествуют Мирона безостановочно.       - Ты ведь сделаешь это, дорогая? – Маша Фёдорова улыбается мягко. После «летучки» они вдвоем сидят в кабинете главного редактора. – Я уйду из журнала в конце лета, а ты займешь моё место. Анну Винтур и совет директоров твоя кандидатура устраивает. Тебе скоро 28 лет... самый молодой главный редактор глянца за всю историю. Ты единственная настолько горишь этим делом.       - Я... не знаю, что и сказать…       - Потерпи, об этом пока никто не знает. Ты будешь править мудро, – она смеётся. – Осталось вернуть Императора, Алиса ахахах…       - На мой взгляд в этой стране пора завязывать с имперскими амбициями.       Маша молчит, внимательно рассматривая лицо подчинённой. И осторожно начинает:       - Разорвавших связь видно. Видно тем, кто тоже рвал или у кого они рвались насильственно. Мой муж умер. Я вижу твоё свечение, и оно очень сильно напоминает мне свечение одного нашего гостя. – она разводит руками. – Да, мы не должны говорить об этом, но мы уже говорим. Прости, что влезла не в своё дело.       - Мы же не... делаем номер с ним только из-за нашей связи? – осторожно интересуется Алиса, предполагая реакцию на свой глупый вопрос. Разумеется, мир не вертится вокруг неё.       - Вовсе нет, но у тебя будет возможность развернуть голову этого упрямца в нужную плоскость.       - Он поступил п-правильно. Я слишком долго капризничала, ему надоело ждать. Но... с-спасибо Вам. За всё. Сделаю всё в лучшем виде. – Алиса тепло улыбается Маше, но потом решает добавить: – Постараюсь.

***

      Всё надо делать быстро, по свежим следам.       Материалы готовы, интервью готово – и печатное, и видео – остаётся фотосессия. И ей необходимо присутствовать.       Всё время фотосессии она старается не попадаться ему на глаза, всё идёт хорошо. Мирон одет с иголочки, выглядит сосредоточенным, и на секунду Алиса прикрывает глаза, мысленно касаясь кончиками пальцев его лица, надбровных дуг, длинных ресниц… и тату, тату под сердцем…       Но тут Майзел***** окликает, и вся студия замирает.       Алиса медленно выходит из своего угла, стараясь не смотреть в сторону звезды номера, склоняется к объективу Стивена Майзела*****, потом глядит на экран с готовыми фото, и внезапно ловит его взгляд.       Мирон смотрит так пристально, по-лисьему, по-взрослому, но Алиса видит даже без очков свечение в глубине глаз. Он скучал и старается сейчас будто запомнить её.       - Alice? Is something wrong? Should I continue?       - Y-yes, of course, Mr. Maisel. I remembered something Masha had asked for. Come back soon, – и добавляет громче своим властным тоном. – We continue!       Студия приходит в движение.       Она не возвращается на фотосессию после посещения главного редактора и идёт к себе, когда за руку ловит тёплая рука. Голубые глаза мерцают, Алисе трудно дышать.       Её маленькое запястье оборачивают его длинные бледные пальцы в чернильных перебитых буквах, прикосновения жалят, но не так как тогда. Приятно жалят.       - Куда ты всё время бежишь, Алиса?       Она молчит, рассматривая его лицо. Фёдоров выглядит чуть иначе, чем пять лет назад, но, то ли влюблённость Алисы, то ли грим для фотосессии делают его точно таким же, как тогда. Молодым, спокойным и сильным, но всё же немного уставшим. Эта хроническая усталость есть у них обоих. Она пробивается сквозь ясный взгляд и загар.       - Х-хочешь посмотреть мой кабинет?       Он кивает сразу, рассматривая в ответ и всё ещё держа за руку.       Девушка ведёт по коридорам офиса, мимо чужих кабинетов, выводит в просторный холл – по центру большое кашпо с шарообразным растением и четыре изумрудных диванчика. Мирон видит четыре двери с табличками, а Алиса уверенно идёт ко второй, где написано «арт-директор», и он дёргается вперёд, открывает перед ней дверь и приглашает войти.       Её кабинет озаряет солнце. Окна от пола до потолка пускают свет, белые стены его множат. Помещение имеет форму многогранника. По центру располагается длинный стол, заваленный документами, кусками ткани, фотографиями, фотокамерами, вазами с цветами.       Здесь вообще много предметов, растений и красок.       