Twister-Southside Edition

Йен хлопнул дверью комнаты мотеля. Злость просто кипела в нем. Он думал, что второе пиво поможет, но это просто сделало его пьяным и еще более злым. Он был вырван из своих мыслей на мгновение, когда услышал непристойные звуки и громкий стук из соседнего номера. Он узнал эти стоны, и его сердце упало еще ниже. Он знал, что не имеет права ревновать, но все равно ревновал. Мысль о Микки и том парне вместе заставляла его живот скрутиться, когда он наблюдал за тем, как руки его мужа были на Маркусе, а его язык во рту другого парня. А затем получил пощечину этими словами: «Лучший секс, который у меня когда-либо был». Йен закипал, его пальцы сжимались, он пытался успокоить свое дыхание, но его эмоции брали верх. И совершенно не помогал тот факт, что сейчас он слышал оркестр из стонов своего бывшего любовника. Тревор сидел в постели и смотрел вечернее ток-шоу. — Что с тобой? — спросил он, улавливая волнение своего жениха. — Ничего, — коротко ответил Йена. Затем подошел к стене и саркастически добавил: — Совсем не раздражает. Закатывая глаза и игнорируя наблюдательность Йена, Тревор не собирался ходить вокруг да около. — Очевидно, ты врешь, — Тревор сел прямее, скрестив ноги. — Пожалуйста, будь со мной честен. С тобой явно что-то происходит. — Микки вел себя в баре как мудак, — Не совсем ложь, — подумал Йен. — А ты удивлен? — Тревор прищурился. — Я знаю этого человека всего день и могу сказать тебе с полной уверенностью, что он мудак. Злой маленький засранец, которому не насрать только на себя. — Это неправда! — защищал Йен, не задумываясь. — Ты буквально только что сказал, что он мудак, — глаза Тревора потускнели. — То есть, да. Он может быть таким, — начал Йен. — Но, не всегда. — Невероятно. Ты все еще любишь его, — обвинил Тревор, вставая. — Ты все еще влюблен в него, не так ли?! — Что?! Нет! — кричал Йен. — Ты уверен, потому что сейчас я так не думаю? — Тревор скрестил руки на груди. Стук и стоны из соседней двери звучали так, будто они приближались к концу, и Йен поморщился. Стараясь изо всех сил остаться в этом моменте, когда он должен сосредоточится на парне перед ним. — Я люблю тебя, Тревор, — Йен обнял его. — Только тебя. Прости, что заставил тебя в этом усомниться, — Йен слегка поцеловал Тревора. — Я просто хочу оставить это место позади. Мы должны были приехать и сразу же уехать, помнишь? — Тревор положил голову на грудь Йена. — Все это меня напрягает, детка. — Микки сказал, что подпишет бумаги после следующей попытки, — ответил Йен ему. — И тогда мы свалим отсюда. — Что?! Почему он не может сделать это сейчас? — скулил Тревор. — Во-первых, он сегодня со своим парнем, — сказал Йен. Принимая всю его силу воли, чтобы звучать небрежно в этот момент. Также он хотел, чтобы Тревор принял этот факт, даже если Йен и преувеличил, что у Микки есть парень. — И во-вторых, я хочу довести дело до конца. Я очень много работал над этим проектом. — Сколько времени это займет? — спросил Тревор более непринужденно. — Сейчас штормовой сезон, поэтому, вероятно, не дольше нескольких дней, — ответил Йен. — У меня есть пациенты, от которых я просто не могу отказаться, — сказал Тревор, проводя пальцами сквозь волосы. — Агх… Я могу остаться еще на день, но после этого мне придется вернуться. — Я прослежу, чтобы мы подписали их, — заверил Йен. — Не волнуйся, детка, у меня все под контролем. На следующее утро почти у всех было похмелье. Они решили встретиться на завтраке в закусочной вниз по улице от мотеля, в котором они все останавливались. Когда Йен и Тревор прибыли, все, кроме Майка, уже сидели за большим столом. Мэнди и Джефф сидели рядом друг с другом, Мэнди выглядела уставшей в потрепанной одежде с прошлой ночи. Джефф наоборот выглядел бодрым и свежим в своей белой футболке и серых штанах. Игги и Аманда сидели напротив них. Аманда надела одежду, на которой было слишком много неоновых цветов, чтобы сосчитать их, а Игги также в одежде с прошлой ночи. Микки и Маркус сидели в конце, тихо споря о чем-то. Оба парня выглядели выспавшимися и чистыми, практически в одинаковых черных джинсах и темных футболках, только у Микки была с чёрными пуговицами сверху. — Мы заказали кофе на стол, — промычала Мэнди из-под своих огромных очков. — Спасибо, — сказал Тревор, задрав рукава своего коричневого кардигана. Он и Йен заняли единственные свободные места в конце, сидя напротив друг друга. Тревор налил себе чашечку кофе, а Йен сделал глоток воды. Было тихо. Неловко. — Мэнди, ты в курсе, что обычно люди снимают солнечные очки в помещении, — Йен ухмыльнулся, пытаясь снять напряжение. — Я убью тебя, — прямо угрожала она. — Значит теперь так, малыши, вы общаетесь со своей семьей? — сказал Джефф, мило улыбаясь. — Прости, что мой ответ тебе не понравился, дорогой, как насчет такого: «Я убью тебя, мудозвон» Лучше? — спросила Мэнди задумчиво и в то же время раздражено. Йен смеялся над поведением Мэнди. — Думаю, я бы лучше предпочел… Пупсик. — О черт возьми! — сказала Мэнди, опустив голову на