Агапэ, Сторге и Филия

      Оля остаётся петь, а Алису провожают восторженные возгласы и аплодисменты. Её сердце бьётся так сильно, она прижимает ладони и широко улыбается, закрывая от избытка чувств глаза. Волнительно.       Всё это всегда волнительно. Любой контакт с аудиторией, любая сцена, любое её творчество – когда ты лицом к лицу с реальной аудиторией, а не в Интернете – всегда так глубоко проходит сквозь неё. Так хорошо, так глубоко и страшно.       - Со мной тоже будешь проситься спеть?       Он стоит напротив, слишком близко, и явно давно ждёт, пока она увидит его, поэтому Алиса просто бросается Мирону на шею и крепко обнимает. Они так давно не виделись, что ей кажется, что прошли годы.       - Ну, всё, всё… Ты молодец… Как артист тебе говорю.       - Как артист... – с улыбкой вторит и вжимается в него. – Ты приехал, приехал…       - Приехал. – Мирон сдаётся и тоже обнимает в ответ, оглаживая спину ладонями.       Он планировал заговорить с ней иначе и начать с расспроса о неотвеченных смс-ках, но начать с объятий теперь кажется правильным.       - Как финальный концерт перед праздниками?       Они идут за кулисами вдоль тёмных голых стен, не расцепляя рук. Мирон чувствует, как бьётся сердце от встречи. И от невысказанных слов. Надо. Надо сказать. Между ними отныне либо ничего не будет стоять, либо у них ничего не получится.       - Хорошо. – отзывается мужчина, всё ещё не отпуская руки. – Хотел попросить тебя приехать в аэропорт, но ты не отвечала, а потом Лиза повела сюда…       - Боже!.. Я была занята, прости. Насыщенный месяц выдался, плюс этот концерт… Оля как что придумает, так!..       - А Коновалов тоже тут? – он резко тормозит, смотрит на Алису и ждёт ответа.       - Нет, у него игра в Екатеринбурге, а почему ты спрашиваешь?.. Т-ты... видел фотографии из кафе? – он кивает. Она видит по лицу, что он нуждается в разъяснениях. – Мирон, мы с ним дружим, он вернулся к своей паре, они женаты. Он спрашивал про Нью-Йорк и предложил помочь ему с дизайном дома…       - Он... женат?       - Да, но это неважно. – она мотает головой. – Важно, что ты здесь. Я совсем забыла рассказать тебе про концерт. Ты был так занят, ты так устал за эти полгода…       - Ты тоже…       - Мне не хотелось лишний раз тебя нагружать… – он смягчается, проводит ладонью по щеке. Он не видел её вживую полгода. Он не касался её полгода. – Ч-что? Что такое?       - Ты красивая. – шепчет с нежностью. Не хочется отчего-то устраивать сцен, поэтому он переводит тему. – На сцене хорошо смотришься. И песни Оли тебе очень близки, будто твои.       - Да…       Она соглашается очень тихо, рассматривая его лицо, снова замечая бледный шрам на левой щеке. Она думает, что хочет увидеть остальные.       - У нас больше месяца, чтобы…       - …да.       - А вот вы где! – Ваня прерывает их громко и внезапно. Но специально. Это все понимают. – Алиска-барбариска! Вооот, Лиза, познакомься, это Алиса Лакис – теперь уже главный редактор Vogue Russia! А ещё она классная художница. Именно её работу я тебе подарил на прошлый день рождения.       - Да мы знакомы, Евстигнеев. – вторит ему Лиза, подходя ближе, и обнимает Алису. – А вот Никиту и Кирилла нужно представить.       С ними Алиса лично не знакома, хотя наслышана. Оба в разное время, ещё при Маше Фёдоровой, сотрудничали с журналом.       Дождавшись окончания концерта, их компания принимает решение поехать в Hoodstreetfood*, потанцевать и пообщаться.       Лиза спрашивает у Алисы про песню, которую та пела, про ощущения, а Алиса всё косится в другую часть дворика «Hood`а», чтобы ещё раз столкнуться с Мироном взглядами.       