Затмение

      Почему-то сегодняшним пасмурным утром у Майка появилось внезапное ощущение, что этот год может стать последним. Либо он просто бросит десятый класс, либо… второго варианта он не придумал. Жизнь в разросшемся городе если и изменялась, то только в худшую сторону. Новости становились все страшнее, заголовки все жирнее, полудраконов все меньше, а их переездов в Вестию все больше. Ограниченность мышления не позволяла заглянуть в будущее, что довольно досадно. Каждый живой пони на этой земле хотел бы знать, что их ждет в предстоящем, долгом или нет, времени. И в Эквестрии, и на чужбине. Хотя почему-то каждое утро приходится просыпаться, даже не зная прогноз погоды, но тут уже больше дело лени, чем отсутствие возможности, ибо погодные пегасы доставляют сведения каждый день. Эквестрия. Понивилль. Кирпичная стена. Парень, который идет вдоль нее и не знает, как заглянуть на другую светлую сторону. Знакомьтесь, Майк Шилерд. Старший сын полноценной семьи. Уж в этом ему точно повезло. Утро. Ну да, утро, что в нем такого? Оно такое же, как и вчерашнее, и позавчерашнее, и как еще сотня предыдущих, которые всегда заканчиваются отдыхом от мира в стране грез. Ничто не красило унылую серость ежедневной рутины: школа, дом, школа. Не будет столь обидно, даже если этот год и станет финальным. Брошенная дневниковая запись с рассуждениями обо всяких пустяках осталась валяться дома на столе. Оттуда ее бы точно никто не спохватился прочитать, а при попытке забрать и спрятать - не отбирал. Она спокойно себе лежала, вот и на душе тоже царил своего рода штиль. Майк шел, думая о чем-то своем, однообразном и скучном, глядя себе под копыта. Взгляд уцепился за отражение собственных глаз в луже. Зеленые, совсем как у мамы. Этот цвет считается редким. Наверное, столь же редким, сколь и редкостная невезуха по жизни. Кроме семьи. А ведь именно пони создают себе невезения: ставят друг-другу подножки, опаздывают на встречи, ленятся и унижают слабых, дабы показать свое “я”... Если бы хорошие дела давались проще, наверняка мир был бы лучше, и не случилось бы той проклятой войны десять лет назад. Ее последствия все полудраконы теперь пожинают сполна, и Майк в том числе. Краткий экскурс: из общего числа граждан, по статистике в Понивилле проживает всего пятнадцать процентов полудраконов и наш измотанный жизнью парниша даже не стремится их искать. Они хорошо прячутся. Открывается входная дверь школы, жеребец заходит в коридор и, в попытках хоть как-то отвлечься от осенней меланхолии, рассматривает стены помещения. На самом видном месте висит доска с главной надписью и кучей комментариев на бумажках ниже. Майк уже давно знал, что это такое. Школьная группа из девятого класса взяла временный перерыв в написании песен, и теперь все учащиеся ждут их очередного хита. Группу так и назвали “банда девятого класса”. Как оригинально. Чуть дальше вдоль стен располагались шкафчики учащихся. Все такие яркие, цветные, пронумерованные. Парень находит свой под номером двадцать пять, открывает хлипкую побитую дверцу ключом и сразу же обнаруживает письмецо, которое явно забросили ему через мелкую щель. Обычно какие-то трусливые гении бросали ему бумажки с насмешками и чем-то еще неразборчивым, однако это письмо выглядело на порядок аккуратнее. На него явно затратили время. Не похоже, чтобы кто-то вложился в такое ради негативных отзывов. Неужели что-то путное? Чуть только Майк собрался его раскрыть и почитать, как назло прозвенел звонок. Жеребец прошипел какое-то ругательство, наскоро закрыл дверцу, запихнул письмо в карман и понесся на урок. Опаздывать он ненавидел больше всего. Физика первым же уроком. Майк никогда ее не любил, но однажды, когда учителя заменил студент-практикант, урок стал даже интереснее. Большую часть времени в классе обсуждали теории заговора и даже создали новую: что их учитель на замене - и сам ящер, принявший обличье пони. Даже имелось некоторого рода доказательство, ведь у этого студента линзы были разного цвета, хотя по природе его глаза были карие. По крайней мере, он так говорил. Да и вообще дурь это полнейшая, конечно, потому что через физику и теории заговора хотелось сказать о совершенно другой персоне. Одноклассница Майка – Мэй – тогда очень здорово отличилась. Она всегда была самой яркой и активной в классе, а тут такой хороший шанс получить автомат по физике за проведение уроков по темам вообще ни разу не школьным. Жаль, что автомат перестал быть автоматом после ухода практиканта, и всем, включая Майка и Мэй, пришлось смириться с неизбежным: теперь урок вела старая вечно недовольная карга. – Почему опять опаздываем, Майк? – брови этой кобылицы съехались на лбу, выражая все свое недовольство. “Опять” в случае парня было немного