Затмение

      Эллен поднялась тяжело. Последние несколько дней она только спала, и если бы Джо не приносил ей еды, она бы, скорее всего, даже не ела. Кошмар на яву кончился, но он все еще преследовал кобылку во снах. Она ворочалась во сне, и данные ей спальные принадлежности оказывались насквозь промокшими от холодного пота. В моменты, когда приходилось их отмывать и сушить, Джо брал все на себя и отправлял измученную земнопони на свою кровать. Эллен была уверена, что он вполне мог бы ее бросить, сказать ей идти на все четыре стороны, но он продолжал о ней заботиться так, будто она его младшая сестренка. В новогоднюю ночь, когда полная луна освещала сонную окраину города, Эллен зашла в комнату Джо. Она частенько случалась к нему ночью, так как обычно он в это время не спал. Она рассказывала ему свои сны, а тот внимательно слушал и старался вспомнить предсказания из сонника, который читал давным-давно. Ему было интересно слушать ночные сюжеты своей подруги, потому что он сам не видел снов уже довольно внушительное количество времени. Но тем вечером что-то было совершенно ново: Джо сидел лицом к окну в каком-то странном белом одеянии, похожем на халат, а вокруг него летали сияющие зеленые бабочки. Парень протягивает копыто, и одно из этих крохотных крылатых существ тут же становится красным, чуть только касается его. Все бабочки становились красными при едином касании. – Что это? – Эллен аккуратно открыла дверь пошире и уже была на пороге комнаты. – Это магия Майка. – сразу же объяснил Джо, не оборачиваясь. – Я и не знал, что у него она Вестийская. – Чего? Джо вздохнул. Для Эллен это могло значить то, что он не особо хочет рассказывать все с самого начала, но все равно это сделает, дабы не держать ее в неведении. – Когда Мия затуманила мне разум и дала приказ забрать магию Мэй, Майк ее отобрал обратно. Это...черная магия в Эквестрии, и я бы удивился, откуда Майк ее знает, если бы не его изогнутый рог. Ты же знаешь, у каких пони изогнутые рога? – У вестийцев? – У вестийцев, верно. В Вестии передача и кража магии - обычное дело. Так они защищали свою страну от нападчиков, а те, в свою очередь, лишались снов. Сны нападчику возвращались только тогда, когда он покается перед защитником Вестии и его страной. Это для вестийцев ночные сюжеты важны, потому что они у них вещие, а для эквестрийцев это что-то абсолютно детское, пустяковое. Большинство эквестрийских воинов никогда в жизни не посчитает нужным покаяться, потому что невелика потеря. Магию у них забирали не всю, отчего она восстанавливалась со временем. Джо помолчал немного, и Эллен решила подойти и сесть рядом с ним. Она раскаялась, видя как его глаза блестели от света и слез. – Я никогда не хотел Мэй плохого. Да, может я и был плохим парнем, просто отвратительной личностью, но я никогда бы не поднял на нее копыта. Это неправильно. – он зажмурился, помотал головой. – Я не хотел ее ранить, не хотел делать ей больно. Даже когда она оказалась полудраконом, я мог бы со смелостью сказать, что это лучший полудракон, которого я повстречал в своей жизни! Хоть и под маской, но она была предельно добра к обеим сторонам, и я не понимаю, почему Мия хочет убить такую добрую пони только ради какой-то ангельской силы, которую невозможно отобрать просто так. Я очень хочу перед ней извиниться, я очень хочу извиниться перед Майком и всеми ее друзьями, что я был таким мудаком, соглашаясь на сделку с Мией только потому что полудраконы десять лет назад ввалились в мой дом и избили папу и беременную маму. Я никогда не хотел Мэй плохого! Казалось, Джо был в такой сильной апатии, что Эллен не находила слов, чтобы его поддержать. Он плакал, согнувшись в три погибели, но успокоился довольно быстро и, вытерев мокрые