Они прощаются со всеми и едут на такси куда-то по Невскому, мимо своротки на музей Фаберже, куда-то поворачивают, а Алиса лишь смотрит на ночной зимний город, на свои руки, покоящиеся в его ладонях как в колыбели, на лицо и глаза, думая про себя, что всё уже происходит.       Всё случается так, как и было задумано.       - Всё, приехали. – объявляет таксист. - Некрасова.       Мирон помогает выйти, платит и ведёт куда-то в один из этих красивых дворов-колодцев.       - Куда ты меня тащишь? – она приподнимает одну бровь, когда он оборачивается на вопрос, и замолкает, наблюдая как снег падает на его волосы. Алиса кивает, молча давая согласие и отменяя свой вопрос.       Его квартира.       Фёдоров включает свет, снимает обувь и куртку, помогает Алисе раздеться. Холодно и пыльно. Они открывают окна, впуская морозный воздух. Мирон пытается вспомнить, как включить котёл, чтобы в квартире стало теплее.       - Давно здесь не был, да?       - Где-то с 23-го. Сейчас больше в Москве обитаю. – моет руки в ванной, чувствуя на себе спокойный изучающий взгляд. – Ты не против, что мы приехали сюда? Думаю, тебе не хочется трястись в Сапсане назад в столицу, а для меня, если честно, на сегодня достаточно путешествий. Только вот не учёл, что тут давно никто не жил.       - Ты всё правильно сделал. Где кухня?       - Ты голодна? – автоматически спрашивает он, хотя помнит, что они ели час назад. – Совсем забыл, что здесь нет продуктов.       - Совсем?       - Ага. Завтракать будем явно в кафе. – пожимает плечами мужчина и мягко улыбается.       Что-то иначе происходит между ними. Как-то по-другому вращаются воздушные массы, время течёт иначе, и смотрят они совсем по-другому. Будто без страха.       - Давай?..       - Я хочу…       - Говори. – говорят они хором, и Мирон демонстративно прикрывает рот ладонью, давая сказать первой.       - Я хотела сказать, чтобы мы просто сделали это. Потому что я бы очень этого хотела.       - Я тоже. – тут же отвечает Мирон. – Давай просто сделаем всё это.       Он обнимает в тишине квартиры, двигается ладонями по спине, глядя в глаза. Алиса ждёт поцелуя, ждёт всего, что он хочет дать ей, или всего, что хочет получить от неё. Они взрослые люди. Они смогут.       Поцелуй мягкий и простой. Всё вообще происходит в этот раз так, будто они одновременно только знакомятся и давно уже знают друг друга. Без спешки, без страха, без задней мысли.       Алиса раздевает его, оголяя грудь и руки, проводя по давно зажившим шрамам и по татуировкам пальцами, расстёгивает ремень на джинсах, тянет их вниз… Мирон шумно дышит, когда она снимает через голову концертную одежду, но сам расстёгивает бельё и сразу касается ладонями холодной нежной кожи. Её грудь знакомо ложится в его ладони, и ощущения от такой близости и открытости непередаваемые. Он чувствует, как границы Круга дрожат, но решает не думать об этом.       Они не чувствуют времени, полностью полагаясь на ощущения сердца и кожи. Так приятно касаться его, так приятно касаться её…

***

      Утром Алиса просыпается раньше него, раздёргивает шторы, впуская свет после рождественского утра, пытается что-то придумать на завтрак, а потом плюёт на это и возвращается в постель. В квартире тепло. Исправно работает электричество, водоснабжение и отопление. Мирон ещё сонный, как кот ластится к ней горячим телом, сминает руками ягодицы, гладит волосы, и целует. Он так много её целует.       Это непривычно для них обоих, таких громких и довольно болтливых, но они не произносят ни звука со вчерашнего вечера, даже заказывая завтрак в кафе просто тыкают в меню пальцами или кивают официанту. Официант знает Мирона и явно удивляется его молчаливости.       