некорректно, потому что он и впрямь редко опаздывает, просто настолько незаметный, что учителя могут преспокойно поставить ему “нб”. Несправедливо, но зато сразу понятно, что преподам абсолютно плевать на своих учеников. – Ладно, сегодня я добрая, – продолжила учительница. – Садись. Майк лишь кивнул и прошел к свободной парте. Он плюхнулся за стол, устало вздохнув, услышал какой-то едва различимый шумок справа и повернул голову в ту сторону. Картина маслом: какой-то новенький жеребец получает здоровскую порцию записок на свою парту и мельком отвечает на перешептывания. Ему это явно было не особо интересно, судя по его натянутому выражению лица, но он все равно старался быть уважительным и спокойным. Парень, весьма выделяющийся из толпы: ирокез, гетерохромия… драконий… хвост!? Майк потер глаза, пытаясь убедиться в том, что они его не обманывают. Неужели его скупые на бренды и тренды одноклассники проявляют такой бурный интерес к полудракону? Внутри все упало. Может, это была искорка надежды, что мир, наконец, меняется к лучшему. Большая часть полудраконов эмигрировала от Эквестрии подальше в поисках спокойной жизни. Видеть одного из них в своем классе - либо радость, либо глубочайшее сочувствие. Новенький поворачивает голову в сторону тихого наблюдателя, недолго его разглядывает и мягко улыбается. Майку уже давно никто не улыбался… И все же он вспомнил про того физика-ящера, мысленно угарнул и вернулся глазами к столу, пытаясь не вызывать у новенького ощущения, что смеются над ним. Сколько приходило в класс хороших ребят, мальчиков и девочек, все сбрасывали улыбающиеся маски порядочных новеньких и смешивались с общей гнилой массой, становясь еще одним источником заразы. Майк видел эти маски в углу кабинетов изо дня в день. Как они все еще работают для учителей, когда те называют этот общественный мрак лучшим классом за годы их работы? Майк просто не смог надеть такую же, но и содрать с себя кожу, чтобы насмехаться над слабаками, которые так не сделали, тоже не смог. Не сел ни в одну из двух лодок. Только Мэй улыбалась без маски. По крайней мере, ему так казалось. Как она сейчас улыбается Дэйву, и тот кивает ей в ответ… Так странно. Эти двое явно поймали резонанс, потому что сколько бы Майк не ненавидел свой класс, Мэй он не ненавидел вовсе. Она отличалась от других. Он не мог объяснить чем. Может манерой речи? И тем, как она злится, когда ребята кого-то высмеивают. Она не просто берет свои вещи и уходит, а остается и борется. И при этом она остается уважаемой, никто не гнобит ее за защиту. Удивительно, но у нее какая-то своя магия, раз она еще не сгорела в этом Аду роскоши и показушности. Может быть, она еще не стала предметом насмешек, потому что не общалась с Майком и не вступалась за него? Старалась закрывать глаза на то, как его ударяли в и без того мятую дверцу шкафчика под номером двадцать пять, как смеялись над ним и не давали вставить и слова, как он терпел это. Может она считает способность терпеть слабостью? А ведь для кого-то это наоборот качество, достойное уважения. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Майк читал в чужих небесно-голубых глазах слова: "Слабак, поднимись и покажи им всем, наконец". Но парень действительно не мог. Мало не мог, он не хотел. Осталось же совсем недолго, и он бросит эту школу. Сам виноват, что не вступается за себя? Так глупо занимать позицию пострадавшего и ничего с этим не делать. Может этот новенький тем и силен, что он не пострадавший? Может, мир не стал лучше, просто этот новенький сам лучше этого мира? Хм… Некоторые вещи несомненно Майка радовали: семья, музыка, любимая гитара и одна маленькая мысль, что если в мире никто не делает хороших поступков, то он может делать их сам… Осталось только подумать, как именно. Он поднял глаза с парты и стал поочередно рассматривать ребят в классе. Да, может, они и не были счастливы, и улыбки их фальшивы, но сейчас их глаза… глаза… Секунда. Ровно этого количества времени было достаточно, чтобы увидеть перед глазами май, но почему-то не цветущий и радостный, предвещающий окончание школы, а красный и горящий, предвещающий конец вообще всего. С такими психоделическими видениями бы только к психотерапевту, но кое-что в этой картине из какофонии и суматохи показалось реальным: глаза Мэй мозг изобразил слишком ясно. Мэй, май и все в огне. Пробуждение. – Эй, приятель, ты в порядке? – Майк, почувствовав чье-то копыто на своем плече, сильно вздрогнул, резко поднялся с парты, и то, что его разбудил Дэйв, ничуть не успокоило. Стоп, Дэйв? – Урок уже закончился, а ты так и не проснулся. – Я в полном порядке! – единорог энергично закивал. Он уже понял, что в классе никого не осталось. Только они вдвоем. Майк поднялся, водрузил на