Затмение

      Утро. Совсем раннее, холодное, но от того не менее уютное. Мэй нежилась в своей теплой постели, даже не думая о вчерашнем дне. Ей категорически нельзя задумываться о произошедшем, ибо обычно заканчивается это… плохо. Загоны, плохие воспоминания, неприятное прошлое. Это никогда ее не оставит, если она не научится просто пропускать проблемы мимо со словами "было и было, что теперь?" И, пока у кобылки так думать не получается, она старается не думать о прошлом вообще. Мэй потянулась, одним глазом поглядывая в окно. Октябрь выдался мрачным, холодным. И даже не смотря на сырость и слякоть пони провели осенний забег. Ежегодная традиция, помогающая деревьям сбросить пожелтевшую листву. У пони вообще много традиций и праздников. В любой беде веселье остается неизменным, это главная особенность Эквестрийского народа. Как бы сильно не скакнули технологии, пони традициям не изменяют, а наоборот, стараются привнести что-нибудь новенькое, чтобы сделать их лучше. Как, например, солнечное затмение. Несколько лет назад затмение являлось жутким напоминанием о Найтмер Мун, также называемой Лунной Пони, намеревавшейся сделать ночь вечной. Солнечное затмение в течение многих лет считалось террором, до тех пор, пока новая правительница Эквестрии не приняла решение проводить его раз в четыре года в знак памяти. Так же, как и день летнего солнцестояния, затмение имеет большое значение: напоминание о том, что ненависть по отношению друг к другу никогда не приводит к решению проблем. Что важно уметь слышать и слушать друг-друга, и даже луне давать возможность побыть перед солнцем. Из книги “Путь к гармонии” Твайлайт Спаркл приняла мудрое решение. Никто и никогда бы не осмелился сделать затмение знаком памяти. Настолько важным, что это мероприятие можно вносить в список официальных торжеств. Затмение стало не только знаком памяти о вражде и воссоединении двух сестер, Селестии и Луны, но еще и днем независимости полудраконов. В то мгновение наступления темноты, они чувствуют себя защищенными. Некое освобождение от всеобщей ненависти. Как они сами говорят “свобода от стереотипов, высвобождение истинной души”. Истинной души, имеется в виду, настоящей натуры, не прикрытой маской, принятой в обществе. Мы все ходим с масками “идеалов”, скрывая настоящее “Я”. Мы уже привыкли, что до конца нас никто не знает, не подпускаем близко даже самых близких пони. К сожалению, ни к чему хорошему это не приводит. Возьмем тех же сестер. Если бы они были открыты друг другу, смогли рассказать свои настоящие чувства, тогда, вероятно, принцесса Луна не копила бы и дальше свою ненависть. В ней бы не открылось второе “Я”, называющее себя Найтмер Мун. Если бы только они обговорили свою власть… Мэй нехотя поднялась, взглянув на часы. Стрелки показывали 8:35. Совсем еще рано. Надо же… Сейчас уже даже непривычно вставать в такое время по выходным. Когда-то давно это было нормой. Вставать рано утром в ожидании чуда. В ожидании прекрасного дня с подругой, живущей напротив… Телефон кобылки отвлек ее от мыслей, дважды прожужжав: кто-то написал ей сообщение. “Хей, это ли не ты на видео?” – гласило сообщение какой-то незнакомки с пианино на аватарке, а ниже ссылка на ролик. О том, что это кобылка, единорожица узнала по фотографиям в профиле. – Пресвятая Селестия… – подумала Мэй, решив, все же, посмотреть видео. Остановила, чтобы разглядеть поближе. Когда Джо на нее замахнулся, она действительно светилась… – Откуда это? – написала она незнакомке. – Думаешь, я знаю источник? Конечно нет. Просто попалось в рекомендациях. Она не из нашей школы… – КАК В