Затмение

      Темнота. Какая-то странная и ненормально высокая кобылица пересекает Понивилль под покровом тишины ночи. Ее копытца, трясущиеся от усталости, словно она только с войны, еле несли ее тело по мощеной камнем дороге и тихонько цокали подковами. Не было видно ее лица, лишь размытое длинное очертание и до ужаса знакомый глаз. Только не представилось возможным сразу вспомнить кто это. Кобылка шла, у нее почти не было жизненных сил даже стоять, но она шла достойно. Жаль никто не видел ее, а потому не оценил ее силы воли. Улицы блестели, словно их недавно окатили водой. На одну из них, с плохой дорогой, страшными во тьме ивами и изредко мигающими фонарями кобылица и направлялась. Она остановилась у одной из калиток домов, наивно ожидая, что ей откроют, но этого не произошло. Стучать она не стала. Кобылка прошла сквозь калитку, а потом и через входную дверь дома. Она была тихой. Тихой, как сама смерть. Прокравшись к чужой кроватке, она легко улыбнулась, словно мирно спящее чадо было ее единственной радостью сегодня. Любуясь чужим жеребенком, словно своим, она поцеловала его в лоб. – Я клянусь защищать тебя, Мэй, – хрипло прошептала Дакна. Единорожица проснулась в холодном поту. Снова сон с участием одноглазой. Уже пятый месяц подряд этих демонюг нет рядом, но одна из них бесконечно приходит во снах. Кажется, в сновидениях Дакна гораздо более разговорчива, чем вживую. Наверное, они просто не так хорошо были знакомы, чтобы демонесса была столь открытой, а сейчас она выкладывает на стол все свои карты, словно передавая единорожице какое-то важное послание. Май. Тихо. Дома у Мэй за последнее время стало слишком тихо. Ни Мии, ни Дакны, а мама была вынуждена уехать из города по работе, хотя прекрасно понимала, что в таком случае она пропустит праздник затмения. Ощущение пустоты и небезопасности в большом тихом доме вызывало настороженность. Вспоминая тот сгоревший заброшенный лагерь, тишина теперь воспринималась кардинально по-другому, и она была абсолютно везде. Она угрожающе нависла над Мэй, как купол. Кобылка не знала ничего того, что знал Майк, и наверняка не хотела бы, ведь, в таком случае, тишина казалась бы на порядок страшнее. Встречи с друзьями были омрачены пониманием, что и враг, и защитник бесследно пропали. Лишь сейчас, спустя столько времени, два одноглазых демона ненадолго покинули головы друзей и более не появлялись в простых подростковых беседах. Все просто стало как прежде, какой жизнь и должна была быть. Хотя, с другой стороны, Дакна и ее странности тоже стали своего рода обыденностью, без которых жизнь уже нельзя было назвать правильной. Люмьер сидит и тупо пялится в настенные часы, вроде бы сосредоточенно наблюдая за бесконечным движением стрелок, а вроде даже и не понимая, с какой скоростью они это делают, как долго она вот так сидит и сколько вообще время. В один миг все стало неправильным. Ну и что, что она демон? Что мешает мне переживать о ней, как и обо всех своих друзьях? Ну и что, что новый год прошел не так, как это бывает обычно? Разве это не было драгоценным опытом, за которым подростки бегают как белки в колесе? Ну и что, что я поцеловала Майка всего один раз? Это не значит, что я от него без ума, что я теперь буду постоянно терять от него крышу, и что вообще не смогу больше прожить самостоятельно? Да плевала я на эти отношения, жертвоприношения и общественную "правильность"! Меня бесят религия, законы и правила, под которые хотят подогнуть всех, чтобы только легче было контролировать. Все вот это стадное и животное было много тысяч, если не миллионов лет назад, но мы все равно пытаемся возродить это и называть "правильным", а потом защищать это и свято верить, что поможет. Ничего нам не поможет. Дьявол давно разгуливает среди нас, в каждом из нас. Мы лишь называем это "дьяволом", а на деле - это и есть мы. То, что мы пытаемся контролировать религией, законами и правилами. Мы все своего рода дьяволы, и мы никогда не сможем этого искоренить. Никогда. Стало быть, Мэй доверилась Дакне не зря: та пообещала ее защищать, и с нового года единорожицу действительно никто не трогал. То, что я подразумеваю под полной тишиной - есть ощущение спокойствия, которое наоборот вызывает беспокойство. Тот самый момент, когда из гранаты вырвали чеку, но она почему-то не взорвалась, и теперь все спокойно ходят, хотя велик шанс, что она рванет в любую секунду. Эта тишина слишком громкая. Она угнетает. Что-то сейчас взорвется. Конец учебного года, на носу переходные экзамены в одиннадцатый класс, однако ж нужно сделать линейку на общее обозрение, что вот он, конец. Дакна бы точно не выдержала такой нагрузки от помощи Мэй и ее друзьям. Люмьер даже на секунду представила, как она каталась бы по полу, молила