Затмение

      – Ты знаешь, что значит скрываться за маской? Этой лживой улыбкой и лживой внешностью, когда в душе ты совсем другой? Ты знаешь? Молчание. Тишина. Она повторила: – Ты, – требовательная пауза, – знаешь? Темнота, пустота и уныние. Только слышен был ее голос, отдающийся эхом в ушах. Он был до боли знакомый. Но… кто это? – Ты знаешь, – твердо и грубо, – Конечно, абсолютно точно знаешь. Я бы не стала спрашивать, если бы не видела, как ты молчишь изо дня в день. Если бы я не знала, я бы проигнорировала тебя. Но в тебе что-то есть… Майк. Жеребец резко поднялся, сев в кровати и смотря в темноту, словно чего-то испугался. Он сам не понял, чего именно. Майк Шилерд, известный во всей школе как забитый старшеклассник с кучей комплексов. Угнетенный обществом за изогнутый рог и драконий хвост, он продолжал молчать все это время. Его не интересовала пустая болтовня с неприятными пони в учебном заведении. Его целью было только закончить обучение в этом гнилом, пропитанным расизмом, ненавистью и насмешками, месте. Но когда пришел Дэйв, в нем что-то щелкнуло. Вот он. Маяк в этом агрессивном и давящем мраке. К неизвестному источнику света, по началу, подойти очень страшно. Что, если этот свет будет не просто гореть… а сжигать? Но, видимо, нет. Он горел, чтобы светить. Майк вздохнул. Он надеялся, что Дэйв будет ему хорошим другом, что не обернется другой, какой-нибудь загадочной мрачной стороной. Жеребец, слегка пошатываясь из-за сонливости, направился к двери, как вдруг она резко открылась и ударила Майка по лицу. Он отшатнулся. – Доброе… ой… – сказал некто, зашедший в комнату. – Прости! Майк зашипел. – Вот тебе и доброе утречко, братец, – он фыркнул. Перед ним стоял его младший брат, Тайк. Такой же зеленоглазый, с шерсткой цвета июльского неба, сине-голубой гривой и кьютимаркой в виде Сатурна. Свою кьютимарку он получил седьмого января по какой-то совершенно странной причине. Он не тянулся к познаниям астрологии или вселенной и космосу в принципе, но зато теперь у него на боку красуется шестая планета от Солнца, которая должна иметь тринадцать колец, но почему-то изображено только одно. Тайк помялся, периодически переступая с копыта на копыто. – Я не хотел. Не сильно задел? – спросил он, явно смутившись тем, что ударил брата дверью. Со стороны это, конечно, было смешно. Майк потер нос: – Нет, нормально. – Серьезно, я мог тебе его сломать, – настаивал Шилерд младший. – Угомонись, – посмеялся Майк – Все нормально! – Что ж, раз ты уверен… – он повернулся к нему боком, намереваясь выйти из комнаты. – Только пожалуйста, приведи себя в порядок, чувак, выглядишь так, словно только из могилы выкопали. Майк посмеялся, а тем временем хвост его младшего пропал в дверном проеме и пролетел по лестнице вниз. – И поешь наконец, чучело с хвостом! – крикнул младший Майку напоследок. – Сам будто без хвоста, – фыркнул единорог, заправляя постель с помощью небольших навыков телекинеза. Когда он спустился вниз по лестнице на кухню, там его уже ждали. – Нет, мам, я не голоден, правда! – отговаривался Тайк. – Меня хватит только на бутерброд с ромашками. Он стоял рядом с кобылкой примерно такого же роста. У нее была шерстка мягкого персикового цвета, ярко-рыжая, слегка кудрявая грива, аккуратно собранная в пучок, чтобы она не лезла в румяное веснушчатое лицо. Зеленые глаза и веснушки достались Майку именно от нее. Тайку же веснушек, к сожалению или к счастью, не досталось, так же, как и ярких фиолетовых родимых пятен. Майк тихонько прошмыгнул мимо мамы и брата за стол. Кобылка заметила его краем глаза и резко перевела на него свой взгляд. – П-привет, мам, – улыбнулся Майк. – Доброе утро, – Мать улыбалась искренне. Ее улыбка имела хороший успокоительный эффект. – Ты что опять такой вялый? Синяки вон под глазами. – Ну… Я не знаю, как по мне, все как и