РЕКОМЕНДАЦИЯХ!? – Мэй была в шоке. А ведь действительно, видео едва не завирусилось. Столько просмотров на нем было, мама не горюй… Смогу ли я теперь выйти в свет с такой-то популярностью…? – Не волнуйся, я знаю, что такое быть звездой интернета из-за “инцидента”, – пыталась успокоить ее незнакомка. – Сама попадала в подобную ситуацию. Я же полудракон, вот и вляпалась… Красные глаза. Они никогда не пропадали, всегда были рядом. Следили, выслеживали, чтобы напасть на лиловую единорожку из темноты при малейшей возможности. Они нетерпеливо ждали этого момента. Но теперь Майка они видели перед собой, как весомую преграду. Как что-то, на что действительно нужно обратить внимание, словно это ключик от двери. – Нет, Мэй я тебе не отдам, – говорил Майк. – Не тронешь ты ее, понял? – Ха-ха, как наивно и смешно, – голос Джо словно был живым. Настолько реальным. – Думаешь, я спрошу твоего разрешения? Кто ты ей вообще, чтобы защищать ее от меня? – Прежде всего я…! Я… И правда, кем ты ей приходишься, глупец? – Я ее друг, – уверенно сказал Майк. – Брось, вы даже фамилий друг друга не знаете. О какой еще дружбе может идти речь? Майк проснулся, не сразу осознав, что это был сон. Он протер глаза и осмотрелся. Ничего подозрительного. Просто комната. Его комната. Сон окончился, и беспокоиться больше не о чем. По крайней мере, Майк на это надеялся. Ты все еще боишься меня, признай это. Комната была залита ярким, почти ослепительным солнечным светом, хотя по прогнозу обещали переменную облачность и небольшой дождь. Возможно, он был ранним утром. Часы на столе оттикали пол одиннадцатого утра. В парке было на удивление тепло. Вероятно, сегодня будет единственный ясный день в этом октябре, поэтому нужно воспользоваться этой возможностью, что Мэй и сделала. И пускай это довольно опрометчиво идти на встречу с незнакомкой из интернета, она не пропустила мысли, что будет начеку. Злость и страх безобразно комковались в груди, и Мэй хотелось думать, что черный пиар - тоже пиар. Единорожица остановилась в центре, оглядываясь по сторонам в поиске белой пегаски с черно-синей гривой. Вскоре Мэй ее нашла и уверенно, неторопливо пошла в ее сторону. Кобылка знала ник незнакомки – “MendelssohnAnn_” – да и только. Никакого другого представления о ней даже в помине не было. Мэй не особо любила знакомиться с кем-то в интернете. Если даже оффлайн заводить беседу с незнакомцем затруднительно, то с анонимной личностью тем более. После того, что произошло буквально напротив ее дома, не верилось больше в чужую добросовестность. Но почему-то Энн не вызвала у нее недоверия, хоть кобылка даже и не была уверена, так ли ее на самом деле зовут. – Здравствуй, – поздоровалась Мэй с незнакомой пегаской, наконец подойдя к ней ближе. Хвала Селестии это реально та самая девочка с фотографий в профиле, а не какой-нибудь мошенник лет тридцати. – Ох, приветики! – в ответ Энн так широко улыбнулась, словно лиловая единорожица была ее хорошей давнешней подругой. – Надо же… – подумалось Мэй. – Оказывается кто-то еще может оставаться таким приветливым… – Я Энн, можно Энни, – продолжала пегаска, все так же лучезарно улыбаясь. – А я Мэ… – но ее тут же перебили. – Я уже знаю, как тебя зовут, спасибо. Перебила, пардон, – нервно посмеялась Энни. Мэй неловко переступила с копыта на копыто, отводя взгляд в сторону. Она думала о том, что пегаска еще не знает правды о ее настоящем обличии. Даже перед ней пришлось показаться в лживом облике, хотя та наоборот, видимо, даже и скрывать не хочет свой хвост. Мэй поразилась: Энни воспринимает ее как обычную, простохвостую пони, но все равно