На левой стене – картины и обложки номеров журнала – наверное, самые удачные на свой взгляд Алиса и повесила. Книжные полки, фиолетовый маленький диван и большая ваза, будто с рынка где-нибудь на окраине Парижа. Вдоль окон узкие столики – на них свечи, журналы, книги. Её рабочий стол тоже белый и стеклянный, такой же воздушный, как и весь кабинет в целом. Рядом со столом полукруглое кресло из пластика, позади него несколько картин Покраса Лампаса и портрет… самой Алисы? Да, её. Чёрно-белый. С правой стороны кабинета стоит мольберт, несколько подрамников вдоль стены и голый манекен.       Мирон думает, что это место воплощает Алису до кончиков пальцев.       Алиса знает, что будет скучать по этому кабинету. Но кабинет главного редактора ей всегда нравился больше. Даже снился пару раз. Она предвкушает что оставит, а что переделает. Алиса улыбается, слегка тормозя себя: не стоит слишком ярко всё представлять и проживать, пусть сначала сбудется.       Главный редактор.       Стоило ляпнуть это лет 10 назад и вот она здесь. И он здесь.       Он... здесь. Здесь.       - Тут очень красиво, – осматриваясь, произносит мужчина. Так непривычно видеть Мирона здесь, словно вырванного из другого мира и вклеенного в её мир как в аппликацию. Он мягко улыбается. – Видно твою руку и вкус. Уютно, но настраивает на работу.       - Дааа, я тут всё поменяла, когда назначили. Многое здесь случилось.       Молчат.       - Почему ты ушла со съёмки?       Звучит как: «почему ты ушла от меня?» Болезненно. Сквозь время и здоровый самоконтроль сквозит боль и непонимание. Нет, он не зол и не был зол на неё за это решение. Скорее думал, что способен это предотвратить.       - Не хотела никого смущать.       Алиса пожимает плечами. Она тоньше и ярче. Старше. Черты лица острее, а тело легче. Её львиная грива длиннее и слегка уложена, но всё же это художественный беспорядок. Московский климат другой, наверное, её волосы пушатся не так сильно, как в Калининграде. Больше женственности и какой-то уверенности во внешнем виде, во всей девушке. Ему хочется зарыться в эти волосы, потянуть за них, проследить путь длинной кудрявой пряди от корней до кончиков.       - Там только мы с тобой могли смущаться. И то не стоило.       Мирон глубоко выдыхает. Здорово видеть её лицо так близко и так чётко, а не через линзы. Алисины ночные карие глаза светятся чем-то медовым, и Мирон чувствует себя ровно как в тот вечер, когда впервые увидел её у библиотеки имени Чехова в Калининграде. Это странно, ведь в Кругу всё кажется приглушённым. Словно ты смотришь и слышишь из-под толщи воды. Но ты всё ещё чувствуешь все эмоции, способен любить и искренне реагировать на что-либо, но не так сильно. Всё же пребывание в Кругу это не естественное состояние.       Мирон ведёт пальцами по обложке свежего номера, что лежит на столе. В центре стола находятся фотографии, цветовые паспорта для тематических фотосессий и несколько стаканов воды и... красного вина?       - Вино?       - Гранатовый сок.       - Точно. Я помню.       Алиса силится спросить его про альбом, про фотосет и презентацию, про Диляру и про... неё саму.       Альбом 2021-го года дал понять, что Мирон многое переосмыслил, принял и понял. Также, что он вроде как встретил соулмейта, но вошел в Круг. Многие фанаты гадали, кто его пара. Поначалу были уверены, что Диляра. С годами решили иначе. Мирон и Диляра расстались, практически поженившись. Насколько знала Алиса, они не общались, и только однажды Диляра прокомментировала разрыв. А в недавнем интервью Мирон сказал, что «в данный момент сосредоточен полностью на карьере и творчестве». И что всё будет, если Судьбе так угодно.       - Ты здесь рисуешь? Когда ты всё успеваешь? – она вздрагивает, оборачиваясь. Мирон стоит у мольберта и изучает кисти в стаканах. Не трогает. Алиса чуть улыбается, благодаря его за это: не любит, когда кто-то трогает её вещи. – Лиза сказала мне, что у неё есть твоя работа. Я был удивлён. – Мирон замечает что-то в её лице такое, что спешит пояснить. – Мне долгое время казалось, что ты – нечто эфемерное и навсегда останешься в той калининградской весне. Странно, что у нас есть общие знакомые.       - Они были и раньше, – кивает Алиса и тепло улыбается ему, понимая эти чувства. Потом смотрит в окно, долго не выдержав взгляда.       