Люцифер снизойти и принести с собой какую-нибудь выпивку, а потом бранила себя за это искушение в объятиях с унитазом. Эта мысль заставила кобылку улыбнуться и в очередной раз осознать, что она просто смотрит на часы. Скоро на выход. Бесит. Единорожица встала, сорвала часы со стены и разбила их об пол. Бум. А ведь совсем недавно это место казалось другим… Майк шел по одному из двух знакомых маршрутов от школы домой и мысленно удивлялся тому, какой эта улица была серой. Он всячески избегал этой дороги и шел более длинной, но пустой, где он не наткнется лишний раз на чужие взгляды. Возможно, более длинный путь как раз и привлекал тем, что по обеим сторонам дороги возвышались зеленющие массивные деревья. Настолько большие, что их листва высилась над головой и закрывала небо. Даже осенью длинная пустая дорога оставалась привлекательной, в то время как остальной город медленно серел и выцветал, теряя интерес к жизни даже внешне. Короткий путь, пролегающий вдоль проезжей части, как раз и был таким. Но буквально каких-то полгода - и дорога позеленела. Видимо, пока Майк думал, что же хорошего он может сделать для этого безнадежного города, другие взялись за дело и посадили тут - ни много ни мало - штук тридцать деревьев. Немного упорства, коллективной работы, возможно даже магии, и теперь молодые растения вселяют жизнь и восторг в это место. Как будто у улицы, по которой ежедневно ходят толпы школьников и шайки каких-то пьянчуг, внезапно открылась душа. Кирпичные стены, порядком обветшавшие, стали покрываться мхом и еще какой-то растительностью. Майк был готов поклясться, что даже красный кирпич одно время имел мертвый серый оттенок. Всего каких-то полгода, и… Я еще немного постоял, пытаясь вообразить себе мирную компанию, которая бы так же меня принимала и всегда ждала, затягивая в теплые объятия при малейшей возможности. В тот момент, стоя перед школой, я подумал: “Кто бы ни были эти пони, они бы точно были безумцами…” Это что же получается… Безумный Дэйв, который наплевал на все правила и не боится быть тем, кем хочет. Безумная Энни, которая своей музыкой дарит пони надежду и любовь. Безумная Стейси, которая способна сделать любой день ярче. Безумный Дилан, который ради своей подруги метнулся в другой город и теперь привыкает к новым условиям. Безумная Элис, которая знает все страшные тайны Понивилля. Ну и самая безумная пони - моя девушка. Та, что способна исцелить и защитить одними и теми же средствами. Та, что готова разделить с близкими и радость и печаль. Та, что готова бороться против всего мира. Та, что научила меня искренне любить. Моя Мэй. Моя безумная Мэй. На секунду Майк остановился. Никогда такого не было, и вот часть знакомой старой стены была снесена. Судя по всему, здание, которое находилось за ней, наконец перестало быть секретным. Старый заброшенный военный завод, не работающий уже несколько поколений. Его построили еще задолго до гражданки и всегда скрывали от чужих глаз. Все знали, что там изготавливается оружие, поэтому Майк мало понимал на кой черт его так усердно прятали. Любопытство берет верх, и жеребец решает заглянуть на другую сторону, потому что сколько он ходил по этой улице, но никогда и понятия не имел, как все-таки выглядело то место. Поначалу ничего примечательного: большое поле, почти пустошь. Вдали чернело старое ветхое здание. Какая-то труба, ранее удерживаемая крышей, под напором матери-природы обвалилась и пробила крышу так, что и окно под ней тоже поползло вниз, больше не равняясь по уровню с соседними окнами. Этот завод давно уходил под землю, медленно, но верно погружаясь в нее, как в могилу. Тут и там валялись отвалившиеся оконные рамы, прочий строительный мусор, а поверх всего этого жизнь устроила бунт, разрастаясь на кроваво-красном кирпиче зеленой стеной. В самом центре большой территории, где трава пробивалась сквозь бетон, держась за свою жизнь мертвой хваткой, кажется, нависла темень. Сверху не было ничего, что могло бы отбросить такую тень, и у Майка появилось предположение, что это обвалившийся потолок подвала внизу. Он стал подходить ближе, чтобы рассмотреть получше. Убеждение в собственной правоте не заставило долго себя ждать. Но чуть только глаза сфокусировались на полу далеко под землей… – Пентаграмма… – Она самая, – послышался чей-то голос совсем рядом, и Майк отскочил. – Нелли? А ты что тут делаешь? – Я же посланница Люцифера, – она обошла парня по кругу, улыбаясь с некоторой хитринкой. – Меня она посылает, чтобы передавать важные сообщения. Тебя, например, мне нужно было направлять, чтобы избежать катастрофы. – Так ты не учишься в двадцать пятой? – Не-а, – Нелли помотала головой, довольно глядя на пол далеко внизу. – Ну и ну… – Смотри, это одна из пяти