глаза, повернулся к Эллен. – Прости, что я тут свечу перед тобой своей рыдающей рожей. – Нет-нет! – Эллен быстро замахала копытами. – Что ты, что ты, все в порядке! Я просто не знаю, как могу тебя поддержать. Ты очень редко рассказываешь о том, что тебя беспокоит. – То, что ты сейчас рядом - уже большая поддержка для меня. Кобылка тихонько погладила его по спине, постаравшись хоть немного улыбнуться. – Ты хороший парень, – сказала она. – просто все мы совершаем ошибки. Видишь, не все полудраконы такие уж плохие, как ты думал. Частенько думая о тех, из-за кого мы мстим, мы сами становимся их подобием. – Если бы... Если бы я попытался тебя убить, а затем отобрал твою магию, ты бы стала со мной общаться? – Смотря что ты подразумеваешь под "общением", конечно... Я точно знаю, что тебя контролировала Мия, поэтому не стала бы держать зла. Но со стороны Мэй это выглядело как реальная попытка убийства. Не думаю, что она захочет с тобой дружить и, тем более, встречаться. – К тому же, у нее есть Майк. – Джо поразмыслил про себя, тяжело выдохнул, и сказал: – Ничего страшного. Он точно позаботится о ней лучше, чем я. Эллен увидела, как на его рог села бабочка. Она была зеленая. Дверь медленно открылась. Усталый взгляд уцепился за движущуюся по стене полосу света от тусклого старого фонаря над входом. Внутри было темно и будто бы пусто. Только из зала слева доносилось сине-зеленое мерцание новогодней елки, тлеющее во мраке одинокого дома. Майк знал, что родители сейчас отмечают с друзьями и вернутся только днем. Тайк был измучен. То ли доволен, то ли нет, поскольку вся эта беготня воспринималась им как хоррор квест, но он сумел доползти только до дивана гостиной и громко засопеть. Примерно так было каждый год: шум, предвкушение, куранты, грандиозное празднование и пляски как в последний раз, постепенное угасание фонарей, салютов, а потом становилось темно и тихо. Все спали. Бессонная праздничная ночь оканчивалась неповторимым шумом тишины. Просто эта тишина была повсюду, и куда ни глянь - нет ни единой души. Можно спокойно пройтись по заснеженному шоссе, где обычно носятся тысячи машин, но теперь здесь даже фонари работают не так ярко, и край белого горизонта резко соприкасается с темнотой ночи. И выглядело это так жутко… Однажды Майку довелось вот так пройтись по улице мимо своей школы. Ее окна выглядели как мертвые глаза, когда зрачки в последний раз фиксируют свет. Им очень хочется впитать его в себя весь, они становятся огромными, а потом замирают вот так навсегда. Примерно так же окна лицезрели взрывы петард и салютов, а теперь спят, показывая внутренности школы, чернильно-черные. У двадцать пятой школы наверняка есть душа, равнодушная, пустая, и выглядит она примерно так. Майк ненавидел школу. Если сравнить школьные окна и пустые оконные рамы в той злосчастной заброшке, то вторые скорее можно назвать пустыми глазницами. В совершенстве мертвое здание. Кому-то из тех, кто провалился за грань бедности, это место наверняка приходится спасительным кругом. – Тайк, извини, я оставлю тебя. – Ш-ш…што? – бормочет младший сквозь сон. – Мне нужно кое-куда сходить. – А…ну иди. – Моя геолокация у тебя есть. – это он говорил про онлайн карту друзей. – Угу, на связи. – На связи. Майк кивнул, прошагал за порог, закрыл спящего брата дома, а сам пошел на поиски ответов. Он точно знал, куда нужно идти… Дом Элис. Окраина города Понивилль. Три часа двадцать пять минут. – Ты знаешь подозрительно много. – начал Майк сходу, чуть только его пустили в дом. Когда Шилерд был здесь в прошлый раз, – Мэй нагрянула поздно ночью именно сюда, – здесь казалось в разы уютнее. По крайней мере снаружи это было видно через приоткрытую дверь. Сейчас здесь с самого потолка нависал