обычно. Кобылица выгнула бровь, и Шилерду стало неловко. Он действительно плохо спал в последнее время. И только сегодня вроде как выспался, но тот странный сон все испортил. Как всегда. Послышался вздох. Кобылка поправила желтый фартук. – Что-нибудь будешь кушать? – она снова приветливо улыбнулась, и Майк глянул на брата, будучи не сильно заинтересованным в еде. – Я, пожалуй, так же, как Тайк, – коротко ответил он. – То есть, только бутерброд? – уточнила мать. – Угу… – С чаем. В сухомятку есть не будете. Тайк уселся за стол рядом с братом, захватив две чашки чая и бутерброды. Его взгляд сулил какой-то очень серьезный разговор. А может и не очень серьезный. – Слыхал, на тебя одна кобылка в классе поглядывает, – сказал Шилерд младший почти шепотом, загадочно улыбнувшись. – Вродь Мэй. С каких это пор? Майк напрягся. – Ни с каких! – тихо возмутился он, но в ответ от брата послышался только смешок. – На меня даже как на нормального пони не смотрят, не то, что там на друга, а тем более мишень для стрелы Купидона. – Ну да, ну да, конечно, – Тайк все еще загадочно улыбался, на что старший лишь фыркнул, закатив глаза и показывая тем самым все свое недовольство, что у него вообще могло быть. Тайку с классом повезло больше. Ребята там понимающие, друг за друга горой. Небольшая, зато хорошая компания. Тайк в ней единственный полудракон. Душа компании с гитарой и небольшими навыками пения. Он не переживает ежедневного стресса, учится и живет в свое удовольствие. Уважаемый парень, не знающий синяков и ссадин от чужих копыт. Зато Майк знает… Послышался звук открывающейся двери, и братья одновременно повернули головы в ту сторону. – Доброе утро, страна! – в комнату зашел никто иной, как отец семейства. – Утречко, – в один голос сказали Майк и Тайк, после чего переглянулись. – Здравствуй, Макс! – казалось, в момент появления на кухне папы, глаза Марии сияли еще ярче обычного. Очень жизнерадостная и любвеобильная персона. Ее любви в равной степени хватало на всю ее семью, друзей и даже соседей. – Здравствуйте, Мария Шилерд! – торжественно ответил отец, обходя стол по периметру в стиле какого-то непонятного танца, который знал только он сам. – Нечего со мной на “вы”, – посмеялась кобылка, возвращаясь к своей "кухонной работе". С чем - с чем, а вот с семьей Майку повезло. Родители - пример идеальных отношений, младший брат - пример хорошего позитивного друга. Один только Майк - забитый, закрывшийся в собственном мире парень, который ежедневно не высыпается, ходит с кругами под глазами и вообще ведет себя незаметно, тише воды, ниже травы. Как говорится, в семье не без урода. – Хоть бы себя в порядок привел, Симка, – Мария поправила копытом челку мужа. Грива цвета кармина, изогнутый рог и драконий хвост достались Майку именно от него. Изогнутые вперед рога присущи восточным единорогам, которые нынче живут в такой замечательной стране под названием Вестия. Вероятно, в родословной Шилердов затесалась не одна раса. Семейку их считают хорошей, но слегка чудаковатой. Марие раньше приходилось пропускать мимо ушей слова о том, что Макс якобы не тот, кому стоит дарить свою любовь. Из-за расы. Полудраконы не считались нормальными долгое время. А Мария - обычная, на первый взгляд, единорожица, но о ее тогдашних проблемах из-за ярких родимых пятен никто не знает, кроме Макса, пожалуй. Так полудракон и кобылка с неестественно яркими родимыми пятнами и сошлись… Майк задумчиво смотрел в стол, и на внезапный вопрос Тайка он ответил не сразу: – Пойдем сегодня в школу вместе? – Да… – Майк вернулся в реальность, бросив попытки резонанса с полом. – Можно, я думаю. Майк привык гулять и ходить в школу в одиночестве. Он в принципе жил в этом чувстве ненадобности и свободы в каком-то плане, но компании младшего брата он рад перманентно. – Слушай, Симка, – послышался голос матери. – я