пентаграмм, раскиданных по городу. С их помощью Мия хотела устроить “вечеринку” девять лет назад. Только вот нашлись пони, не давшие ей этого сделать. А игрушка все еще пригодная для запуска, и ей скоро воспользуются. – Ты хочешь сказать… – Мия набралась сил. Раньше она качала энергию из веры пони в ее культе Драконов Смерти. На сей раз она пошла по-другому пути и делает это из более надежного источника. – Из какого? – Параллельных реальностей. Они выглядят как огромная многоэтажка и соединены между собой лестницей и лифтом. Лифт там, правда, периодически ломается, все-таки, мать Дакны и Мии очень старалась не допускать туда путешественников. – Мать Дакны и Мии? – Да, умерла, к сожалению… – Нелли положила копыто на грудь, подняв голову в небо. – Да хранит ее царство Бездны. Майк похлопал глазами, тоже положил копыто на сердце, в попытке поддержать Нелли, но взгляд цеплялся только за пентаграмму внизу. – В общем, Мия угостилась немного заплутавшими в этой многоэтажке и продолжила свой план. – Я не понял, погоди, – Майк замотал головой, пытаясь разложить все по полочкам. – В чем вообще суть того, что она делает? Зачем было манипулировать пони, следить за ними, устраивать весь этот культ, сжигать школу, ради чего? – Сестру ее знаешь? – Ну, да. – Это ради нее, – вздохнула Нелли, шаркнув копытом. – Так сильно возненавидеть ее, обвинить в смерти мамы, выкинуть из дома… А потом, когда Дакна смирилась и нашла новый дом в лице Эквестрии, пожелать уничтожить и Эквестрию. В последнем не заинтересован ни один из трех главных престолов. – Престолов? – Ты что, не слышал про Рай и Ад? – Слышал, только не верю во все это. – Так их преподносит религия. Мол всем плохим - в Ад, всем хорошим - в Рай. Не-е-е, никто никуда не попадает. Наше место навсегда останется в одной из многоэтажек. А тьма и свет не имеют там ничего общего с правильным и неправильным. Они равноценны и нужны. А “Рай” и “Ад” - на деле такие же города и страны, как Эквестрия. Демоны - те же божества, и божества - те же демоны. Также как и пони. Для одних хорошие, для других - плохие. – То есть, Мию можно назвать божеством? – Для тех, кто был в этом убежден, разумеется. Так вот, Майк, что Люциферу от тебя нужно… – Пха-хах, а ее бухое величество не может самостоятельно…? – но Майк замолк, столкнувшись с холодным как металл взглядом Нелли, которая была явно оскорблена. – Кхм, надеюсь, она тебе хорошо платит. – Достаточно, чтобы иметь желание возиться с подростком. В общем, смотри, берем мы значит эти пентаграммы и стираем их. И лучше начать прямо сейчас. – Я не могу прямо сейчас! У меня линейка через… сорок минут? – Да ты с ума сошел!? Мог бы и пропустить какую-то там линейку ради благого дела. Майк вздохнул и потер копытом висок, собираясь с мыслями: – Ладно, раз уж это так важно. – Благодарю что соизволили, о милорд. Жарко. Мэй тихонько стирает капельку пота со лба, пропуская всю болтовню директора мимо ушей. Народ собрался вокруг площади перед школой, но под навесами повезло оказаться только тем, кто вообще здесь не учится. Бред. Столько мучиться, а потом еще и стоять на солнцепеке во всеобщее обозрение. Выставка выживших какая-то. – Ты не знаешь, где Майк? – шепнул голос Дэйва над ухом. Жеребец явно было обеспокоен. – Я-то откуда знаю? Я думала ты в курсе, – шепотом буркнула Мэй в ответ. – Как там у вас говорят? Друзей на баб не меняют? – Тебе я так ни разу не говорил. Вы знакомы дольше. – Одинаково, Дэйв, одинаково. – Тс-с-с! – пшикнула Глория. – Тише, дракончики. Линейка закончится и успеете посовещаться. – Да директор - подкупной сученыш, – сказала Мэй Дэйву напоследок. – Сдалось мне слушать речи, которые он толкает, когда я знаю, что ему просто деньгами рот заткнули после пожара. Пока копыта с трудом попадали по обломанным старым ступеням в подвал завода, Майк думал о том, что в последнее время все стало подозрительно тихо, словно затишье перед бурей. Что такого сделала Мэй, что ни его, ни Дэйва, ни саму Мэй никто не трогал и даже косо не смотрел? Что такого эта пони могла сказать, чтобы весь класс и даже параллельные притихли как мыши? Она сильная, она смелая, вполне могла прочитать им всем добротную лекцию. Однако вряд ли важным поням золотыми мобилами какие-то простые слова могли так сильно ударить в голову. – Сюда, – скомандовала Нелли, ведя Майка по темному, сырому и бесконечно длинному коридору подвала. Мало было к ней доверия, так же как и к Дакне с Люцифером. Они не сделали ничего, что могло доказать их благие намерения. Насколько они правы оставалось только гадать. Огромное пространство открывалось в самый обвалившийся потолок, который отсюда казался слишком высоким. А дыра в этом потолке была здоровым солнечным прожектором, освещающим кривоватую