Он тоже всегда казался ей сном.       Они оба настолько искалеченные внутри, но рядом друг с другом будто залечивают даже самые крохотные трещинки.       - Не могу забыть ту весну…       Он произносит это так тихо, надрывно. Она поворачивается к нему. Мирон смотрит открыто и вдруг улыбается.       Алиса помнит ту весну, будто только её и проживала все эти годы, помнит тату под сердцем и то, что там написано - "love fades fast". Любовь быстро угасает.       И он прав, он чертовски прав, ему ли не знать о любви, но быть может, быть может, если она выйдет из своего дня сурка в реальность, если она позволит себе признать, что всё уже случилось, всё уже проходит, то их любовь не угаснет?.. И если он позволит.       - И… то, что держит тебя в кольце… и ты не знаешь, что будет в конце трипа…       Шепчет он, рассматривая её гладкую смуглую кожу, синюю оправу очков и маленькие кудри у висков и ушей. Он так скучал по этим кудряшкам.       - Когда всё написано на лице, ты закрываешь глаза и видишь себя в прицел… – продолжает Алиса, потому что не может не продолжить. Этот текст, эти слова и этот альбом.       Он помнит эти строчки и демонстрирует своё согласие с тем, что это им подходит. Пальцы подрагивают в желании коснуться его ладоней или плеч. Просто хоть как-нибудь его коснуться.       - Оля в четверг приедет ко мне, чтобы забрать рисунок для обложки нового альбома. Х-хочешь с ней повидаться?       Он моргает, будто это робкое приглашение удивляет. Мирон помнит, как оставил её, как они простились. А потом оставил, когда наступил февраль. Он не ожидает, что Алиса так просто примет его. И что она вообще готова…       - Я… в тур уезжаю в среду. Маша поэтому и спешит с интервью и фотками. Альбом же обкатать надо.       - Куда ты едешь?       - Начнём с Калининграда, – он чуть хмыкает, наблюдая ожидаемую реакцию на лице соулмейта. – За год доберёмся до Владика. Потом большие залы в Питере и Москве. Потом сяду за книгу. Давно хотел написать книгу. Ты вдохновила меня, – теперь очередь Алисы делать удивлённое лицо. – Кстати поздравляю. Если получится – прилечу на презентацию. Но не буду обещать заранее. График плотный.       - С-спасибо. И… тебе не обязательно мотаться.       - Но я!..       - И!..       Оба замолкают, перебивая друг друга. Алиса глубоко выдыхает и вдыхает его запах, смотрит в сторону, где на длинном столе стоят цветы. Она вспоминает, что Мирон появился тогда с цветами. И следом вспоминает, что находилась недавно в отношениях с молодым хоккеистом, а теперь её пара стоит здесь и явно не готов общаться.       Они оба опять не готовы даже видеть друг друга. Если честно.       Алиса обхватывает себя руками и говорит:       - Я горжусь тобой, и каждый день радуюсь, кем ты стал. Твои новые песни очень нежные, – его лисьи голубые глаза смотрят с такой нежностью и благодарностью прямо сейчас. Мирон чувствует радость от осознания, что его увидели и поняли. – И пусть ты не согласишься с этим, но я вижу в них тебя ещё яснее. Думаю, твой тур по России пройдёт хорошо. И у тебя всё будет хорошо, что бы ты ни задумал.       - Это звучит как напутственные слова или как… прощание?       - Я не знаю, когда увижу тебя ещё раз. Жизнь показывает, что многое может случится в короткие сроки. Хочу сказать всё это прямо сейчас и говорю.       Она кажется ему такой маленькой и влекомой. Мирон непроизвольно делает шаг и чуть склоняется. Разница в росте у них небольшая, и глаза Алисы понимающе расширяются...       Он хочет поцеловать её прямо сейчас. Не в губы, хотя бы в щёку. Или в лоб. Ему хочется запечатлеть себя на ней, пока есть возможность. Почему так хочется этого?       - Алиса Игоревна, простите, но Маша всех руководителей просит в конференс-зал. Она не могла до Вас дозвониться. – Рита, её помощница, влетает в кабинет и пунцовеет, осознавая ситуацию. Мирон медленно выпрямляется и поворачивается к вошедшей. – Простите.       - Добрый день, ничего страшного. Я… уже уходил, – он бросает прощальный взгляд на свою пару и улыбается, кивая. – Я позвоню тебе?..       Алиса не понимает, спрашивает он или утверждает, но всё что она может, это согласно кивнуть. В конце концов, как-то давно он уже обещал позвонить…