А Мирон просто дожидается его ухода, чтобы протянуть руку через стол и взять Алису за руку. Они даже оставляют телефоны в квартире, только вечером, по возвращению, понимая, что те разряжены и содержат кучу пропущенных. Эрмитаж и Русский музей разрешают им бродить по залам, любоваться шедеврами и ловить на себе взгляды некоторых людей, которые слишком удивлены встретить их здесь, чтобы подойти. Мирон мысленно благодарен им за это.       Они сидят на ступенях в зале современного искусства Эрмитажа, обвив друг друга руками, и просто молчат. Алиса практически засыпает там, на ступенях, в тепле его рук, и чувствует, что дыхание мужчины такое же медленное.       Мирон набирает ванну, тянет её в горячую воду и заключает в кольцо рук.       Вечером, лёжа в постели, поглаживают друг друга, целуются, и только спустя несколько минут, когда Алиса осторожно целует его прикрытые глаза, Мирон говорит:       - Думал, что вчерашняя ночь поможет и я смогу выйти, но… Всё ещё не могу… Это убивает меня.       - Может, попробовать перестать думать об этом? – осторожно предлагает девушка, удивляясь своему голосу. Её не обижает, что вчера он думал о том, как выйти из Круга, а не о ней, потому что он как раз-таки и хочет быть с ней. Для этого он стремиться покинуть Круг. – Я имею в виду... Всё получится само собой.       - Как вышла ты?       - Мне помогла Вера Таисовна, специалист по соулмейтам. В Москве именно она и Олег Валентинович курировали меня. Я просто поняла, что хочу снова чувствовать тебя, что не надо от этого бежать. Что даже если я не рядом с тобой, эта связь – часть меня.       - Они ни разу не сказали мне о тебе за все пять лет.       - Мне о тебе тоже, хотя было понятно, что ты всё ещё их посещаешь. О твоей терапии я узнала из твоих же песен...       Алиса недолго молчит, поглаживая его пястье с татуировкой лиры и закрывшей её край тату с мужским лицом, и осторожно решает продолжить:       - Если это так важно для тебя, давай завтра поедем в Москву и ты выйдешь из Круга в клинике. Я сделаю всё, чтобы помочь. – сжимает его руку. – Наша связь… ты был прав, что только от нас всё зависит. Каждый момент с тобой и без тебя вёл меня сюда, з-значит…       Он перерывает её поцелуем и до конца ночи они не возвращаются больше к этому разговору.

***

      В клинике Олег Валентинович долго говорит с Мироном, пока Алиса сдаёт тесты, затем они меняются. После их отправляют перекусить, чтобы во время процедуры выхода из Круга никто из них не потерял сознание от голода. Простая предосторожность.       Кабинет Круга напоминает Алисе её вхождение, и она слегка напрягается, но напоминает себе зачем они здесь.       - Итак, Алиса, мы с тобой будем наблюдать всю процедуру, а потом если у Мирона не получится, ты позовёшь его, хорошо? Но помните оба, пожалуйста, что внутри Круга сконцентрирована энергия связи, она не всегда благотворно влияет на вас и вашу пару. Готовы?       Они оба кивают.       Мирон чертит Круг. Алиса видит, как дрожат его руки, когда через 21 минуту (необходимое время нахождения в Кругу перед выходом) он старательно и медленно начинает стирать контур, но руки будто не слушаются. Алиса дёргается к нему.       Она чувствует по связи плотный туман, который окутывает его сознание, который просит, молит остаться внутри, не выходить. И она чувствует, как Мирон борется с желанием остаться. Она знает, что это его не первое нахождение в Кругу, и из его старого письма знает, что было непросто адаптироваться после прошлого раза, но теперь… Теперь у него есть Алиса, а их связь не нарушена.       - Иди ко мне...**       Говорит Алиса и делает шаг в Круг. Олег Валентинович что-то говорит о нарушении ритуала выхода, но она не обращает внимания. Пальцы подёргивает от лёгкого электрического заряда, как тогда, как той весной. Если Мирон не первый раз пытается выйти и ничего не выходит, тогда ему требуется помощь не за пределами Круга, а в.       