пентаграмму на полу. – Как нам ее испортить? – сразу спросил Майк, подходя к ней ближе и пробуя ее копытом на ощупь. Пентаграмме всего девять лет, но за счет погодных условий она выглядела как старый наскальный рисунок, от прикосновения к которому остается пятно на копыте. – Как видишь, достаточно просто. Однако стоит отдать Мие должное, за девять лет ее работа неплохо сохранилась. Нелли обшарила карманы своей кофты и достала оттуда небольшой золотистый значок. Точно такой же Майк уже видел на груди у “демона-хранителя” Мэй. – Это Дакны? – осторожно спросил он. – Люцифера, но да, подарок от одноглазой. Владыка доверила его мне для этой работы. Нелли кладет значок на пол, тот открывает что-то наподобие портала и достает из него ведро воды и метлы. – Извиняюсь за такую грязную работу, – сказала она, передавая одну из метел жеребцу напротив. – Но мы обязаны преуспеть. Земля шантнулась. Майк и Нелли вскрикнули в один голос от такого внезапного подземного толчка, стараясь устоять на копытах. Портал захлопнулся, сжался обратно до первоначального размера значка и сам вылетел бэтпони в копыта. – Что это было? – протараторил Шилерд, глядя на Нелли большими испуганными глазами. – Началось. – Наша школа претерпела большие изменения, – говорил директор в микрофон, стоя за кафедрой. На ней он явно держал лист с речью, говоря не от души, а просто зачитывая готовый текст. Наверное, он всегда так делал. – Но мы рады и благодарны вашей поддержке и помощи в тяжелое для школы время. Мы рады за успехи и достижения наших детей и уверены, что их ждет светлое стабильное… Директор не успел договорить, как землю здорово тряхнуло, и поднялся шум перепуганных пони. Кафедра пошатнулась, едва не упав, и с грохотом встала на место. Листок с речью куда-то унесло, и жеребец засуетился. – Сохраняем спокойствие, – сказал он в микрофон. – Никакой паники. Но Мэй уже не слышала, что говорит этот балбес. Все ее внимание было обращено к паникующим ребятам. – Все в порядке? – спросила она, глазами пересчитывая одноклассников. – Да какая тебе нахрен разница, Люмьер? – недовольно выплюнула Джессика. – Мы не дети. – Мне какая разница!? – возмутилась Мэй. – Я переживаю за вас, удурки. И мне важно знать, что все целы. – Не было тебе интересно за целостность Глории, когда ты врезала ей! – Ты ударила Глорию? – с ужасом в голосе спросил Дэйв, и Мэй нахмурилась еще сильнее: – Не сейчас, прошу вас… Взгляд единорожицы взволнованно пробежался по лицам пони из других классов, стоящих вокруг. На другой стороне, где стояли девятые, Тайк с еще несколькими ребятами успокаивали какую-то плачущую девочку, их одноклассницу. Учителя утешали жеребят-первоклашек, в то время как старшие были предоставлены сами себе, и Мэй почувствовала на себе колоссальный груз ответственности: кроме нее и старосты класса, у ребят десятого “А” больше никого нет. – Отходим подальше от школы, – скомандовала Люмьер. – Ну же, давайте, может тряхнуть еще раз. – Все слышали Мэй? – присоединился Дэйв, отводя одноклассников дальше. – Вперед, вперед, двигаемся! Нехотя и с возмущением, но все-таки пони зашагали от здания, и параллельные классы, видя эту движуху, последовали их примеру. Теперь уже все дружненько отходили, проверяя, все ли пони на месте и все ли хорошо себя чувствуют. – Моя гитара в школе! – послышался голос того пони, с которым Тайк устраивал музыкальный баттл на вечеринке Джо, и Мэй увидела, как Шилерд младший шустро кивает ему и бежит прямиком в здание. – Тайк, стой! Сейчас опасно! Тряхнуло снова, и толпа хором издала звук испуга. – Он серьезно пошел за гитарой? – спросил Дэйв у Мэй, пока та уже не знала, куда себя деть. – Я за ним, ты за главного, – ответила она, видимо, приняв однозначное решение в своей голове и уже направившись за Шилердом следом. – Эй, стой! – хотел остановить ее взволнованный пегас, но не успел. Мэй уже бежала напролом. Тело прошибло болью через кармическую цепь, отходящую к многоэтажке Эквестрии, но Дакна не проснулась. Чья-то добрая душа была рядом большую часть времени. Рассказывала какие-то истории, которые демонесса слышала едва-едва, пока не собрала всю себя в одном копыте. Душа трепеталась и комкалась в пространстве, встревоженно сообщая Дакне о том, что окно ее реальности в многоэтажке загорелось красным. – Я скоро вернусь, – шепнула демонесса и просто ушла из тела по цепи в распахнувшееся окно. – Давай! Я буду ждать! Нелли спохватилась поздно. Видимо, она и сама не ожидала начала конца так скоро, рассчитывая, что сейчас они разделаются с пентаграммой и на том можно будет закончить. Она бросает все остальное, колеблясь со своим решением, но все-таки бросает значок над пентаграммой, и тот открывает портал буквально за секунду до того, как печать из пола