решила помочь. Надо же… – Не страшно ли тебе… – начала говорить единорожица, но тут же запнулась. – Что? – спросила Энни, желая дослушать вопрос. – Не страшно ли тебе быть… ну, не знаю… униженной? – наконец договорила Мэй, взяв волю в копыта. – Ты так свободно пошла со мной на встречу. – Обществом? Пф-ф-ф, не смеши меня, мне абсолютно плевать, че там подумают другие, – Энн рассмеялась. – А тебе? – … – Не переживай, солнышко! Всякое с пони случается. Я уже вижу чего ты боишься, но то, что кто-то снял и запостил тот казус на школьной вечеринке - совсем не страшно. Пойдем лучше возьмем кофе? – Тебя опять словно трактор переехал, – обеспокоенно сказал Тайк, наливая молоко в свою кружку. – Следы колес на моей роже разглядел? – усмехнулся Майк. – Ты просто спал до двенадцати, а все еще выглядишь как полудохлая рыба. Мэй никак не отпустит? – Не-а… теперь уже не Мэй. – Ох… Вчера Майк все же решился рассказать брату про сны. Ему показалось это жизненно необходимым. В конце концов, Тайк сейчас самый близкий пони, с которым можно подобным поделиться. Плюс, если вдруг что случится, братишка будет в курсе. Сны ведь вещие. Ну… почти. – Красные глаза… – Тайк задумался. – Это был Джо, с самого начала. Но блин, че ему от тебя надо? – Мэй. Она, конечно, может и сама за себя постоять, как выяснилось. Но, тем не менее, я встал на ее защиту и, вероятно, Джо воспринял меня кем-то близким для нее. Сам тому наверняка еще не шибко верит, но факт остается фактом: сперва ему нужно устранить меня, вас, а потом уже браться за Мэй. – М-да уж… Лучше возьми, попей, – Шилерд младший предложил Майку кружку. – Не, спасибо, – тот отмахнулся. – Я уже воды успел нахлебаться. – Когда же успел, спрашивается… Страх. Глубокий и темный, как чей-то подвал. Он остается. Напоминает о себе в самые порой неподходящие моменты. Некоторые страхи можно искоренить, но они никогда не уйдут далеко. Будут ходить вокруг да около, водить дьявольские хороводы, играя на инстинкте самосохранения, как на дудочке. Взрослые зря врут, что ничего не боятся. Они ведь не боги, чтобы не бояться за свою жизнь… “Я знаю, чего ты боишься, Мэй”. Пф… знает она… ничего ты не знаешь обо мне. Ты просто нашла видео с моим участием. Просто услышала мой вопрос. Мой голос. Никакая ты не гадалка, чтобы догадываться о том, что я боюсь общества. Ведь это не единственный мой страх. А о большем никто и не узнает, уж об этом я позабочусь. – Слушай, я понимаю… – Энни вздохнула, глядя на картонный стаканчик свежего кофейка. – Я тоже не особо доверяла пони. Сейчас и правда очень нелегкое время для всех, но я верю, что мы сможем с этим справиться. Начинать нужно уже сейчас. – Считаешь, это можно исправить? – сухо спросила Мэй. Она сидела на самом краешке скамейки маленькой уютной кофейни, в которой ей удалось побывать впервые. – Да! Не просто считаю, я знаю, что все можно исправить в этой жизни. Напряженность в обществе можно снять, вернуть былую сплоченность народа. Я уверена! – Пустые мечты, – единорожица шаркнула копытом. – Пустые детские мечты. Извини за грубость, но Эквестрия никогда не станет прежней, как бы мы этого ни хотели. – Брось, ты просто потеряла надежду. Брось, ты просто боишься. – Вот у тебя есть мечта? – спрашивает Энни невзначай. Ее синие глаза блестят от солнечного света. А может от приподнятого настроения. – Есть наверное… – ответила Мэй, перед этим долго подумав. – Я бы очень хотела создать музыкальную группу, чтобы поднимать настроение и сближать пони. Мэй словно ударило током. Она уставилась на Энни так, будто впервые ее видела и долго вглядывалась в ее силуэт. – Мэй, вот