Мирон смотрит, будто не веря. Она мягко касается и улыбается, она вообще словно из облака. Он не знает, как выходят из Круга. Он помнит, что нужно быть готовым и всё. Он готов был, ещё когда входил.       - Алиса...       - Иди ко мне, старый дурааак. Ближе, ближе...       Это обращение заставляет его улыбнуться.       Он подходит и переплетает их пальцы, упирается лбом в её лоб. Он чувствует энергию вокруг них, она плотная и глухая. Сейчас именно тот момент, когда он должен выйти. Для этого даже необязательно просить помощи врачей, они с Алисой сделают всё самостоятельно. Он сделает всё самостоятельно, потому что он помнит, кто он, и помнит, кто она...       - Ты готова?       - Да, с самого детства. Я больше не боюсь. Пожалуйста, подойди ко мне.       - Я... уже здесь.       Она целует его в губы и тут же отстраняется.       Толщ рассеивается, дышать становится легче, а напряжение спадает. Мирон падает в её объятья, обхватывая родственную руками, стискивая. Алиса широко улыбается сквозь слёзы.       Мирон касается её щеки и улыбается:       - Здравствуй.       Они стирают границу Круга, осторожно выходят и продолжают держать друг друга в объятьях. Мирон прижимается к ней, как к чему-то неземному, очень важному и необходимому. Он вдыхает кофейный запах её геля для душа, водит ладонями по спине и целует в губы. Долго и нежно.       Видения пронзает его сознание, её чувства и мысли, запахи, витающие вокруг них… всего так много, так непривычно. Так знакомо, но так по-новому. Так глубоко и нежно. Как вообще жить без этого? Как люди живут без этого? Мирон не знает. Он больше ни за что на это не согласится.       Она смеётся, потому что в этот момент ощущает то же самое. Она смотрит на себя его глазами и говорит это раньше, чем понимает:       - Я люблю тебя.       - П-получилось… – шепчет Мирон, беря её лицо в ладони. – И я… я люблю тебя, Аля.

***

июль, 2027 год

      - Два года назад этот артист был у нас в гостях перед началом большого концертного тура по России. А эта гостья посетила нас, когда вступила в должность главного редактора журнала Vogue Russia. – Иван делает паузу, держа в руках карточки с логотипом своей передачи. – Пара, которая сейчас появится в студии, никогда раньше не давала вместе интервью и не афишировала свои отношения. – он делает ещё паузу. – Встречайте! Репер, актёр, а ныне ещё и писатель – Oxxxymiron, и дизайнер, писательница и главный редактор журнала Vogue Russia – Алиса Лакис! Я тебя люблю в своей голове. Мы даже не знакомы Но есть другой мир, и там мы одни В параллельной Вселенной, в доме тысячи комнат Подойди ко мне ближе, ближе       Они появляются в студии под кавер на песню Alai Oli «Мы даже не знакомы»*** и оба удивляются, не ожидая её здесь услышать.       Иван жмёт ему руку, обнимает Алису, приглашает сесть. Она лучезарная и нежная в своём зелёном платье и собранными в высокий хвост кудрями. Девушка аккуратно садится, затем садится Мирон, убедившись, что она хорошо устроена. На плакатах среди зрителей его лицо, строчки из треков, есть даже коллаж с их лицами и словом «love». Иван даёт Алисе кружку ромашкового чая, потому что в гримёрке она об этом просила. Она делает глоток, ожидая, пока музыка и возгласы стихнут.       - Ну, здравствуйте, здравствуйте!       - Здравствуйте, Иван.       - Мы очень рады вас, наконец, видеть не по отдельности, а вместе. – он тасует свои карточки в руках. – С каждым из вас мы уже говорили больше года назад. – Мирон пожимает плечами. – Мирон, Вы уехали в большой тур в поддержку нового альбома в начале мая 2025-го года? Должен сказать, что мировой тур до этого был шикарный. Я был на концерте в Праге.       - Спасибо большое, этот тур имеет для меня огромное значение. Как и нынешний. Я рад выступать в России.       - Мы все рады. Мы так долго ждали, пока вы сможете прийти к нам в студию. Алиса, Вы занимаете должность главного редактора уже три года?       - Всё верно. В этом сентябре уже будет мой третий год. – Иван призывает зал похлопать этому. - Спасибо, было... Было много проектов, очень много.       - Должен сказать, что за это время журнал претерпел положительные изменения. Вы, если можно так сказать, повысили уровень авторитета русских дизайнеров и русской моды на мировом уровне. И всё это благодаря Вам.       - Не за что. – она пожимает плечами, как бы говоря «ничего особенного». Она всё ещё смущается от похвалы, будто ей всё ещё семнадцать.       - Не говори так, ты сделала так много. И делаешь. – говорит Мирон. И да, он говорит о журнале, о работе Алисы, но также он говорит и о себе. Она так много делает для него каждый день. Он не уверен, что всё реально, что они оба действительно решились шагнуть навстречу к друг другу и всё получилось. – Скажи «спасибо».       - Спасибо.       Зал улюлюкает. Мирон улыбается людям и ей в особенности. Он смотрит на её маленькие тонкие пальцы, на обручальное кольцо, затем на зелёное платье, в карие глаза... Перед ним одновременно все Алисы разом – маленькая, что рисовала на листе чёрной краской; потерянная – в больнице после аварии; грустная – от разбитого сердца; любящая и счастливая – в его руках, обнимающая его за талию, танцующая с ним. Он чувствует по связи, как рада, что он согласился пойти с ней, что так по-доброму смотрит, так уверенно ведёт себя.       Мирон улыбается шире.       - Правильно Мирон говорит. Надо принимать похвалу.       - Хорошо, хорошо ахаха       Иван кивает, беря в руки свои карточки.       - Смотрите, вы оба, насколько я знаю, выпустили по книге. Вы оба выступали на концертах. У нас даже есть фото. – он достаёт сначала фото с концерта Мирона. – Какой это город, Мирон, помните?       - Екатеринбург. Родной город Алисы.       - Прааавильно. – Иван достаёт другое фото, на котором Алиса поёт на концерте Оли Маркес. – А это?       - Это Аля на питерском концерте у нашей общей подруги Оли Маркес. Группа Alai Oli.       - Мирон, я не Вас спросил. – зал смеётся. Фёдоров делает шутливое хмурое лицо. – Алиса?       - Да, он прав, это концерт Alai Oli. Я их просто обожаю. Мне разрешили спеть две песни. И он был там. – она указывает на Мирона, сидящего справа от неё. Тот кивает.       - Вы тоже выступали?       - Нет, я прилетел из тура, у нас был перерыв на новогодние праздники. Друзья потащили на концерт. Я даже не знал, что Алиса там будет… Приятный сюрприз. Я думаю, это всё подстроили наши друзья.       - Нам ждать совместной песни?       - О боже нет ахахах! – громко хохочет Алиса и Мирон подхватывает, затем и Иван, и зрители. – Думаю, он не нуждается в моих вокальных данных.       Иван делает лицо, будто она неверно оценивает свои способности. Но Алиса никогда не стремилась к сцене. Это не её стихия. Она с удовольствием оставит это Мирону и будет смотреть на него из-за кулис.       Мирон берёт её руку в свою и подносит к губам. Целует пальцы. Зал умиляется. Они обсуждали это дома. Минимум физических контактов на публике, у обоих такое правило. Но Мирону трудно удержаться, он смотрит Алисе в глаза, извиняется, и чуть придвигается, чтобы соприкоснуться плечами.       После того, что случилось за последний год в их жизни, ему практически нереально от неё оторваться.       - Это не все фото. Вы даже участвовали в благотворительном марафоне «ЗАБЕГ». Очень мило смотритесь в обтягивающих шортах, Мирон. – на фотографиях они выглядят нелепо в майках с номерами участников.       - Я старался.       