вырывается вверх с огнем. Благодаря смекалке Нелли, этот огонь уходит не в небо, а в карманное пространство значка, преграждая ему путь. – Мы сильно недооценили Мию, – тараторит бэтпони, будучи такой растерянной, что Майк сам едва не начинает паниковать – Сильно недооценили, сильно недооценили… – То есть, вы реально хотели смести вот это простой метлой!? – воскликнул жеребец, прикрывая глаза копытом от света и пыли. – Залить чем-нибудь и прочитать заклинание, да, но не более того. Мия не получила силу Светоча? – Нет? – зеленые глаза открылись шире, вроде давая отрицательный ответ, а вроде и не зная, прав ли он. – А с ней вот так вот можно? – Если Мия устроила это на чистой ненависти, то с силой Ангела Бездны от Земли ничего не останется. – Прости, Ангела Бездны? Мэй пошатнулась на повороте, едва не упала, но продолжила бежать. Нужно было догнать Тайка и вывести его отсюда как можно скорее. Она забегает в кабинет, чем сильно его пугает. – Ты куда ломанулся, гений!? – вскрикнула единорожица. – Я быстро, видишь? – постарался успокоить ее Тайк, показывая на чехол гитары, перебрасывая ее через плечо и хватая усилитель звука с помощью магии. – Теперь можно уходить. – Бегом, – скомандовала Люмьер сурово, и они оба прибавили шагу, выходя из прочь из кабинета. – Совсем что ли, ради какой-то гитары так рисковать? – Да ну, ты что! Это же стратокастер, бросать его здесь - все равно что умереть самому! – Сдался тебе чужой стратокастер, он же не твой. – Знаешь, Мэй, когда ты видишь, что кто-то имеет то, чего нет у тебя, нужна не зависть, а радость и желание помочь сохранить это. Да, у меня нет стратокастера, но сейчас я выношу его из школы в землетрясение и знаю, что сохраняю его для другого пони. Он будет страшно счастлив, и это лучшее, чего можно желать! Тайк выходит из школы первым, и Мэй торопится за ним, но дверь почему-то закрывается, хотя ей казалось, что товарищ придержал ее. Единорожица дергает за ручку, и когда та не поддается, начинает паниковать. – Нет… нет, нет, нет! – она бьет по двери копытами в попытке дать другим понять, что осталась внутри, затем отходит от нее и бросается к окну. Ручка окна оказалась отломана, и Мэй взвыла, проклиная всех тех, кто когда-то выбирался из него чисто по приколу, оставляя кобылку без надежды выбраться. Телепортироваться не получится: Мэй этим никогда не пользовалась, отдав предпочтение передвижению на копытах, о чем сейчас успела пожалеть. Тайк снаружи тоже ничего не понимает, старается жестами объяснить Мэй, что дверь просто заклинило, но рядом появляется школьный охранник и отталкивает юнца подальше, явно призывая его пойти к остальным ребятам. – Монд? – Мэй широко открывает глаза, пытаясь заглянуть дальше в окно, но оно не позволяет увидеть ей попытки охранника открыть дверь. Он вскоре возвращается, что-то поспешно объясняя, и по жестам кобылка понимает, что речь идет о запасном выходе. Люмьер шустро кивает, стараясь сделать выражение своего лица как можно более уверенным, чтобы охранник мог выдохнуть, и уходит из холла, направляясь к задней двери. От стен тревожно отражается звук копыт при каждом шаге, и Мэй наблюдала, как ее тень слева ползет вслед за ней мимо окон с оторванными ручками. Тряхнуло еще раз, и справа что-то ярко вспыхнуло. Люмьер уцепилась взглядом в открывшуюся в земле пентаграмму на заднем дворе, из которой огонь повалил как из горелки, ударяясь обо что-то невидимое наверху. Этой пентаграммы никогда раньше там не было. А может и была, но за много лет ее просто смыло дождями. Мэй поняла, почему эта стена огня не может выйти дальше: линия которую они обрисовали вокруг школы с Эмили, создала купол, из которого нечисти, по видимому, ни войти, ни выйти. – Мэй, Мэй, Мэй… – заговорил знакомый голос позади, и кобылка обернулась, встав спиной к окну. Яркий свет пламени дал большому глазу во лбу еще большую желтизну. Передние копыта, коих у Мии шесть штук, снова в синей крови сестры. Дакна в опасности… Они цепляются за дверной проем, и вытянутая туша загораживает его, не давая Мэй прохода. Почему-то единорожице казалось, что страх упал куда-то в самое днище души после новости о существовании ангельской силы. И сейчас, зная, что Мия - бестелесное создание, не имеющее никаких сил, если в нее не верить, Мэй не хотела с ней разговаривать вовсе. Она только в твоей голове. Она только в твоей голове. Она ничего не может. Ее не существует. Она для тебя не препятствие. Люмьер зажмурилась и с разбега врезалась в дверь, пройдя через Мию насквозь. Ощущение не из самых приятных, будто демон, пускай и бестелесный, страшно гниет изнутри. Ручка двери никак не поддавалась, тоже заперта. Чертов директор, чертов второй охранник! Ну почему пони так пренебрегают безопасностью, создавая свои