чего бы ты больше всего хотела, когда вырастешь? – детский наивный голосок звучал удивительно успокаивающе. – Я? Хм-м-м… ну уж точно не принца. Девочка посмеялась. Так звонко и искренне… – В принципе, чего тут мечтать? Чтобы друзья были, мама, папа, все были живы-здоровы! Чего еще можно желать? – лиловая единорожка широко улыбалась. Такая маленькая, а уже запертая дома и наслышанная о смертях друзей ее родителей. – А я вот очень хочу, чтобы меня все боялись и уважали, – внезапно сказала маленькая девочка, как будто гром прогремел посреди ясного неба. – Зачем нужно, чтобы тебя боялись? – Мэй удивленно поморгала. Маленькая светловолосая кобылка загадочно хихикнула. – Чтобы прогнать чудище из моей комнаты! Вот для чего! – Мэй, все в порядке? – обеспокоенно спросила Энни. – А? А… да, все в порядке, – отмахнулась Мэй. – Вспомнила просто кое-что… Не важно… – Я пойду прогуляюсь, – спокойно сказал Майк, поднявшись с места. – Погода сегодня хорошая. – Что-то ты сам не свой, – посмеялся Тайк. – Ты ж у нас домоседа. Боишься нарваться на неприятности, разве нет? – Да что уж там, – Майк улыбался. – Вырос я уже из страха. Не буду же я всю жизнь гнить в своей комнате, ну? – Вот это мне уже нравится! – Беги. Дурак, беги и не оглядывайся! – кричал собственный голос в голове. Он бежал так быстро, как только мог. Копыта не слушались, но останавливаться нельзя: догонят, поймают, убьют! Хочешь жить - и не таким марафонцем станешь. – Эй, ну вы гляньте на него, бегун хренов. Ловите его, ловите! Но он не останавливался, на секунду даже почувствовав себя вольным жеребцом, самим символом свободы. Отвлекся… чтоб тебя… Ба-бах! Вмазался в стену, не заметив ее. Упал. Попался. – Хах, было бы еще смешнее, если бы ты был очкариком! – один из троих преследователей был опасно близко. Уже почти нависал сверху. – Ребята, бьем его! – Нет! Нет, пожалуйста! – паренек молил, лишь бы его оставили в покое. Лишь бы забыли о том, что он полудракон, забыли о нем, забыли его имя раз и навсегда. – Сколько тебе лет говоришь? Семь? А пищишь как мелкая девчонка! – удар в бок. Второй. Третий. – Прекратите! Хватит! – но его не слышали. Наслаждались звуками боли. Своим превосходством. – Эй, вы чего творите!? – откуда ни возьмись, девочка. Светлая. Маленькая. Кажется, совсем не враждебная, ангелочек во плоти. Они же сейчас порвут ее! Задавят! Майк мысленно молил ее уйти. Уйти, чтобы ей тоже не досталось. Она же совсем тут ни при чем. Но вместо угроз и оскорблений послышались вопли. – Это же та самая сумасшедшая! – вскрикнул один из пареньков-обидчиков. – Ведьма!!! – кричал уже другой. И все трое смылись, след их тут же простыл. – Эй, мальчик! Вставай! – кобылка подошла, помогая Майку подняться. – Бедненький… они побили тебя, да? Майк не находил слов, чтобы описать произошедшее, так что просто коротко кивнул. – Не бойся. Я тебе больно не сделаю, поднимайся, – она стряхнула с него пыль, лучезарно улыбнулась. – С-спасибо… – наконец промолвил Шилерд, отводя взгляд. – Ой, да ладно тебе! Ты как, цел? – Ну… вроде живой. Девочка звонко рассмеялась. – Ну а что тебе, мертвым быть что ли? Шутник мне тут нашелся! От нее так и веяло теплом, заботой и непринужденностью, что даже заставило Майка слегка улыбнуться. – А почему… – он помолчал, подбирая слова. – Почему они так тебя боятся? – Ха-ха, просто у меня дома живет монстр! Хотя, кажется, это девочка. Девочка-монстр! Она со мной особо не разговаривает, но, кажется, защищает меня. Вот все и думают, что я сумасшедшая. Они не верят, что у меня дома кто-то страшный живет. Но, мне кажется, они боятся, все-таки, не моего