Потом Иван показывает фото с медалями.       - Много сфер жизни, которые у вас переплетаются. Но. Но!       - Но? – улыбается Алиса.       - Вы долгое время скрывали ваши отношения. Почему?       Потому что... Они оба задумываются на секунду. Потому что Мирон не любил и не любит впускать всякого в свою частную жизнь. Потому что дорожит своим спокойствием и спокойствием своей семьи. Потому что они оба и так постоянно на виду. Алиса пожимает его пальцы, чуть кивая. Она чувствует по связи, что он хочет сказать. Она полностью согласна.       Фёдоров отвечает:       - Потому что личная жизнь должна оставаться личной.       - Это Ваша позиция, Мирон. А Алиса как считает?       - Полностью поддерживаю.       - Но тем не менее вы пришли к нам на передачу. Давайте по порядку. Вопрос, который всех волнует: вы – соулмейты?       - Да. – они отвечают хором.       - О! Поздравляю.       - Спасибо, это был долгий путь. – говорит Мирон. Зал взрывается аплодисментами. – Спасибо, правда. Все вы хлопаете в первую очередь ей.       Иван выдерживает паузу, по-доброму улыбаясь. Алиса краснеет, утыкаясь в плечо своего мужчины.       - И недавно вы стали родителями.       Зрители аплодируют.       - Верно. – кивает Мирон. – Стали.       - Кто у вас родился?       - Ребёнок. – также с улыбкой отвечает Мирон, обнимая Алису левой рукой.       - Мирон всё держит в тайне.       - Было бы странно, если бы не ребёнок. – отшучивается Иван, гримасничая.       Зал смеётся, а Мирон прислоняется виском к макушке Алисы и прикрывает глаза. Он никогда не думал, что когда-нибудь окажется здесь не один и при таких обстоятельствах.       - Вы не хотите говорить?       - Я очень скрытный.       - Да уж, вы нас всех три года за нос водили.       - Что поделать, я такой. – хмыкает Фёдоров. – Но мы пришли, чтобы поговорить о книге, которую написали.       - И нарисовали. – вторит Алиса.       - Вооот, наконец-то! – Иван оживляется, достаёт их книгу сказок и продолжает: – Сегодня в продажу поступила детская книга сказок, посвящённая вашему ребёнку, я прав? Вот так она выглядит!       - Правы. – соглашается мужчина. – Мы решили подарить ему что-то. Что-то от нас обоих.       - Ну, вы подарили ему жизнь. – говорит Иван, рассчитывая, что эти слова позабавят, но не обидят гостей. – Так! Книга-то с очень красивыми иллюстрациями! Кто из вас писал, а кто рисовал?       - Несмотря на то, что у неё образование и журналистское, и художественное, а у меня только филологическое, рисовали и писали мы вместе. Буквально по очереди.       - Или вместе! Дорисовывали картинки друг у друга. В книге десять авторских сказок. Они без подписи, так как мы придумывали их вместе и решили не делить авторство. Но я занималась редакторской работой, поэтому кое-где правила гений Мирона Яновича.       - Она одновременно самый лучший и самый жуткий редактор. Настоящий профессионал. Сказки выглядели бы иначе, если бы Аля не брала в руки маркер и не правила всё с такой безжалостностью. Полёт фантазии – это одно, но бывает, что суть и канва повествования размывается за описаниями. Аля же "сушит" текст и всё идеально. Так, как должно быть.       Алиса сжимает его руку, благодаря.

***

      Вечером в их квартире в Москве так непривычно тихо. По телевизору без звука идёт эфир «ВУ», который они записали чуть ранее, Мирон сидит и читает новую книгу Зыгаря, Алиса листает макет нового номера и делает пометки, а в маленькой кроватке спит ребёнок. Его глаза прикрыты, а ровное дыхание перекрывает разве что урчание рыжего кота, спящего рядом. Малыш обнимает плюшевого бегемота.       Алиса поднимает голову, отрываясь от своих правок, и смотрит на свою пару. Мирон делает то же самое, а потом они оба улыбаются и смотрят на сына.