зарядку от нотника потеряла, не поможешь найти? – Да конечно найдем, – посмеялся отец. – Маша-растеряша. На улице было все так же по-октябрьски прохладно. Хорошей погоды в ближайшее время, вероятно, не светит. Майк не следит за расписанием погоды, прописанным пегасами для того, чтобы каждый пони мог подстроиться под него. Поэтому, солнце будет завтра или дождик, для этого пони всегда остается загадкой. – Хоть бы кофту накинул, – фыркнул Тайк. – Мне не холодно, – отрезал Майк. – Жаркий ты наш. – Я серьезно! Майк шел в школу по привычной тропинке, где обычно не ходят пони. Он знал, что есть прямой, более короткий путь, но там его копыто так просто среди чужих не пройдет. Давний страх, но Тайк недоумевал: – А почему бы нам не пойти… прямым путем? Там мои друзья. – Если тебе друзья интереснее, – вздохнул Майк – я тебя не держу. Тайк удивленно промолчал. Он явно не ожидал такого ответа. – То есть, со мной ты не пойдешь? – уточнил он. – Не-а, – Майк отрицательно покачал головой. – мне и в школе лишних глаз хватает. – Я совсем тебя не понимаю, братец. – Не хочу тебя обидеть, извини, но помнишь, как пару лет назад тебя тоже намеревались избить? – Прости..? – Уже и не помнишь, хах, – Майк поднял взгляд куда-то в серое небо. – А я тебя защитил. Не то, чтобы я хотел казаться для тебя героем, знаешь, просто нужно быть аккуратнее. – Я не злопамятный, – буркнул Тайк. – А я не злой, но память у меня хорошая. И если ты не боишься чужих, то пожалуйста, гуляй на здоровье. – Чувак, ты совсем раскис. У тебя даже друзей-то нет. – Ну, а зачем они мне? У меня семья есть, – настоял Майк. – Ты и с семьей-то особо не контактируешь, – младший фыркнул довольно сердито, и на его железный аргумент оправданий не нашлось. Дальше они шли молча. Что-то словно треснуло. Майк внезапно почувствовал себя очень сонным, даже сильнее, чем обычно. В мгновение ока мир обрушился темнотой… Он очнулся в своей комнате. В глазах плыло. Жеребец осторожно поднялся и, недовольно простонав, прикрыл глаза копытом: яркий солнечный свет почти его ослепил. Когда он сфокусировал взгляд, смог понять, что перед ним стоит незнакомка. Белая, ослепительно чистая на свету толстовка, голубые глубокие глаза. – Кто ты? – неуверенно спросил Майк, но его тут же перебили. – Помоги мне, – прошептала незнакомка. Она стояла ровно и неподвижно, даже почти не моргая. Она четко видела цель перед собой, смотря Майку прямо в глаза. – Ч-что? – запнулся Майк, пытаясь понять, что за чертовщина происходит. – Помоги мне… – сказала незнакомка чуть громче. – пожалуйста? Майк ошарашенно смотрел на нее. На языке вертелось имя, но никак не приходило на ум. – Что ты здесь делаешь? – спросил он, все еще непонимающе. Ушко кобылки дрогнуло. Она сорвалась на крик: – ПОМОГИ МНЕ!!! Шилерд проснулся снова, громко зарычав. – ДА ЧТО ЗА- !? Но тут же замолчал. Было темно но, на удивление, его глаза быстро к этому привыкли. Комнату заливал подозрительно спокойный слабый лунный свет. – Да что ж это такое, – вздохнул Майк, – Дурной сон. Он бесшумно подошел к окну. Этому он учился долго, за все время, пока он находился в школе, чтобы никому не попадаться на глаза, и теперь, ходить совершенно беззвучно получается даже тогда, когда не нужно. За окном было лишь безмятежное спокойствие. Город спал. Майк отчетливо видел, что дома и участки, расположенные едва не вплотную друг к другу, очень мирно ютились под большим ночным светилом. Одиноко висящая в безоблачном небе полная луна дарила ложное чувство защищенности. Что-то было не так. Оставалось лишь понять, что именно… Что-то резко и сильно ударило прямо в окно, закрывая собой вид на город. Майк отшатнулся, испугавшись, и было попятился назад, но зацепил копытом собственный хвост, споткнулся об него и упал, глядя на нечто в окне. Он хотел что-то сказать, но слова застряли комом в