полумрак, из кухни доносился пар от закипевшего чайника, а из вечно открытого окна веяло зловещей прохладой. Слабым теплым источником света выступал ночник в виде Луны. Она стояла ко входу именно той стороной, которой она всегда повернута к Земле, так и говоря, что ее спину вот так со входа рассмотреть не дано. Кажется, дом полностью отражает настроение кобылки, что в нем живет. – Прости меня пожалуйста, что веду себя так странно. Я все еще не могу отойти от произошедшего. – созналась Элис, и это раздавило серьезно настроенного Майка. Придурок, – подумал он про себя. – мягче надо с девушками, мягче. – Все хорошо. – он вздохнул. – Я не собираюсь на тебя давить. Мне просто нужна информация, и я уверен: она у тебя есть. – Я действительно знаю много того, что пони сочтут бредом. Ты…спас меня сегодня. Думаю, мы будем в расчете, если я с тобой поделюсь. Позволь мне предложить тебе чаю? – Не нужно, спасибо. Сейчас в меня ничего уже не полезет. – Как скажешь. – Элис кивнула и взяла со стола свою кружку. – Что именно тебя интересует? – Начнем с подвала. Помнишь, когда мы были в гостях у Дэйва в первый раз, ты говорила ему, что не стоит ходить в подвал? Более того, ты знала, где найти от него ключ и что скрывается в нем. Откуда ты все это знаешь? – Я запомнила вопрос. Сразу же задавай следующий. – Что? – Я уверена, что ко всему можно дать один цельный ответ, так что задавай все сразу. – Тогда еще два: почему ты не испугалась Дакны, хотя от Мии в ее теле ты была в ужасе, и откуда ты знала, что Мэй - Светоч? Ты не задавала по этому поводу никаких вопросов, будто для тебя это было совсем не ново. – Дай мне копыто, и ты все увидишь. Майк посмотрел на нее самым непонимающим взглядом во вселенной. Элис же смотрела глазами того, кто и этот взгляд успел предугадать. – Прошу, доверься мне. – она оставила чай на столе, протянув копыто другу. – Ты сразу все поймешь. Пришлось выдохнуть, дать копыто и закрыть глаза. Нырнуть с головой в то, что Элис демонстрировала ему. Майк оказался а большой светлой комнате. Детские милые обои в нежных пастельных тонах, два больших окна, несколько полок с книгами и плюшевыми игрушками, большая удобная кровать… Эта комната казалась Майку чем-то особенным и родным. В голове мелькнули образы плачущей мамы. Она до сих пор чувствует себя неважно, а папа всегда хранит пиво в холодильнике. Они никогда не ругаются, но страшные заголовки в красных строках газет и новостей заставляют семью переживать не самые лучшие времена. В голове говорят четыре голоса. Первый голос - девушка лет пятнадцати. Газеты сообщают о том, что она пропала без вести во время потопа в городе Понисберг. Майку ее голос кажется страшно знакомым. Он точно видел эту кобылку во сне. У нее большие синие глаза. Каким-то образом Элис унаследовала ее улыбку, хотя кровных связей у них нет. Маленькая Элис нашла потрепанного кролика на улице и с тех пор слышит голос этой кобылки. Кролика она отстирала, пришила порванные детали и нарекла именем Бонни. Имя девушки Элис еще не помнит. Второй голос - парень чуть старше голоса кролика Бонни. Впервые Элис услышала его, когда дотронулась до медвежонка в сэконд-хэнде. Она забрала его домой и назвала именем Хьюстон. Голос был неспокойный и опечаленный, но когда Хьюстон сел на одну полку с Бонни, они стали говорить между собой. Элис долго слушала разговоры двух разлученных игрушек и поняла, что, вероятно, их обладатели были разлучены. Третий голос - женский, примерно того же возраста. На игрушечном пуделе, найденном под креслом какого-то автобуса, была пришита этикетка "Aurora", так что именно так Элис его и назвала - Аврора. Голос тоже сильно радовался воссоединению с Бонни и Хьюстоном. И, наконец, четвертый голос - мужской, старше