идиотские правила поверх? – Ты злишься, Мэй, – сказала Мия, и единорожица посмотрела в ее единственный глаз. “В него как посмотришь - вся жизнь перед глазами пролетает”, правду ты сказал, дружище. В них кроется бездонная тьма желтого неизмеримого пространства. Желтое, бесконечно огромное пшеничное поле в котором никогда не рассекает гром, одинокий деревянный домишко, а на том конце, самый краешек горизонта, где заканчивается поле, начинается власть леса. Лес… Майк любит лес… Майк… А вдруг я не увижу тебя завтра? Вдруг, сегодня - последний день, когда я смогу лицезреть твои милые зеленые глаза, и этой же ночью меня похитят демоны? Бред конечно, но тем не менее… От тебя просто не хочется отходить, Майк. Ни на секунду, ни на один метр. После всего того ужаса, что мы пережили, я просто не готова тебя отпускать на произвол судьбы. Мне хочется быть рядом. Я, можно сказать, ревную тебя к самой жизни. Самой сути существования. Мне просто хочется, чтобы я стала твоей сутью, целиком и полностью. И чтобы ты всегда жил. Всегда. Никогда не умер. А если и умер, то… со мной. Чтобы я была рядом. Чтобы ты не был ОДИН, понимаешь? Но ревновать - неправильно. Подчинять - неправильно. Что есть правильно, Майк? Дом. Дом на окраине леса встретил крики ворон, когда деревья вокруг пошатнулись в ужасе. Элис проснулась. 13 мая 2021 года. День рождения укушенного дьяволом. Возвращение часовщика. Элис стояла неподалеку от дома. Солнце медленно поднималось над успокоившимися после ночной грозы деревьями, и на душе было спокойно. Голова не болела, голоса молчали. Они тоже встретили этот день с упокоением, хотя Элис хотела бы, чтобы они упокоились окончательно. Он вышел из ниоткуда, словно из воздуха. Парень, который всегда был рядом. – О, Селестия, ты здесь! – возрадовалась кобылка. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу. – Честно, я тоже так думал, – сказал Эдвард, обнимая подругу. – Я должен перед тобой извиниться. Я нашел место, которое так долго искал, но, видимо, таково распоряжение вселенной: прийти к цели и понять, что начальная точка твоего пути и была тем самым местом, которое тебе было нужно все это время. Я не родился здесь, но здесь мой дом… потому что дом не может существовать без тебя. – Я рада, что ты вернулся. Получается, это ты был тем, кто посылал ко мне ту сову? – Жуткое создание, правда? Но я знал, что ты не испугаешься. Я многое не успел тебе рассказать до ухода, а потом выяснил, что и сам многого не знал. Я плутал среди этажей вселенной, как завещала мне мама. “Время должно познать беды” - так она говорила. “Конечная цель познания бед - искоренение последующих “. Поэтому я заключил договор с одной душой и поручил ей пересказать тебе все то, что я узнал из параллельных вселенных. – Но ее кто-то убил, верно? – И не абы кто, представляешь? Кошка. Голоса в голове очнулись, сердце сжалось. “Одноглазая кошка, одноглазая кошка, Мия, Миатра, она убила нас всех, она убила Эквестрию, она манипулирует нашими управленцами, не удивительно, что наше государство закрывает на все это глаза, она просто их ослепила”. – Чш-ш-ш… – Эдвард погладил Элис по голове, видя, как ее лицо побледнело. – Дайте девочке отдохнуть, ее одной на всех вас не хватит. – Почему они выбрали меня? – Всех нас выбирают по какой-то причине. Зачастую причина проста: ты просто имеешь силы, чтобы справиться. Элис выбежала на веранду и ужаснулась, видя, как из земли в небо устремилась стена страшного огня, который почему-то не летел выше, будто ударяясь обо что-то. – Тварь! – послышалось с той стороны, и внезапно это “что-то” стало видимым. Летающая прозрачная комната. – Эмили? – вслух произнесла Элис, видя, как единорожица второпях сбежала вниз по ступеням и стала пытаться потушить пламя. Только не было никакого огнетушителя или воды. Вместо этого Эмили стала что-то зачитывать. Удивительно, но огонь утих, и, видимо, чтобы он не загорелся снова, Росс нарисовала пентаграмму сверху баллончиком с краской. Только после этого она глубоко вдохнула, выдохнула, вытерла пот с лица и ударилась взглядом в глаза Элис. – Эй, ты! Тебя же Элис зовут? – крикнула Эмили. – Я никому не скажу! – сразу заявила земная пони, выкрикивая в ответ с веранды. – Да не в этом дело! Подойди, пожалуйста, сюда! Майк примчался к школе со всех ног. Это Нелли послала его к Светочу, сказав, что пока справится сама. Только вот она не знала, что Шилерд и сам был готов бросить все. Голос Мэй в голове не становился тише, наоборот лишь громче с приближением к школе, где уже мигали огоньки полиции. Он думал, что разговаривать мысленно можно только на небольшом расстоянии, но, кажется, Мэй опять бьет рекорды. Он затормозил, когда увидел рядом знакомый красный костюм и хвост с золотыми