горле. Это пони билась копытами в окно. – ПОМОГИ МНЕ, ПРОШУ!!! – кобылка кричала, по ее щекам текли слезы. Она беспомощно стучала по окну, в надежде, что ей чем-то помогут. Вот только вопрос остался безответным: чем именно? Майку стало неприятно и холодно, ни сколько от ужаса, а сколько от… земли!? Он резко распахнул глаза, едва сообразив, что лежит на холодной неприятной тропинке, по которой они с братом только что шли. Жеребец тут же поторопился подняться. Ему помог Тайк. С круглыми перепуганными глазами он спросил: – Майк, ты в порядке!? Я уж испугался, что ты упал в обморок! Шилерд младший дважды похлопал брата по щеке, убеждаясь в наличии у него сознания. – Полагаю, так и было, – без какой-либо эмоции в голосе ответил Майк. Он спокойно отряхнулся, словно ничего и не произошло. – Да ты шутишь что ли!? Это серьезно! Тебе нужно к врачу, чувак! – и Тайк был недоволен такой реакцией брата на ситуацию. – Ой, да успокойся. Нечего раздувать из бризи урсу. Тайка взбесило такое безразличие к серьезной ситуации настолько, что у него начал дергаться глаз. Майк похлопал его по плечу, мягко улыбнувшись. – Спокойно, уверен, это не стоит твоих нервов, – сказал он, напоследок потрепав Тайка по голове, и пошел дальше тем же путем, что и собирался. – Ты смеешься!? – выпалил Шилерд младший, но тут же глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. – Брат, предупреждаю, если эта фигня продолжится - я тебя силком потащу к врачу, ясно? – Хорошо, – улыбка Майка стала лишь еще шире. Его не пугали угрозы младшего, скорее, они даже воспринимались как искреннее проявление любви и заботы, так что путь они продолжили молча. – Забудь мое письмо, забудь, что встретил меня, забудь… Майк был не из доверчивых пони. К школьному врачу он так просто не пойдет. А даже если он чудом у него окажется, никаких препаратов пить не будет. Сопротивление окажет такое, что легче было бы отпустить и больше не трогать. Только если одобрят родители, он может что-нибудь да и возьмет из чужих копыт. Жизнь показала, что даже если решение и покажется верным, лучше лишний раз переспросить у своей семьи. Тайк же глупенький. Скажет: “чувак, иди к врачу”, а сам-то не знает наверняка, надо ли. – Забудь! Майка снова качнуло. Лишь только на сей раз он насторожился, но продолжил свой путь до школы так же спокойно, решив, все-таки, проконтролировать ситуацию. Самочувствие - понятие размытое. Дорога, пролегающая через странные тихие заросшие растительностью дома наконец вывела ребят к крупной полупустой площадке. Чуть дальше уже виднелась школа. – Эй, Тайк! – позвала откуда-то издалека незнакомая кобылка. Братья одновременно посмотрели в ту сторону. – Селена! – ответил Шилерд младший, сразу оживившись: Рядом с незнакомой кобылицей стояли еще несколько пони. Судя по всему, его одноклассники. – Майк, прости… – Тебя никто не держит, – улыбнулся ему жеребец в ответ. Тайк тут же засиял своей искренней добродушной улыбкой, прямо как у мамы, и, помахав копытцем на прощание, поскакал к друзьям. Он казался таким живым и счастливым. Майк долго смотрел ему вслед. У него никогда не было такой компании. Хотя, может, если и была, то он уже этого не вспомнит. Жеребец еще немного постоял, пытаясь вообразить себе мирный круг друзей, который бы так же его принимал и всегда ждал, затягивая в теплые объятия при малейшей возможности. – Кто бы ни были эти пони, они бы точно были безумцами… – подумал про себя Майк, и улыбнувшись от этой мысли, побрел в здание школы. – Как жизнь молодая? – шутливо спросил Дэйв. Он явно успел освоиться. Видимо настраивался весь вечер. Еще вчера пегас с ирокезом и гетерохромией говорил коротко и негромко. Сейчас он явно особо за этим не следил: был не слишком аккуратен и разговаривал открыто, хоть чувство меры у него и было. – Сойдет, – ответил Майк, не желая говорить, что в