предыдущих троих. Лет девятнадцать-двадцать. Игрушка черного кота была найдена на блошином рынке и названа Элис именем Мася. Теперь Майк тоже слышал эти голоса, словно Элис загрузила их ему в голову. Он играл со своими игрушками как ни в чем ни бывало. Но тут какой-то пони, словно ошибившись дверью, зашел к нему в большую и светлую комнату. Парень лет тринадцати, совсем юнец, но Майк чувствует, что является младше него на года четыре, может пять. У него глубокие янтарного цвета глаза, не слишком темные волосы, водолазка, плащ, прям как у всяких работяг-алхимиков, и перевернутая трикветра на шее. Недолго пообщавшись с этим юнцом, Майк узнает, что мама паренька оставила его совсем одного, и он безнадежно потерялся. Так и быть, он остается у Майка. Сколько они вместе времени ни проводили, мама никогда не замечала нового сожильца, полностью игнорируя его присутствие. Она и впрямь его не видела. Наконец заголовки газет давят окончательно. Юнец говорит, что родители Майка собираются переезжать, и она это прекрасно понимает. Она собирает вещи, а юнцу собирать особо и нечего. Майк чувствует, что не особо-то горит желанием переезжать, но юнец успокаивает его, гладит по голове и говорит, что пойдет искать им дом, в который они смогут вместе убегать. Он прекрасно знает, куда именно Элис уезжает, и клянется, что догонит ее немного позже. Пустота. Пустота в груди, сердце, желудке. Холодильник в новом непривычном доме некоторое время набит только пивом, а голова - мыслями о юнце с янтарными глазами и трикветрой на шее. Хочется ему позвонить, спросить "как дела", но телефон у него вряд ли есть. И чуть только Майк об этом подумал, так и случилось. Звонок. Майк поднимает трубку, в его ухо очень-очень близко говорит радостный голос юнца и сообщает, что нашел новый дом. Майк не может выйти из нового дома. Ему запрещено настрого, ведь вокруг лес, а город в паре километров. Ни школы, ни друзей, хотя их и до этого не было, но парень говорит, что придет к нему сам. Он обещал, в конце концов. И вот, долгожданная встреча. Закат солнца, юнец стоит на пороге. Они явно успели стать старше за время разлуки, и теперь юнцу ну точно лет шестнадцать. Он будто перемотал время для Майка, чтобы было хоть немного легче. Он учит Майка пользоваться всеми предметами на кухне, попутно пьет папино пиво из холодильника, а затем учит пользоваться картами Таро. День стоит жаркий, долгий, и до того нудный, что всем в доме становится наплевать: иди погуляй, Майк. Ну вот он и идет, а его лучший друг с высоты холма показывает копытом пять точек в городе, образующих звезду. Он говорит: "Именно из-за них тебе пришлось переехать, мой дорогой друг. Вон в той точке, что находится в самом верху, до сих пор остался тот, кто не дал всей звезде загореться". И они пошли туда. Подвал, темно, но мой друг не боится, вот и я не боюсь. Рядом с другом Майку совсем не страшно видеть мертвого пони. Друг его успокаивает, говорит: "Солнышко, ну он же совсем не страшный. Просто мертвый. Он - спаситель города". Голос мертвого пони, застывший в стенах закрытой комнаты безумно знаком. Да это же голос котика Маси! "Имя этому герою - Феликс Ховард. Мася спас Бонни, Хьюстона, Аврору и целый город, ты представляешь, Майк?". И они прошли вот так все пять точек, где пентаграммы уже прожгли стены и были готовы прожечь саму реальность. Пять точек: железнодорожный вокзал; специально сожженный детский лагерь, состоящий из двух зданий; дом с подвалом; место, на котором сейчас стоит двадцать пятая школа; поляна перед новым домом Майка. Только Феликс Ховард остановил их все, пожертвовав собой. Затем друг показал свой дом. Он выходил окнами как раз на железнодорожную станцию. Это была заброшенная страшная многоэтажка, но стоило