Агапэ, Сторге и Филия

      Ребята приезжают вечером, идут в бар, как и предсказывал Евстигнеев. Алиса знакомится со всеми, особенно нравится Дарио, и улыбается, когда он предлагает ей всё же пойти с ними, ведь «они должны лучше узнать пару их доброго друга».       Листая ленту Инстаграма в номере, девушка видит, что фанаты успели опубликовать снимки с Ваней и Мироном. Также вышло несколько статей о том, что Oxxxymiron прилетел в Казань до концерта, и что кто-то успел их снять, пока они дурачились у ЗАГСа. И снять её.       Она читает комментарии, в которых гадают кто она такая и чья на самом деле девушка. Больше всего ей нравятся теории о том, что Ваня и Мирон на самом деле пара, а она их подруга. Или что у них вообще «особые отношения» втроём.       Хохочет, замечая стук в дверь только минут через пять, соскакивает с кресла и несётся открывать. Мирон стоит за порогом, прислонившись к косяку, и тут же говорит:       - Можно войти?       - Я думала, ты в баре, – пускает его, закрывает все вкладки и откладывает телефон. – Вам есть, что обсудить.       - Я их вижу каждый день, начиная с мая, так что потерпят. Тем более нам с тобой тоже есть, что обсудить.       - Чай?       - Зачем ты приехала?       - Ч-что?       - Зачем ты приехала? – повторяет мужчина, делая ещё шаг. Алиса отступает.       - А зачем ты приехал на презентацию?       - Я обещал, – говорит он, суёт руки в карманы домашних штанов. – Не съезжай с темы. Зачем ты приехала?       - Потому что хотела с тобой… тебя… – во рту появляется ком, будто она собирается плакать. Но она не собирается. Совершенно не собирается. – Потому что хотела тебя увидеть. И всё.       - Увидеть?       - Да, просто увидеть, – она старается улыбнуться. Им надо поговорить, но разве сейчас ему нужен этот разговор? Посреди тура, чтобы, не дай бог, он впал в депрессию или того хуже… – Давай поговорим в другой раз.       - Когда? Ещё через пять лет? – он улыбается, но устало. Будто заранее знает, что ей так сильно хочется сбежать отсюда только бы не вести этот разговор.       И он будет прав, если озвучит мысль о побеге. Чувства и ответственность за них всё ещё страшно пугают. Доверится кому-то снова? Она доверяет многим, умело строит отношения, но… Потому что одни раз она справилась – он же был первый, второй раз справилась с трудом – медленно вспоминая, как это работает, но третий… от третьего раза её сердце разорвётся от боли, поэтому… Поэтому не надо туда лезть, не надо трогать.       Ей не хочется в который раз рассказывать о себе что-либо, повторяться, заранее зная, что им всё равно придётся расстаться. Зачем всё это, если она всё равно в итоге останется одна? Как всегда.       Иногда хочется, чтобы кто-то просто узнал её. Просто так, сам, без особых усилий с её стороны. Узнал настоящую. Но кто как не он знает её?       Чувства. Клубок чего-то неясного, разного, слишком огромного для такой маленькой, такой крошечной. Такой…       - Уезжай.       - Ч-что?       - Ну, а чего тебе здесь делать, если поговорить мы не сможем? Смотреть на меня из зала? Увольте, этого не надо, – он поворачивается и начинает идти к двери. – Доброй ночи, завтра ещё целый день, так что в аэропорт проводим…       - Я помню, как ты кричал тогда!.. – Алиса повышает голос. Это работает: Мирон резко останавливается и поворачивается к ней всем телом. Это работает и с ней: что-то глубоко внутри проворачивается, поворачивается, будто ото сна, но ей почему-то не больно. Ещё попытка. – Я видела по связи, как тебе было больно.       - Мне?.. А ты об этом… Не беда, и не такое было. Не стоит переживать, – она думает, что вряд ли он хочет сказать именно это, скорее говорит на автомате. Кого он защищает, говоря это? – Ваня был рядом и помог.       Они смотрят друг на друга какое-то время, затем девушка не выдерживает и прерывает зрительный контакт. Мирон больше не принимает подобное на свой счёт. Это только её чувства. Это только ей неловко. Ему же просто хочется с этим наконец-то разобраться и окончательно для себя всё понять.       - Всё слишком перепутано в моей голове, я не готовилась к этому разговору…       Алиса обхватывает голову руками и чуть горбится, будто испытывает боль, и Мирон дёргается навстречу. С самого первого дня, как увидел её, он реагирует так. Даже зная, что иногда она таким образом лишь манипулирует людьми.       – Я не всегда могу вычленить из потока эмоций то, что чувствую в данный момент. И из мыслей тоже... Я не… понимаю…       - Мне казалось, ты работала над этим с психологом… – он хмурится, осторожно шагает к ней, и Алиса чуть успокаивается, поднимает взгляд. В глубине тёмных глаз какой-то животный страх. Мирон ждёт немного и, глядя ей в глаза, шепчет: – Чего ты так боишься?       - С-себя…       Шепчет также тихо в ответ. Это открывает так много, будто новые уровни в игре. Мирон смотрит на неё и надеется, что в этот раз они оба смогут выяснить всё так, чтобы не ранить друг друга. Они ведь работали над собой, они смогут. Он помнит, какой разрушенной она была пять лет назад, как клеила себя с трудом и, о боже, сквозь кожу, улыбку и все её достижения – он видит это и сейчас. Но нет, в этот раз она справится лучше. Потому что даже если у них не получится, у неё должна остаться она сама.       Ему хочется спросить о Коновалове, об их отношениях и её открытости, доверии к Илье, но Мирон вовремя понимает: бесполезно. Илья не на том уровне, чтобы так сильно волновать мейта глубоко внутри. А вот Мирон на том.       - Ты думаешь, что всё разрушаешь? Как в той песне*? – он аккуратно убирает её руки от головы, и девушка вздрагивает. Да, он знает, о чём говорит: он слушал Олины песни. – Что будет, если ты всё разрушишь, м?       - Ничего… ничего не останется.       - А ещё?       В тишине слышно, как они оба дышат, и как Мирон по-доброму усмехается, потому что уже знает ответ, и знает, что она тоже знает. Он готов подождать, пока она осмелится это произнести.       - Чистый лист, – говорит Алиса и улыбается, – и возможность начать заново.       - Это не так страшно, да? – он баюкает её руки в своих ладонях, поглаживая фаланги. Такие маленькие пальцы, тонкие и изящные, почти детские. – Начинать всегда непросто, но интересно. Ты делала так не раз. Я делал так не раз.       - Но ты не черновик. Эти отношения, эта связь – то, что я обязана была начать идеально, – она слышит, как он усмехается, и хмурится от этого. Она звучит смешно?       - Кто тебе это сказал? Люди живут одну жизнь. Они не могут заранее знать, получится у них или нет. Не бойся ранить меня и себя, – он делает паузу, а потом всё же добавляет: – Всё уже случилось. И всё произошло именно так, как было нужно.       Алиса молчит. Мирон обнимает родственную, уткнувшись лицом в густые волосы. Те приятно пахнут. Он думает, что в его планы не входил такой поворот разговора.       - Я нарисовала Круг, потому что не была готова. – бормочет ему в плечо Алиса. Мужчина кивает. – Я боялась всего, что могло произойти и что уже произошло гораздо больше, чем хотела. Видений и твоих эмоций было так много – они буквально захлёстывали меня! Я чувствовала, как теряю себя в тебе… Я была не я, не Алиса, кто-то совершенно другой…       - Я знаю, – она осторожно обнимает его, поднимаясь ладонями вверх по спине и замирая над тату храбрости**. – Ты всё ещё моя пара, Алиса. Кого бы мы с тобой ни полюбили, где бы мы ни были, это останется таковым. Я принял это, прими и ты.       Девушка касается ладонью его шеи, и мужчина чувствует, будто она касается его сердца. Границы Круга идут рябью внутри него, Мирон вздрагивает. Выйти из Круга можно самостоятельно, необязательно идти в больницу, но сколько раз он не пытался, что-то не давало.       - Ты украла у нас пять лет, – он говорит вслух то, что думал все эти годы. А потом вспоминает, что множество раз мог просто приехать к ней и поговорить, мог увезти из страны, многое мог, но смалодушничал.       - Мы оба.       Она права. Её тон выражает то, что ему не удастся переложить всю ответственность за это на неё. Не теперь.       Она выросла.       Они оба теперь совершенно другие люди. Или нет?..       - Я… всё ещё в Кругу. Я не выходил.       - Знаю, – он склоняется ещё ниже, будто ластится. – Я бы почувствовала тебя. Наконец. – Алиса осторожно касается головы, гладит, и Мирон прикрывает глаза. – Как же давно я хотела всё это сказать тебе…       Фёдоров молчит.       Начало положено. Твёрдо знает, что это не последний разговор, но стало чуть легче. Обоим.       - Думаю, нам уже пора ложиться. У тебя всё-таки режим, – мягко упираясь ему в грудь ладонью, Алиса отстраняется и улыбается, кивая на дверь. Слишком много для одного дня. – Ваня мне голову оторвёт, если завтра на пробежке ты будешь зевать.       - Хочу остаться на ночь с тобой.