себя рюкзак, который даже не удосужился открыть. – Меня Майк звать. А… ты? – Я Дэйв, – да, вероятнее всего, он просто услышал его имя сквозь сон. Какое еще может быть логичное объяснение? – Рад знакомству. – Взаимно. Майк хотел было пожать новому знакомому копыто, но и сам как-то не потянулся. Да и Дэйв, по всей видимости, предпочитает обходить острые углы формальностей. И Шилерд явно прогадал с натянутостью. Пегас либо всем улыбался из вежливости, либо был действительно рад новому месту и новым пони. Тем не менее, более близкий контакт дал понять, что фальшью от него не веяло ни разу. Майку подумалось: "Неужто этот Дэйв единственный не имеет на лице никакой маски и не собирается ее бросать в том же углу кабинета, где были и все остальные?" В целом это просто условности, ведь никакой реальной кучи масок не валялось, но их ощущение было вполне настоящим. Ощущение чужой фальши было живым, как запах свежего дерьма, если того не хуже. – Ты всегда находишься вот так в стороне ото всех? – осторожно спросил Дэйв, мысленно готовясь к отсутствию какого-либо вразумительного ответа, чтобы потом не трогать эту тему вовсе, но Майк ответил: – Да, это и не удивительно, – Шилерду было достаточно лишь приподнять хвост, чтобы без слов объяснить причину. Взгляд сочувствия в чужих глазах тоже ощущался чуждо. – Понимаю, братец, – Дэйв явно подбирал слова, дабы не сболтнуть лишнего, так что на некоторое количество секунд в пустующем классе воцарилась тишина. В целом Майк и не был против остаться незаметным наблюдателем, предпочитая пропасть между ним и всеми остальными, лишь бы больше никто ему не навредил. Так больше шансов остаться не то что физически здоровым, да еще и с кукушкой в часах. А так.., возможно, хотелось бы и… Звонок. Майку даже стало смешно, что сейчас ему придется бежать с новым товарищем на следующую “пару”, и зайдут они теперь уже оба с опозданием, а не он один. На душе от этой мысли даже несколько полегчало. Однако, придя на место, обнаружилось, что за все это время препод так и не объявился. Редкая ситуация. Двадцать пятая Понивилльская никогда не страдает недостатком учителей. Даже наоборот, после очередного переворота власти, коих после гражданки было немало, учителей знатно поприбавилось. Майк не особо вдавался в подробности, додумывая у себя в голове только мысль, что, возможно, сюда в эпицентр событий созвали профессионалов из Кантерлота, ставшего столицей наук и технологий, и Эдельстейна – бывшей Кристальной Империи. Историю Шилерд не любил больше всех остальных предметов, оттого и незнание многих важных событий вроде этого. Учительница по истории была не очень сговорчивой кобылицой. Перед началом занятий она сначала зачитывала ученикам поучительные лекции, которые она знала явно лучше, чем свой предмет, и уже только потом рассказывала ребятам тему урока, читая ее, будто с википедии, уставшим, незаинтересованным монотоном. Спать под все это дело было так спокойно. – Наро-о-од! – врывается в кабинет та самая девочка, без которой класс и вообще вся школа были бы пустыми, как серое скучное пространство без будущего. – Препод болеет, так что сидим тихо и из класса не высовываемся. Для Майка это задание прозвучало как раз плюнуть. – Как ее зовут? – спросил Дэйв, привлекая внимание Майка к себе легким толчком в бок. – Кого? А, Мэй? Ну, Мэй. – Ну да, логично, – многопонимающе закивал новый товарищ рокер, будто произнесенное Майком было не скорым несвязным ответом, а умной, грамотно поставленной речью, за которую можно было бы смело дать премию. Сарказм, короче. – Она староста? – Она самая. И слушаются ее все, как своего фюрера… – Серьезно? Вау. Интереса у Дэйва явно не занимать, и Майк смотрел на его сияющие от всего нового глаза даже с некоторым отвращением, понимая, что этот блеск скоро сменится такими мешками под глазами, что в них можно будет собирать яблоки с Эппллузы. Жалко его, еще совсем зеленый и не знает, в какое адское место попал. Забавная деталь, которая никогда ранее не попадалась в глаза, наконец, попалась. Негоже, конечно, вглядываться в чужие хвосты. Что еще за дурной тон? Однако первая прядка на хвосте Мэй была цвета тела, что впервые показалось подозрительным. В гриве такого нет, а в хвосте - да. В голове это прозвучало как бредни сумасшедшего, поэтому Майк отбросил эту идею, отдав предпочтение вернуться в свое отсутствующее состояние. Обычно так и проходят его дни. Что интересно - слушает, что нудно и без оживленности - ну и пусть оно проходит мимо. Главное, чтобы дома никогда не было нудно и грустно. Пускай хоть весь мир будет серым и пустым, лишь бы только мама, папа и брат всегда были дома и всегда улыбались. А он, ничего, переживет. Сегодня что-то поменялось. Что-то, что положило начало концу.