другу покрутить часы на копыте, как вдруг дом становился свежим и красивым жилым комплексом. Подъезд никто так и не украсил, так что Майк со своим другом принял решение разрисовать его однотонные стены во что-то поинтереснее. На окнах и стенах они рисовали звезды. Не те, которыми Миатра хотела уничтожить мир, а теми, что делали пони ближе к небу, ближе к вечности. Друг говорил о том, что после Феликса Ховарда будут и другие спасители: "сестра дьявола; Светоч, которая заблудится в лесу и нагрянет к тебе ночью; парень, потерявший Светоча и принявший вестийское имя; а еще наследник Вестии, отравленный дьяволом. Со временем ты будешь их забывать, но я пришлю тебе сову, чтобы ты не забыла". Чтобы я не забыла… Квартира друга запомнилась Майку не так хорошо. Она была оформлена в том стиле, в каком ее делали еще в лихие девяностые, если не раньше. Скромно, но уютно. Там хотелось прожить всю свою жизнь. Друг задумчиво смотрел в окно, разглядывая замершую тишину снаружи. Майк подошел к нему, пытаясь уловить глазами то же, что и он, но, так ничего и не поняв, он пытается найти ответ в янтарных глазах друга. Взгляд сцепляется нитью. Кажется, что вечность уже прошла, и Майку точно есть шестнадцать. Друг перестает быть другом именно тогда, когда он закрывает глаза вечности, наклоняется и… – Т-так, – Элис одергивает копыта и отводит смущенный взгляд в сторону. – я надеюсь, ответы ты уже получил. – Ну ты чего-о-о-о! – заныл Майк. – Я только что мог поцеловать твоего парня! – Заткнись! – кобылка быстро замотала головой. Ее лицо уже было красное донельзя. – Ты и так прожил мои воспоминания, видя их своими глазами, дальше тебе знать уже не положено! – Ладно-ладно, я шучу. Так куда делся этот парень? Кроме нашей компании ты сейчас ни с кем не общаешься. – Я не знаю… – Элис резко поникла. – он просто исчез и все. Может быть, его мама наконец вернулась за ним. Он передал мне свои знания как раз для того, чтобы я могла передать их вам. Его никто не мог слышать. – Но слышать голоса ты научилась еще до знакомства с ним. – Верно. Я подозреваю, что являюсь реинкарнацией Бонни. Вернее, голоса той девушки, который я слышу от этого кролика. Девушка в свое время слышала очень много голосов, особенно криков. Но это, пожалуй, еще не самое страшное. – А что страшнее? – Окраина города, где мы сейчас находимся. Когда мне очень страшно, я начинаю кричать чужими голосами. Скажем, я испугалась паука - я кричу голосами тех, кто боялся пауков. Сегодня я испугалась Мии, но еще больше испугалась количества голосов, которыми кричала. Здесь, на окраине города, я набралась уймы голосов, потому что…п-потому что… – Элис явно заплакала и стала давить слова сквозь слезы. – Всех жертв Мии тайно закапывали здесь! Архив засекреченных файлов Национального Детективного Агентства Эквестрии Запись 05.02.12 Данная запись должна быть строго-настрого засекречена от прессы. От имени Национального Детективного Агентства Эквестрии я, Ёрика Хувс, запрещаю любое распространение данной информации, во избежание разгара недовольства общества, митингов, восстаний и, в конечном счете, новой войны. Все лица, причастные к распространению особо засекреченных файлов, обязаны предстать перед Государственным Судом и понести наказание, определенное правилами Конституции Эквестрии и Судебной Системы Эквестрии. В результате поисков Эмили Росс командой Национального Детективного Агентства Эквестрии пятого февраля две тысячи двенадцатого года на территории Юго-Востока от города Понивилль, окраине Вечнозеленого леса, были обнаружено массовое захоронение неизвестных останков. Точное количество тел пока неизвестно. Экспертиза показала, что им более десяти лет. Есть предположение, что они могут принадлежать всем, кто так или