***

      Они лежат в постели, уставившись в потолок и молчат. Сон почему-то всё не приходит и не приходит. Алиса дотрагивается пальцами до тыльной стороны его правой руки, не отрываясь, смотрит на профиль. Фёдоров косит взгляд в сторону их рук, затем возвращает к потолку. Пальцы переплетаются с её пальцами и чуть сжимают.       - Иногда мне казалось, что вот-вот и ты придёшь. Отважишься и заберёшь меня от… самой себя, – шепчет девушка и голос хрипит. Жмурится от чувства вины: он хотел её забрать. – С самого детства я хотела встретить своего человека... Мне всегда казалось, что я умнее сверстников, что среди ровесников никогда не найду достойную пару. Я не чувствовала рядом с собой никого нужного. Всегда мне нравился кто-то старше…       Мирон поглаживает большим пальцем тыльную сторону её левой ладони. Слушает. Алиса говорит всё то, что он когда-то написал в письме.       Он так давно хотел вот так лежать и просто слушать.       - А потом впервые увидела тебя. Я ничего не почувствовала, кроме интереса, лёгкой неприязни и стыда. Ты говорил жёсткие вещи о фанатах Johnyboy, а мне хотелось провалиться под землю. Мне было так стыдно перед тобой.       - Почему же?       - Потому что мне нравилась его музыка, она помогала мне тогда. Мне было 15, я была влюблена и делала глупые вещи. Прямо как… девушки, которым ты говорил те слова. Смотрела на тебя и где-то внутри знала, что ты прав: я не подхожу тебе и ничего не пойму. Я просто тупая малолетка в твоих глазах, – она прикрывает глаза на секунду. Мирон ощущает тупую боль в груди: он действительно какое-то время так думал. – Я не знала ничего из того, о чём вы спорили. Позже узнала, но тогда… ты ведь уже знал тогда обо мне?       - Уже около восьми лет.       Он хочет добавить, что совершенно не хотел обидеть именно её, но Алиса не даёт и слова вставить. Так увлёк её собственный рассказ.       - И потом… потом ты… Ты всегда возникаешь так внезапно, так резко, что… – Алиса обводит пальцами забитые чернильные буквы на фалангах. – Я представляла тебя другим. Совершенно другим. Мне хотелось чего-то – ух! – а ты был… обычным. Ты выглядел, как парень из соседнего двора, на которого я бы никогда не посмотрела. – Мирон хмыкает, чуть поворачивая к ней голову. Одна из черт Алисы: она жёсткая в своей честности. Ей достаточно один раз решиться переступить грань дозволенного, чтобы навсегда понять: да, она может сказать этому человеку и именно в такой форме. – Но потом… каждый раз, когда ты говорил, я понимала, почему это именно ты.       - Ты была согласна со... Славой? – внезапно интересуется мужчина. Нет, он не переживает об этом, баттл был так давно, но всё же мнение Алисы волнует. – Помню, как ты радовалась, что он причиняет мне боль.       Профиль родственной гораздо изящней и непримечательней, чем собственный. Засматривается. Мирон понимает, что хочет дотронуться до её носа, провести линию по лбу, контуру губ…       - Видимо, тебе нужно было причинить боль. – Алиса поворачивает голову в его сторону и встречает заинтересованный взгляд. – Что-то внутри меня говорило, что этот момент необходим и мне хотелось увидеть твой распад из первого ряда.       Ужасные слова. Мирон смотрит на эту девочку, что лежит рядом, и понимает, сколько правды в словах Алисы. Он сам думал то же самое, когда пять лет назад видел её разлом, распад. Он точно также хотел всё увидеть из первого ряда.       - Увидела? – выдаёт он, внимательно следя за её лицом.       - О да. И даже больше. – Алиса переворачивается на бок. – Ты снился мне каждый день марта, и я решила, что схожу с ума, пока не наступил мой день рождения, пока не вышел твой трек с Алмасом...       - Это был своеобразный период в жизни.       Их общее и индивидуальное изменения начались с 2017-го, и они оба думали, что всё скоро кончится. А потом в 2020-м убедились, что всё только начиналось.       Алиса смотрит на его лицо, на бледный след шрама на левой щеке. Она знает, откуда это. Знает, что под футболкой найдёт ещё несколько. Помнит, как сильно закричала, когда в новостях показали его во время протестов***.       - …пока я не убедилась, что ты – мой, – ладонь ложится ему на щёку. Этот шрам лишь малая часть, и не страшно, не важно. – И с того момента улыбаюсь всякий раз, когда вижу твоё лицо, когда понимаю, насколько мы похожи. И всякий раз отпускаю тебя, когда ты выбираешь не меня. Стараюсь отпустить...       Мирон опускает взгляд, не желая смотреть на неё в этот момент. Да, он знает, что Алиса не испытывает ненависти к нему, но отчего-то ему не по себе. Не по себе и от её прикосновения – он считает свои шрамы особыми, но не добавляющими красоты.       - «И я тебя прощаю за все разы, когда ты меня оставил…»**** – она улыбается ему, чуть придвигается, и заглядывает в глаза. Между их губами остаётся от силы пять сантиметров. – Раньше я думала, что встреча с особенным человеком изменит мою жизнь. Потом поняла, что её могу изменить только я сама. Даже узнав тебя, я... Сомневалась, достаточно ли мы подходит друг другу, а когда приняла это, то доверилась судьбе. – Мирон чувствует, как от их близости начинает гудеть в висках. Хорошо, что он продолжает пить таблетки. – Теперь же я не знаю, что думать. Мы сможем жить друг без друга, но может... Мне хочется видеть тебя в своём окружении и может ты?..       - …Я тоже этого хочу, – улыбается мужчина. Алиса замолкает. Теперь ей кажется, что не стоило всё это говорить вслух. – Мне… мне не доставало храбрости, сколько себя помню. Я сделал даже тату, а потом вышел из первого Круга и узнал тебя. Узнал тебя взрослую. За маленькой девочкой было забавно наблюдать, но видеть твою силу и стойкость, когда это именно то, что я просил для самого себя, было удивительным.       - По-твоему, я сильная?       - Конечно.       Алиса молчит. Сердце отбивает рваный ритм, его слова теплом разливаются в груди.       - Не хочу причинять тебе боль, но я уже делал это и сделаю снова, – звучит это не так красиво, как бы ему хотелось, но Алиса понимает, о чём он. Мирон это видит по глазам. – Всякий раз, когда вижу тебя после долгого перерыва, понимаю: вот же она. Ты... я многое сделал, чтобы принять самого себя, прийти к себе. Для того, чтобы быть здесь сейчас, – теперь он касается её щеки. На её коже нет шрамов, шрамы скорее под ней. – Мы оба шли к настоящим себе так долго. Нам... необходимо попробовать хотя бы просто быть рядом. Н-не беги от меня.       - Тогда ты тоже, тоже от меня не беги, – тут же говорит Алиса, ударяясь лбом в его лоб. Мирон шипит. – Не уходи…       Они обнимаются, лёжа на постели, и думают, что во многом их внутренние сопротивления похожи. Одинаково долго изучали самих себя, чтобы суметь прийти к друг другу. Пять лет назад вряд ли бы Мирон или Алиса смогли бы полюбить друг друга так, как хотели, потому что они ещё не любили самих себя.