его жизни творилось на самом деле. Всех подробностей его новый товарищ не знает, но меньше знаешь - крепче спишь. В кабинете кроме них двоих никого не было. Царила тишина, какой обычно в школе не услышишь, но Дэйв явно был в настроении эту тишину оборвать. – Даже ничего не скажешь? – спросил он, чуть наклонив голову. – А я должен что-то рассказывать? – не понял Майк, дав Дэйву подумать над своими словами дважды. – Ну, раз не хочешь, я тебя не принуждаю. – Хах, – усмехнулся Майк, – уж лучше тогда расскажи, как дела у тебя? – У меня все просто замечательно! – без единой капли смущения воскликнул Дэйв. – Я за тебя рад, – Майк на секунду улыбнулся, перед тем как снова погрузиться в свои мысли и обрести угрюмый вид. – Меня встретили какие-то ребята на входе. Осыпали комплиментами, мы с ними даже немного побеседовали. Они сказали, что в их классе тоже есть полудракон. По их словам талантливый. Гитарист. – с восторгом продолжал Дэйв. – Тайк, – без раздумий выпалил Майк в ответ. – Кто-кто? – переспросил пегас. – Мой младший брат. Ты явно повстречал его одноклассников. Озорные девятиклашки, вечно что-то придумывают, вроде концертов на праздники или еще чего похлеще. Фанатов у них прямо как у айдолов. На них и висят все торжественные мероприятия. А мы так, просто помогаем им… – Ага… то есть я правильно понимаю, что девятый класс - звено всей тусы? – Можно и так выразиться, – Майк снова замолчал, крутя на столе шариковую ручку кончиком копыта. Дэйв смотрел на него с недоумением. – Но вы явно отличаетесь… – снова заговорил пегас. – Кто? – спросил Майк, словно позабыв, о чем они только что говорили, и на секунду даже отвлекся от ручки. – Вы с Тайком. – А… – единорог помолчал. – ну да, конечно отличаемся. – Я в смысле, – Дэйв помялся. – о нем так все восторженно рассказывают, а о тебе мне никто даже ничего не говорил. – И хвала Селестии, что не говорили, – фыркнул Майк, продолжив терроризировать ручку. – Почему же? – пегас выглядел уже не таким радостным. – Уверен, тебе бы не понравилось услышанное. Наступило молчание. Дэйв пытался понять, что же случилось с этим парнем. Что так сильно на него повлияло, и почему у него с братом такая огромная разница. В глубине души он имел представление, что могло пойти не так, но не был уверен в своих догадках до конца. – Не в тему сказано, но я видел Мэй сегодня, – немного помедлив, произнес пегас. Уши Майка тут же навострились. Он замер, удивленно глядя в одну точку, и даже не заметил падения со стола ручки: к нему вернулась память. Тот сон, тот кошмар, когда он внезапно упал на улице. Он видел в них кобылку. Единорожицу. На отрез не помнил имени, и ее образ затесался где-то в недрах подсознания, расплывчато отображаясь в памяти. Но услышав ее имя, образ снова обрел четкость: белая толстовка, лиловая шкурка, яркая грива и голубые глаза. Мэй, май, и все в огне. Майк тут же поднялся из-за стола. Он почувствовал, что ему становится плохо. – Я на минутку, – нервно сказал он и торопливо направился к выходу из кабинета. Хотел уже открыть дверь, но вдруг она открылась с обратной стороны. Мэй. Ослепительно красивая, с широкой искренней улыбкой. Она тут же остановилась, упершись взглядом в парня, стоящего напротив нее с тупым выражением лица. Ее улыбка куда-то подевалась. – Ты… – едва слышно сказала она, глядя на Майка так, словно ужаснулась. Что-то резко и сильно ударило прямо в окно, закрывая собой вид на город. Майк отшатнулся, испугавшись, и было попятился назад, но зацепил копытом собственный хвост, споткнулся под него и упал, глядя на нечто в окне. Он хотел что-то сказать, но слова застряли комом в горле. У Майка пронеслась мысль: “Она тоже это видела, так ведь?” Взгляд кобылки резко сменился с напуганного на решительный и требовательный. Ее глаза говорили за нее, но все же она решила сказать: – Проход загораживаешь, – с