иначе был связан с Драконами Смерти. По внешним признакам останков можно определить, что они принадлежали не только полудраконам, но и простохвостым пони, вестийским единорогам, киринам, зебрам, зони, коням Сауда, якам, драконам и грифонам. Все тела были закопаны абсолютно беспорядочно. Можно предположить, что их просто скидывали в одну яму. Это колоссальные жертвы сразу нескольких государств. Если эта тайна вскроется, мы больше не сможем очистить репутацию Эквестрии от крови. Я прошу всех причастных к результатам поисков держать это в строжайшем секрете во благо нашей страны и мира с соседними государствами. Мы обязательно объявим об этом, чтобы родственники могли почтить память погибших, но в более спокойное время. В столь шатких обстоятельствах может выясниться, что в этом зверском преступлении замешаны члены правительства. Комментарий карандашом: "Не дай Селестия". Элис глотала чай безостановочно. Ей самой страшно от информации, которую имеет только благодаря своей врожденной способности. И пока Майк пытался всеми силами переварить полученную информацию, она старалась не впасть в истерику, лишь бы только не помешать ему. – Ты очень сильная. – парень легонько погладил ее по плечу. – Я безмерно благодарен тебе за то, что ты смогла мне все показать. – Я не знаю, за что мне все это. – протараторила Элис. – Я знать не хочу всего этого ужаса, но я слышу эти голоса каждый день и никому о них не говорю. Я страшно устала, не хочу больше их слышать! Она схватилась за голову копытами, изолируя себя от этого мира. Некоторое время ребята просто сидели молча. Комната наполнилась живой тишиной: дуновением лесного ветра из окна, шелестом голых ветвей и тихим скрипом чего-то на крыше. Вполне обычные звуки, но их вмиг заглушил один-единственный - звонок домашнего телефона. – Я могу взять трубку. – сказал Майк, когда Элис едва не подпрыгнула. Ему было не очень понятно, произнести это как вопрос, или как утверждение, так что он поставил акцент на том, что может, но с разрешения хозяйки дома. – Да, возьми, пожалуйста. Вряд ли это родители. Майк встал с дивана, подошел к стене напротив входной двери и взял телефон с тумбочки под испуганным взглядом Элис. Он стоял молча, ожидая, пока кто-нибудь заговорит с той стороны провода. – Алло? – послышался из трубки мужской голос. – Это Элис? – Нет, че надо? – спросил Майк, разглядывая копыто, надеясь тем самым поднять Элис настроение, но ее лицо никак не поменялось. – Ох, я, наверное, ошибся номером. – Элис вам на кой? – Так вы знаете Элис? – Я еще раз спрашиваю: Элис. Вам. На кой? – Я просто хотел передать ей, что городу грозит опасность. – Уверен, она не хотела бы этого знать. – Меня зовут ******, я ********. – Каво? – А вы, наверное, Майк Шилерд? – … – Алло? – Да-да. Я не понял, откуда вы знаете мое имя? – Извините, не хотел вас пугать. Просто передайте Элис, что мою сову убили, и я намереваюсь вернуться в Эквестрию. – Вернуться в Эк…? – на этих словах Майка Элис сорвалась с дивана и выхватила у него телефон. – Эдвард!? – она прижала трубку к уху так, будто это было ее спасение. – Это ты? – Наконец-то хоть кто-то меня узнал. Погоди, ты чего, плачешь? – Куда ты пропал? Почему ничего не сказал мне!? – Поверь мне, солнышко, на то были свои причины. Те таблетки от головы тебе помогают? – Не важно, возвращайся как можно скорее! Миатра зде… – Чш-ш-ш, ни слова про Миатру. Поговорим о ней в более безопасном времени. Май тринадцатое, семь утра, когда стихнет лес. – Хорошо, я буду ждать. Элис положила трубку, даже не попрощавшись. Наверное, прощаться кобылка просто не хотела. – Я наконец-то вспомнила его имя. – радостно сказала она. Майк недолго постоял, пораскинул мозгами и твердо заявил: – Чет это реально какой-то бред.