***

      Они просыпаются практически синхронно, лёжа всё в тех же неудобных позах, и морщатся от ощущения затёкших мышц и громкого стука в дверь.       - Я не решаюсь входить, потому что уже понял, что вы там вместе! – кричит Ваня. – Увидимся на завтраке!       Мирон проводит рукой по лицу, садится на постели и разминает шею. Алиса лежит и смотрит на это снизу, а затем резко вцепляется в него пальцами и тянет на себя. Он падает рядом, издав то ли недовольный, то ли удивлённый возглас.       - Доброе утро, ничего не скажешь, – бурчит мужчина, но всё же лежит на кровати. – Нам надо размяться, поесть и пробежаться. У нас такая традиция теперь.       - Я слышала ты ещё и йогой увлёкся.       - Ооой…       Мирон приподнимается на локте, смотрит на родственную и улыбается. Красивая такая.       - Аль, у тебя есть спортивная одежда?       - Есть форма, в которой я йогой занимаюсь по утрам.       - Ладно, пойдёт. Дам тебе свою кофту. Там прохладно.       Йога, завтрак, пробежка, экскурсии по городу, разговоры друзей, и в какой-то момент они оказываются снова вдвоём в углу на диване и увлечённо обсуждают Гессе. Алиса говорит про гениальность «Степного волка», а Мирон признаётся, что тоже до сих пор не может осилить «Игру в бисер».       Они не видят, как Ваня делает снимок. А Ваня не видит, как делает снимок фанатка.

***

      Сидя на совещании в главном офисе издательства в Нью-Йорке, Алиса думает, что скажи ей хоть кто-то про это всё лет десять назад, она бы послала к чёрту. Анна улыбается и поздравляет с вступлением в должность. Анна такая тонкая и сильная, очень умная и спокойная. Алиса думает, что хотела бы быть как она. Но гибче, мягче, и… гораздо, гораздо сильнее.       Сентябрь ознаменует новый сезон не только в мире моды, но и новое время для русского Vogue. Новый главный редактор. Новый взгляд. Новый Vogue. Новая русская мода.       В перерыве между встречами она листает инсту, улыбаясь новым фото у Мирона и Вани. Ваня публикует короткое смешное видео с пробежки. С той самой, за день до концерта в Казани. Ещё есть фанатские фото из бара, где они с родственным сидят на диване. Но это всё неважно. Зато у Мирона теперь красуется фото, где он сжимает её руку в своей. Видны только их руки на фоне одежды и всё. В комментариях взрыв, и Алиса, поддавшись чувствам, оставляет под фото сердечко.       Она печатает ему сообщение с одним единственным словом: «Назначили».       Фёдоров лайкает её комментарий под фото, делает сторис на чёрном фоне с единственным словом «назначили», затем пишет в ответ на сообщения в Telegram, что он и не сомневался. Через час в нью-йоркский офис Vogue доставляют красные георгины.       - Красивые, – говорит Маша и улыбается. Они ждут Анну и членов совета директоров в кабинете местного арт-директора и рассматривают старые номера. – Значит ли это, что в Казани был замечательный концерт?       - И в Самаре тоже, – кивает Алиса. – Мы… мы решили возобновить дружеское общение. Он говорит: не попробуем – не узнаем.       - Правильно говорит.       Алиса нюхает букет, который практически не пахнет, но бархатные лепестки так приятно холодят лицо. Она думает о его пальцах, о глазах...       - Идём, скоро начнётся ужин в честь твоего назначения.       - Боже, это точно не снится мне?       - Ахаха пойдём.