безумия, а моей девочки-монстра, веря, в глубине души, что может оно и правда так. – Девочка-монстр значит… – повторил Майк, стараясь переварить полученную информацию. – Вот бы у меня такая жила, чтобы меня никто не трогал… – он огорченно вздохнул. – Ой, не говори так, – кобылка хихикнула. – У всех дома живут свои монстры. Одни их боятся, вторые - общаются с ними, третьи вообще не знают о их существовании. Как например, наши родители. У тебя ведь есть родители? – Да, есть. И братик у меня есть маленький. – А я в семье единственная. Нет у меня ни братика, ни сестренки… Только подружка есть! Мы рядом живем. – У меня вот нет друзей… я же полудракон. – Странно, потому что моя подружка тоже с таким хвостиком. Хм… – Ей жутко повезло, что у нее есть такой верный друг, как ты. – Ну… хочешь, мы тоже можем быть друзьями? – девочка улыбалась, шире некуда. Ее большие выразительные глаза были настолько завораживающими и успокаивающими. Маленький Майк вздохнул: – Хорошо, меня Майк зовут, – он протянул девочке копыто. – А меня Эмили, – она пожала его копыто в ответ. – Правда, домой мне уже надо... Еще увидимся, Майк! – Еще увидимся… – Эмили… – думала Мэй. Из ее головы никак не уходил этот облик светлой девочки, живущей напротив. Того ангелочка, живущего с воображаемым монстром дома. Хотя кто знает, может он был вовсе не воображаемый? – Я знаю, как важна поддержка для пони, которые столкнулись с проблемами в обществе, – вновь заговорила Энни, когда они выходили из кофейни. – Хочешь поддержать меня? Спасибо, но, правда, не стоит, – Мэй покачала головой. – Слушай, все мы нуждаемся в эмоциональной стабильности. Это ключ к выживанию, как бы грубо ни звучало. А от тебя так и веет тревогой и переживаниями. Я хочу тебе помочь! – Подружиться со мной? – единорожица вопросительно глянула на Энн. – Ну… хех, да, наверное, – она снова широко улыбнулась. – Что ж… – Мэй вздохнула. – Наверное, пришло время мне наконец смириться с этим. – она слабо хихикнула. – Я не против, хорошо. – наконец на ее лице появилась улыбка. Уставшая, тревожная, но все же улыбка. Энни так и засияла. – Еще спишемся, так? – из нее полилась энергия через край. Крылья сами по себе взмахнулись, а лице расползалась чересчур счастливая улыбка, как будто это был ребенок, получивший подарок на день рождения. – Да, обязательно! Пегаска не сдержалась и обняла Мэй, отчего вторая на секунду впала в шок. Энни обнимала ее и копытами и крыльями, даже согревая, делясь своим огнем в душе. Мэй довольно вздохнула. – Ой! Хах, извини! – пегаска тут же отцепилась. – Даже не спросила, вдруг тебе неприятно. – Ничего-ничего, все в порядке, – Мэй посмеялась. – Ну хорошо, я побежала. До скорого! – Энни помахала крылом на прощание, и тут же скрылась из виду в паутине дорог парка. Мэй постояла еще некоторое время на месте, осмысливая произошедшее. – Хах, надо же, – она помотала головой, улыбаясь и не веря, что с ней кто-то сам захотел познакомиться, подружиться и поддержать. Хотя одной только встречи в парке хватило, чтобы кобылка почувствовала себя лучше и спокойнее. Подул прохладный ветерок, напоминая Мэй, что ей тоже пора возвращаться. Она развернулась и зашагала домой в приподнятом настроении. Ни плохие воспоминания, ни недовольные пони, ничего уже не могло испортить ее настроение. И тут, как снег на голову, как внезапный ливень ясным днем, окатило из ведра: Майк. Задумался о чем-то своем и врезался в кобылку, тут же принося тучу извинений, даже толком не поняв, с кем столкнулся. – Мэй? – удивленно спросил он, еще больше сгорая от стыда. Кобылка вздохнула, посмеиваясь: – Опять ты, дурачок.