неким презрением сказала она. Взгляд у нее действительно четкий. Не бегает, не изучает. Она словно сразу распознает пони и ей не нужно лишний раз разглядывать его. Смотрит четко в глаза. Майк неуверенно шагнул в сторону, пропуская кобылку в помещение. Он смотрел ей вслед, когда она коротко кивнула в знак благодарности и уверенно зашагала к своей парте. – Нет, это просто был дурной сон, – подумал Майк – Ничего более. Но в нем все равно зародились сомнения. – С дороги, сопляк! – выплюнул какой-то пони, сильно ударив Майка в бок. Он постарался как можно быстрее уйти с прохода подальше, лишь бы только его не трогали. “Знал же, что влетит, не нужно так высовываться”. И день пошел своим чередом. Он как обычно долгий, нудный, тянущийся, как разогретый сыр на пицце, пока копыта не приносят домой. Тянуть его в упор до самой полуночи не хотелось, да и плюс уже только слепой не видел у Майка синяки под глазами, так что он предпочел поспать. Только вот… Он резко проснулся от кошмара и, успокоившись, глянул на время. Часы показывали 2:59. Темно, хоть глаз выколи, но только ему опять посчастливилось схлопотать ночной кошмар. Что-то терзало его мысли, они отображали только крики о помощи и странное предостережение, которое так и твердило “Будь начеку, будь осторожен, что-то случится, что-то обязательно случится, будь начеку…” – ПОМОГИ МНЕ! – успела только прокричать кобылка, прежде чем ее глаза потухли. В нее словно выстрелили, такой жалобный был ее последний вздох. Ее тело безжизненно упало. Майк только заметил, что у нее пропала кьютимарка. Она изображала абстрактные точки, чем-то напоминающие музыкальный бит, но сейчас ее не было вовсе. Парень подбежал к кобылке, пытаясь удостовериться в том, что она мертва. Он до последнего в это не верил. Прощупав на ее шее пульс, а точнее его отсутствие, Майк тяжело вздохнул. Его челюсть дрожала, он не находил слов для описания этого ужаса. Он посмотрел вперед, в темноту, пытаясь найти в ней ответы, и увидел нечто: у этого нечто были яркие кроваво-красные глаза. Они коварно светились в темноте. Такое довольное и злорадное у них было выражение, что Майк застыл от страха. – Кто ты? – дрожащим голосом спросил он, не зная, что еще можно сказать. Однако все ответы были у него под копытом, а он вспомнил об этом только в самый последний момент… Изогнутый рог Майка зажегся не слишком ярким свечением, при котором можно было читать. Он достал из сумки, некогда аккуратно сложенную, но ныне помятую, записку. Осторожно ее развернув, жеребец принялся читать. “Прости, мы не знакомы, и я не знаю о тебе достаточно, чтобы доверять, но все же хочу поведать тебе одну тайну. Я долго за тобой наблюдаю. Очень долго. Зная, как тебе несладко приходится в школе, я решила не светить своим настоящим “я”. Ты меня знаешь. Самая озорная и веселая девочка десятого класса, хах… Никто не знает, что это не так. Теперь ты знаешь. Я полудракон. Я хочу быть собой, но вся эта ситуация вокруг постоянно заставляет передумать и держать рот на замке. Я видела, как ты подозрительно на меня поглядывал последние несколько дней. Знаю, я подозрительная. Это плохо, ведь меня могут раскрыть, а затем унизить и дальше по сценарию. О, Селестия, зачем я это вообще пишу… Наверное потом я об этом пожалею, но пока этого не случилось, скажу тебе еще кое-что. Есть один пони, которого я сильно боюсь. Он никак от меня не отстанет, видимо втюрился. Но проблема в другом, этот пони желает смерти всем полудраконам, пожалуй, похлеще всех вместе взятых. Ты его знаешь. Джо. Чертов маньяк. Я краем глаза видела его дневник. Он накричал на меня за это, чтобы я больше не подглядывала. Даже не зная, кто я есть на самом деле, он уже ведет себя грубо и… Прошу, мне нужна твоя помощь. Как мне быть? Мне очень страшно!” И рядышком подпись… “от Мэй”. “P.S. Прости, пожалуйста”.