цепями. – Дакна!? – Здравствуй, – кивнула она в ответ. Видок у нее был запыхавшийся. – Мэй внутри школы, ей нужно помочь. – Тогда пошли! – Майк прошел дальше, но демонесса будто врезалась в стену, и он затормозил. – Что такое? – Эмили, мать ее, Росс, – стала ругаться кобылка. – Со своими барьерами ей еще нужно попрактиковаться. Дакна замешкалась, но все-таки сорвала значок с груди, бросила его над собой, и тот открыл портал, облив демона водой как из ведра. Только вот вода… Майк скрючился от такого вида и отвел взгляд, лишь бы не видеть, как жидкость почему-то разъедает кожу. Дакна ругалась и шипела, но в конце концов прошла через барьер, мокрая и обожженная. – Святая вода, – объяснила она, тут же прибавляя шагу. – Легкий способ проникнуть куда-угодно. – Не очень-то легкий, по видимому, – ответил Майк, спеша за ней. – Легкий, если тебе важнее Светоч. Кожа регенерировалась достаточно быстро для пони, но долговато для демона. Несколько прибывших офицеров полиции, заметив Дакну, зашумели, тараторя что-то про воспрещенный вход, но демонесса просто махнула копытом, и те улетели от нее как мусорные пакеты от пинка с ноги. Она только казалась невозмутимой, но Майк чувствовал, сколько в ней раздражения. – Майк! – прокричал Шилерд младший, врезавшись в него с разбега и крепко обняв. – Боже, я думал, что с тобой что-то случилось! Ты где был? – Помогал Нелли. Не помог. Старший брат поднял глаза, оглядывая волнующихся учеников, и, поймав глазами Дэйва, кивнул ему. Тот кивнул в ответ, а потом продолжил кому-то что-то объяснять. Майк не слышал что. Послышался взрыв. Это Дакна напрочь выбила входные двери, абсолютно не церемонясь, и вошла в здание школы как ни в чем ни бывало. – А это чудо что здесь делает? – воскликнул Тайк, глядя на демонессу, но та проигнорировала вопрос. – Делает за меня мою работу, – коротко ответил Шилерд старший, видимо имея в виду защиту Мэй, помолчал немного и добавил: – Мое место всегда занимал кто-то другой. Кажется, я даже привык. – Хочешь сделать из себя героя? – Дакна остановилась на полпути, развернув шею на непозволительный для обычной пони градус. – Вперед! Дерзни. Что-то больно кольнуло под ребром. Майк нахмурился, оттолкнув дверь пошире и последовав за демоном. Это что, зависть? – Осторожней там! – ухо дернулось от этих слов Тайка в спину, и старший брат ненадолго повернул к нему голову. – Побереги себя, пожалуйста. Хотя бы раз. И Майк кивнул, торопясь туда, откуда голос в голове казался громче. Наконец, спустя столько времени Мэй стало страшно. Запертая дверь, проход только в сознание. Манипуляция. Чертовы духи. Демон засел внутри. Он окреп и почти отрастил настоящие копыта. Она, если быть точнее. Мия. Миатра. “О, Великое Создание Мудрости! Снизойди на нас, Око Вселенной! Дай сил нашим уставшим копытам. Подари покой нашим израненным душам. Снизойди и да сверши справедливость в мире войны и огня. Мы устали жить в несправедливости и муках. Возьми наши сознания и напитай их мудростью своей. Возьми наши тела и поведи их в бой. Помоги сотворить наш дом равниной мира и гармонии. О, Дьявол, помоги”. Круг отчаявшихся, круг уставших жить в страхе. Пентаграмма в центре распахнулась огромным желтым глазом: – Дьявол на троне, мои хорошие, тоскует и пьянствует. Позвольте мне стать вашим проводником к победе. Пять пентаграмм по городу: вокзал, подвал, школа, лагерь, окраина леса. Каждая имела по алтарю. Со временем их перевернули, снесли и ограбили. Сохранилась только та, до которой просто нельзя было добраться. Пони - те еще звери. Никакие древесные волки, урсу, демоны и прочие твари не способны тягаться с тем, что происходит у самых простейших душ внутри. Разум - это Ад, и не располагая силами на сопротивление этому Аду, мы создаем его вокруг. Ад внутри и снаружи. Ад в каждом из нас. Мы есть Дьявол в нем. Каждый живущий на Земле. А Дьявол бесконечно голоден. Она сидела под кроватью маленькой Эмили, желая лишь напитаться. Они смеялись над подростком и били его, желая лишь напитаться. Он мстил за сестру и маму. Она хотела жалости. Но никто из них не справился, потому что все остались голодны. Это и есть сансара. Мэй с большим трудом пришла в чувства и оттолкнула Мию от себя. Еще чуть-чуть и она бы застряла в этой каше из чужих воспоминаний, не сумевший оторваться от гипноза в желтом глазу. – Тебе страшно? – тихонько спросила демонесса, растягивая свое лицо в безобразной клыкастой улыбке. – Тебе страшно! Тебе наконец-то страшно, Мэй! Единорожица споткнулась о собственный хвост в попытке попятиться назад и прижалась спиной к стене. Эта тварь убила стольких пони, разъела каждого изнутри. Ранить Мэй физически у нее не получилось, но она вполне может запереть ее в своем сознании, в тесной комнатушке, которая не просто сон