***

      Осень пролетает и совершенно не успевает напасть привычной грустью, потому что Алисе не до этого. У неё показы, съёмки, вечеринки, встречи, примерки – жизнь, о которой другие только мечтают. Но мало, кому под силу так жить. Ритм бешеный.       Мирон пишет ей, что в новогодние праздники концертов не будет. Последний состоится 24-го декабря в Новосибирске. Алиса думает, успеет ли он прилететь на концерт Alai Oli, где Оля торжественно вручит ей микрофон.       - Привет, ты занята?       - Нет, у нас перерыв. – Алиса плюхается на софу в своём новом кабинете и снимает туфли. – Ты сейчас где? И привет, кстати.       - Высаживаемся из такси. Приехали в аэропорт, сейчас полетим в Новосиб. – она слышит какую-то возню, голоса и зимний сибирский ветер. – Женя сказала, что следующий концерт будет аж в начале февраля. Числа 6-го, по-моему.       - Ооо, значит, у вас наконец-то будет большой отпуск, – размяв ступни руками, она идёт босиком до окна и смотрит на вечерний город. – Это хорошо. Вы очень устали.       - Есть такое.       Она прижимает телефон к уху и всасывает губу, задумываясь. Москва постепенно погружается в ночь, украшает дома огнями, а Алиса смотрит на отражение в окне и думает, что ей хотелось бы, чтоб Мирон стоял рядом с ней и точно так же смотрел на город. Будто они – Тайлер и Марла, и на их глазах взрываются и рушатся здания.       - Алиса? Ты чего притихла?       Она делает паузу и говорит ему правду:       - Я представила, что ты рядом и тоже смотришь на вечерний город.       В телефонной трубке его голос хрипит, слышится усмешка. Добрая и нежная. Ему приятно это слышать.       - Я тоже скучаю по тебе, Аль, – говорит Мирон, прижимая трубку теснее к уху. Ваня сдаёт свой багаж. Мирон протягивает паспорт на стойке регистрации и улыбается девушке, когда та даёт билет.       - Прилетай ко мне, – говорит Алиса и отпускает поводья страха, будто больше не держит кого-то за руку, будто больше нет желания бежать куда-то прочь. Возникает желание идти навстречу новому. Медленно, уверенно. – Пожалуйста, прилетай, Мирон.       - Я обещаю, – связь прерывается, и Алиса остается наедине с кабинетом главреда, с раскрытым ежедневником и номером журнала. И со своими чувствами. Ей хочется перезвонить и сказать, что не надо ничего обещать, но она не делает этого.       Сердце ровно бьётся, так спокойно и громко, словно это самое естественное, что она могла сказать ему. Что она вообще могла бы сказать.       Она смотрит на букет роз, на майский номер с ним на обложке, на стопку фотографий для фотоальбома, которые прислал Ваня, и чувствует, как всё внутри переворачивается и поёт.       И даже если у них не получится, даже если его у неё заберут, у неё останутся эти блики.       У неё всё ещё будет она сама.

***

      Илья сидит за столиком, копается в телефоне, но тут же встаёт, стоит Алисе направится в его сторону. Он обнимает и целует в щёку, хвалит платье и говорит, что уже заказал ей ореховый раф.       - Как Нью-Йорк? – они не виделись давно, и он решает узнать всё и сразу.       - Зря я так переживала. Всё прошло хорошо.       - А я говорил тебе, – он улыбается, и в уголках глаз собираются морщинки. – Ты всегда слишком переживаешь. У тебя всё получается.       - Как твоя игра?       - Спасибо, хорошо. Раскатали их!.. Достать тебе билеты?       Она открывает рот, чтобы сказать, что у неё куча дел, что они расстались и что друзья, обожающие хоккей, слишком далеко, а одна она не пойдёт. Но решает благодарно улыбнуться.       - Только если эти билеты можно будет использовать для прохода на любую игру, потому что я совершенно не знаю, когда смогу сходить.       - Замётано. Как дела у твоей пары?       - Насколько знаю, нормально.       - Он… вышел из Круга? – Илья всегда деликатен, но даже от него странно слышать вопросы про Мирона.       До Алисы Илья долгое время был со своей парой, но что-то в их отношениях пошло не туда, он вошёл в Круг, прошло время, он познакомился с Алисой и влюбился. И Алиса влюбилась. А потом они расстались, Илья вернулся к своей паре, женился, а Алиса приняла решение побыть одна. И Мирон тут же ворвался в её жизнь, сам того не желая.       - …у него не получается, – они не говорили с Фёдоровым про Круг.       - Не получается? Выйти или кое-что другое?.. А он точно всё правильно делает? Знаешь, есть одно средство – от всего помогает. Практически. – Илья даже накрывает её руку своей в порыве чувств. – Я сам так из Круга вышел.       - Иди ты в баню, Коновалов! – смеётся Алиса, потому что разговор напоминает ей обсуждение проблем в постели. Шутки шутками, но она чувствует, что Илья переходит грань.       - Вы что ещё не?..       - Нет!       - Окей-окей, прости, я перегнул, но… Подожди… Мы с тобой разве не расстались, чтобы вновь попробовать быть со своей парой? В чём дело? Почему этот парень тормозит?       - Мы… – с ним одновременно и просто, и легко обсуждать подобное. – Всё двигается медленно, потому что у нас много работы. Он… тоже много работает.       - Напомни, как его зовут-то? – Алиса слегка хмурится, потому что Илья знает, как его зовут.       - Мирон.       - Неее, скажи уже полное. Эт я знаю, – он довольно улыбается. – Давай, скажи, скажиии...       - Oxxxymiron.       - Ммм, я знааал… Так это ты «любишь запах напалма с утра» и к тебе пытается Мирон Янович «вырваться из котла и кольца»*****? И это у тебя «глаза на пол-лица»?       - Не знаю, возможно.       - Ну, знаешь, это жирнющая отсылка, если учесть, как редко он читает не про себя. Насколько я знаю. Особенно про Кольцо.       Илья пьёт свой красный чай, ест, а Алиса думает над его словами. Ей кажется, что он не прав, как бы не хотелось обратного. Быть запечатленной в треках Мирона ей не светит. Или она просто не замечает там именно себя? До этого дня она была уверена, что её нет в его творчестве.       - Я тут хотел дизайн дома заказать, – осторожно начинает мужчина. – Тебе. Ты сильно занята в журнале? Хотя бы зонирование, Лис. Не хочу искать кого-то левого. – он делает глоток чая. – И можно мне номер Алины, чтобы она материалы рассчитала? Или Лёни?