или Фантасмагория, а и есть Мия. Само ее существо. Сердце нещадно избивало ребра. Щелк-щелк, щелк-щелк… – Да, изменения есть, но мы не знаем, долго ли продлятся эти внезапные улучшения. Чтобы сердце вашей дочери продолжало работу, мы бы, все же, настояли на артериальном модулирующем импланте. – Что угодно, доктор! Назовите любую цену, мы соберем деньги! Искусственный клапан снова щелкает… Ох, а Энни столько раз говорила обратиться к врачу. Ни разу не сходила, ни по поводу магии, ни по поводу этого щелканья… Как же бесит. Я такое разочарование для своей мамы. Вон была Эмили. Умница, красавица, здоровая, безо всяких пороков сердца. А это что за кобыла? Жрет деньги на свое лечение, рисует какую-то дичь и ни с кем кроме этой Эмили не дружит. Я и правда… разочарование, мам? – Мэй! – сквозь гул послышался любимый голос. – Мэй, мы здесь, все будет хорошо! Мия вытянула длинную шею, наклонив голову в отвратительно зверской гримасе, и Майк затормозил перед ней, поняв весь ужас Люмьер без слов. “Хорошо” пока было далековато от истины. – А вот и сестричка пожаловала, – проговорила Мия, и ее голос едва не резал уши. – Еще и с гостями, вы поглядите… Дакна ударила копытом в стену, явно не жалея довольно свежего ремонта. Ломай-ломай, мы же миллионеры. А впрочем, она из своих сил создала те деньги на ремонт… Ее глаз был похож на экран с помехами, каким он был на новый год в заброшенном лагере. – Так ты бестелесная! – возрадовалась Мия. – Теперь-то ты меня понимаешь. Мы на равных, сестренка. – Я все равно остаюсь сильнее тебя, – процедила Дакна сквозь зубы, обходя сестру и становясь между ней и Светочем. – Ты без своей туши в цепях и лохмотьях ничего не стоишь! Мия бросилась вперед, прямо через Дакну, и Мэй вскрикнула за секунду до того, как ее схватили за копыто и быстро оттащили от стены. Демонюга влепилась в эту стену с треском. – Порядок? – спросил перепуганный Майк. – В смысле бестелесная!? – воскликнула единорожица в сторону Дакны, не ответив на его вопрос. – Да уж, без оболочки будет тяжеловато, – кивнула демонесса, глядя на поднимающуюся Мию. – Разбудите тело, пожалуйста. Я открою вам дверь в подъезд. – Какой подъезд, ты о чем? Дакна махнула копытом, указывая на черный ход. По ту сторону все еще горел огонь пентаграммы, а вокруг него суетились полицейские. – Открывайте, шустрее! – скомандовала демонесса, и Майк подбежал первым. Он дернул за ручку двери, и та послушно открылась. И пускай там был уже не огонь, видимый с окон, а какое-то помещение, уже было немного плевать куда валить от Мии. – Мэй, сюда! – он слегка подтолкнул кобылку, намереваясь пойти только после нее. Она пробежала вперед, уже стоя на той стороне, и Шилерд хотел двинуть следом, но чужие хищные челюсти сомкнулись вокруг его шеи, прокусывая кожу. Боль была моментальная, но выкрикнуть под таким натиском просто не получилось. – Майк! – завопила Мэй, потянувшись копытом, когда Дакна бросилась на Мию в отместку, оттащив ее от жеребца. Где-то там началась грызня одноглазых, которую единорожица уже не видела. Она изо всех сил потянула Майка за копыто с помощью магии, затащила его через дверь и громко ее захлопнула, как только оба оказались внутри. Они сели, молча глотая тяжелый воздух. В груди страшно болело, но Мэй начала тараторить: – Какой ужас, ты как? Крови много? Подожди, у меня в сумке должно быть что-нибудь… – Успокойся, – шепнул Майк в ответ, явно не имея сил говорить в полный голос. По обеим сторонам его шеи расцвел глубокий кровоточащий укус, чем-то напоминающий полумесяц. – Я буду в порядке. Он спокойно снял свой шарф с плеч и намотал его покрепче дабы тот все впитал. – Это могло быть смертельно, – тревожно сказала Мэй, но глаза напротив ухмыльнулись сами: – Если бы она прокусила сонную артерию - я сдох бы сразу. Кобылка тяжело вздохнула, ее брови съехались на переносице, и она открыла глаза, видя вокруг себя висящие в бесконечном хаосе многоэтажные здания. Они были соединены между собой кучей проводов, а их бетонные тела с окнами и дверьми уходили далеко вниз, куда-то в синий туман. Приглядевшись получше, Мэй увидела, что среди всех проводов на зданиях были еще и красные, соединенные не так, как остальные. Они цеплялись не к антеннам, а были просто беспорядочно привязаны к окнам, дверям, трубам, в общем не так как, вероятно, должны работать провода. – Что это? – спросила Мэй вслух. – На провода не похоже, скорее на веревки или канаты, – ответил Майк. Видимо, его подруга думала слишком громко. Люмьер сощурилась, пытаясь разглядеть куда они ведут, и ужаснулась, поняв, что в центре висит ее демон-хранитель, удерживаемый этими самыми канатами. – Нам туда, – сказала единорожица. – Вперед, – Майк поднялся, явно готовый бежать. – Нельзя терять ни минуты.