***

      Мирон сидит в гримёрке в Новосибирске и смотрит в экран телефона. Фотки Алисы с Коноваловым в кафе уже облетели Интернет, и Мирон смотрит на них, совершенно не понимая, что чувствует. И как вообще нашёл это.       Женя говорит, что в Сети уже есть несколько статей, авторы которых пытаются выяснить личность его загадочной пассии и среди вариантов есть – Женя, Диляра и Алиса. Фото, краткая информация о ней и сплошные предположения. Мирону смешно.       - Аль, а ты знаешь, что мои фаны устроили расследование на тему: ты – моя девушка или я всё-таки встречаюсь с Женей?       Он записывает ей голосовое сообщение в Telegram и отправляет. Потом пишет смс. Возвращается к фото из кафе. Алиса и Илья Коновалов сидят за столиком, их руки переплетены, они говорят о чём-то.       Илья держит её за руку.       Мирон идёт на сцену, делает охрененный концерт и даже прыгает в толпу.       Завтра Рождество.

***

      Фёдоров устало вздыхает, когда понимает, что ни одно из восьми сообщений от него Алиса не прочла. Занята, наверное.       В аэропорту вместо неё (как он просил в смс-ке) их с Ваней встречают Никита Кукушкин и Кирилл Рихтер. Они говорят о католическом Рождестве, немного о Диляре и Максиме, о новом спектакле Никиты и будущем туре Кирилла. И конечно же, они интересуются туром Мирона.       Ваня показывает ему, что хочет спать, а Мирон достаёт из кармана телефон и видит свежее сообщение. Но не от той, кого ждёт. От Лизы. Та зовёт на концерт Alai Oli в Питер, и добавляет, что поехать стоит. Они поедут завтра с утра на Сапсане. Мирон решает это и позволяет друзьям вести себя куда-угодно.

***

      Мирон встаёт ближе к перилам балкона, рядом Лиза и Ваня. Они на концерте Оли Маркес. Ребята только что спели «Расскажи мне о любви», а теперь Оля что-то говорит, гремят фанаты и на сцене возникает она.       В чёрном платье и с этими бесконечными длинными кудрявыми волосами, распущенными, но те, что у лица забраны в пучок на затылке.       Начинается музыка. Всё горит, но я буду веселиться Такой принцип Ничего плохого не случится, Если все уже случилось с тобой, I’m mazafucking Sad Princess!       Она пританцовывает рядом с Олей, они все начинают петь и играть, зал тоже поёт, а Мирон не верит собственным глазам.       Лиза смеётся и пихает его плечом, а Ваня хмыкает. Они знают. Они конечно же знают, кто она. И они знали, что она будет здесь сегодня. Вот только откуда?       Эта девушка на сцене не похожа на ту, из офиса, с идеальным и слегка заносчивым видом, ходящую на каблуках и смотрящую на всех как на лентяев. Да, он видел эту черту в ней. Как бы она не старалась, это осталось в ней. И он рад, что осталось. Рад её многогранности.       Но на сцене… на сцене она сияет ярче того Камня государя из «Хоббита», она настолько живая и настоящая, как развивающаяся на ветру лёгкая ткань, как первые лучи солнца, как река. Мирон не может объяснить, но она заставляет его забыть все непрочитанные смс, все фото, все годы порознь и вообще всё.       Он думает, что Оля пригласила её просто так, повеселиться, исполнить мечту и так далее, но, когда начинается переход и мейт берёт в руки микрофон, его будто пронзает вспышкой.       Алиса поёт. Прости, но нам надо расстаться Ты мне слишком сильно нравишься Я не могу собраться, А мне не нравится, когда я не могу собраться Я серьёзный человек, мне не 17 Прости, но нам надо расстаться Ты мне слишком сильно нравишься Я не могу собраться, А мне не нравится, когда я не могу собраться Я серьезный человек, бой       Она не видит его, не знает, что он тоже тут, но что-то внутри Мирона заставляет идти прямо в толпу, завороженно слушая голос. Их с Олей голоса похожи. Люди вокруг с удивлением смотрят на него, но Мирон только смотрит на сцену. Позади идут Лиза, Никита, Кирилл и Ваня, но у него нет сомнений, что всё это просто сон. Скорее всего сейчас он спит у себя в квартире.       Спустя время люди перестают их замечать, концентрируются на музыке. За это Оля ценит живые концерты. За то, что тебя принимают таким, какой есть. Он помнит её слова об этом. Он чувствует на себе уже несколько лет - принятие и поддержку фанатов.       Зал взрывается возгласами, поддерживая Алису. Она краснеет, смеётся и кланяется в благодарность зрителям.       - С-спасибо…       - У нас получилось! – говорит Оля и обнимает Алису одной рукой. Они смеются. – Знали бы вы, как она переживала. Ну, что? Как ощущения? Первый раз? – Алиса кивает. – Это же твой первый раз? – снова кивает, фанаты гудят в одобрении. Оля поворачивается к Шапо и спрашивает: – Бро, по-моему, вышло неплохо?       - Я… я бы хотела попросить эту замечательную группу дать возможность спеть ещё кое-что. – делает паузу, зал затихает. Оля кивает. – Эту песню я услышала благодаря подписке на Patreon. Это был август 2020-го, вы играли на Литейном, я пришла с работы и села смотреть трансляцию. – Оля улыбается, ребята тоже. Мирон ждёт продолжения. – Услышала эту песню и поняла, что ты не всегда знаешь верный выход, но ты всегда его находишь. И она так попала в меня тогда, как и сейчас.       Она идёт к Шапо и что-то шепчет. Начинается музыка.       - Подхватишь, если что? – Оля отрицательно качает головой и смеётся. Но все знают, что это шутка. Огромный сияющий шар падает в воду Огромный сияющий шар в моей груди Нарушает границы тела И острые лучи из меня тянутся-тянутся в разные стороны И я сияю на весь Невский, как чёрное пятно на белом И я люблю тебя, но любовь никого не обязана греть Солнце моё цветом, как медь, к тебе никак не успеть Вдвоём, счастье моё так больно бьёт других, Но в такие моменты мне плевать, ведь Дурге танцует красиво Скажи мне, в чём сила В том, что сильнее меня Или в том, что в моих руках Или в том, что навсегда Скажи мне, в чём сила В том, что сильнее меня Или в том, что в моих руках       И она поёт с закрытыми глазами, простирает руки к залу, танцуя, будто пытается поймать музыку пальцами. Вдруг открывает глаза и смотрит на людей, смотрит сквозь толпу и видит его. Мирон стоит так близко, насколько это возможно, и её глаза радостно расширяются. Алиса жмурится и кривит рот в улыбке. Он улыбается ей. Огромный сияющий шар падает в воду, но эти круги на воде После него в темноте какую имеют природу? Да, говорят, любовь — хорошо, любишь, значит, тебе повезло Ещё говорят, любовь зла. Да, тогда я — чистое зло Любовь — вкусный пирог, но мне не хватает куска Я ем, на дне желудка остается тоска Любовь глубока, ныряй, free diver, не боясь Блэкаут, фарт и масть, если любовь — это грязь Скажи мне, в чём сила В том, что сильнее меня Или в том, что в моих руках Или в том, что навсегда Скажи мне, в чём сила В том, что сильнее меня Или в том, что в моих руках Или в том, что навсегда