руки. Джефф потер ее спину и широко улыбнулся Йену. — Я так сильно ее люблю. — Вы идиоты, заткнетесь там?! — крикнул Микки с дальнего конца. Майк вошел как раз тогда, пододвинув стул в конце, рядом с Йеном и Тревором — У кого-то был тяжелая ночка? — потешался Майк над раздраженным состоянием Микки. — Пошел ты, ты просто завидуешь, сучка! — ответил Микки. — Я не завидую, что мне не протаранили задницу, чувак. Совсем наоборот, ревную, — сказал Майк. — Твоя потеря, засранец, — сбил его с толку Микки. — Мерзость! Мы можем не говорить о сексуальной жизни моих братьев! — застонала Мэнди в изгиб руки. — Я так понимаю, все довольно поздно ушли прошлой ночью? — спросил Тревор, присоединяясь к разговору. — Ну кроме Мика и меня, — злорадствовал Маркус. — Мы уехали довольно рано. Хотя не спали большую часть ночи. — О боже! — раздраженно вскрикнул Микки. — Разве я сказал, что ты можешь говорить? — Нет, но ты не возражал, что я говорил тебе прошлой ночью, малыш, — бросил вызов Маркус, сложив руки на груди. — Да ладно! — крикнул Игги, сморщившись в отвращении. — Нам не нужно этого знать. Это чертовски мерзко! — Я думаю, что это нормально открыто говорить о гей-сексе, — заговорил Тревор, зарабатывая недоверчивые взгляды. — Это не мерзко только потому, что это два парня. Секс есть секс. В этом нет ничего отвратительного. Все ошеломленно молчали, Йен был смущен, а Микки был в двух секундах от того, чтобы ударить парня по лицу. — Кто, черт возьми, говорил что-нибудь о гей-сексе?! — спросил Микки с приподнятой бровью. — Эм…он, — Тревор указал на Игги. — Он сказал, вы все это слышали. — Это отвратительно, потому что это мой брат, чувак! — сообщил ему Игги. — Я не хочу слышать о сексуальной жизни моих братьев за завтраком. — Оу…ну да, понятно, я так и думал, — Тревор нашел свой кофе очень интересным, когда сжался на своем месте. Официантка наконец-то пришла и приняла их заказы. Остальная часть завтрака была относительно тихой и немного некомфортной для Йена и Тревора. Когда они закончили есть, Микки обратился к команде. — Мы поедем сегодня к Коллинзу. Сказал ему, что мы все будем там после полудня. Есть хороший шанс, что там будет какая-то активность в ближайшие пару дней. Будьте готовы к еде, он старался, а мы будем в диком, блять, восторге о этого, собираемся все, — он улыбнулся, прошло слишком много времени с тех пор, как они в последний раз так собирались. Он знал, что Колин понимает, чем Микки и все остальные занимались большую часть своего времени — старались спасти другие семьи от подобных трагедий. Все ответили «хорошо» и тому подобное, собирая вещи и направляясь к двери. — Йен, можно с тобой поговорить? — сказал Микки, останавливаясь. — Да, конечно, — ответил ему Йен, а потом повернулся к Тревору. — Встретимся снаружи. Когда они остались вдвоем в кафе, Микки нервно почесал нос. — Я просто хотел извиниться за то, как я вел себя прошлой ночью, — тихо сказал Микки. — Я был немного мудаком. — Я удивлен, что ты даже вспомнил это, — сказал Йен, протягивая руку к затылку. — Ты был довольно в говно. — Да, ладно, я сделал это, но я бы солгал, сказав, что не был немного расстроен всем этим, — он убрал руки в карманы, явно нервничая. — Я был зол. Это был плохой день и вдобавок ко всему, ты внезапно вернулся…с ним. Я просто хотел разозлить тебя, вот и все. — Ну, у тебя получилось. — Слушай, я знаю, что ты двигаешься дальше, я просто не был готов увидеть это. Чтобы это бросили мне в лицо без предупреждения, — признался Микки немного расстроено, но все же стараясь извиниться. — Прости. Я не должен был привозить его сюда. Я просто не думал, что он позволит мне сделать это в одиночку, понимаешь? Я должен был настоять на этом, хотя, я понял это только сейчас, — Йен продолжал мягче. — Я не хочу быть причиной твоей боли. — Слишком поздно, рыжий, — сказал Микки торжественно. — Ты причиняешь мне боль каждый день в течение последних 3 лет. Почему я должен ожидать чего-то другого? Решив, что дерьмо становится слишком тяжелым для начала дня, Микки решил закончить это. Покачав головой, он вышел за дверь. Йен стоял с открытым ртом, замирая на мгновения из-за слов Микки. Выйдя на улицу, Микки еще раз обратился к группе. — Не смейте, ублюдки, торчать здесь весь день, тащите свои задницы на ферму. Я хочу установить все оборудование перед ужином. — Да, Мик, мы доберемся туда, не волнуйся, — сказал Игги, взяв Аманду за руку. — И, блядь, помогайте ему по дому! Никаких халявщиков! Мойте посуду, убирайте за собой, не ленитесь как куски дерьма, — нервозность Микки перешла на команду. — Мик, мы знаем, хорошо? — сказала Мэнди с уверенностью. Она с любовью сжала его руку. — Мы скоро увидимся, да? Микки просто кивнул. — Давайте убираться отсюда, — сказал он, глядя на Маркуса, когда начал идти по улице. Желая оставить группу на хорошей ноте, Йен снова подколол Мэнди, иногда это было слишком легко с ней. — Эй Мэндс, симпатичные угги ты теперь носишь. Думаю, это значит, что теперь ты топовая сучка, да? Подойдя носок к носу со своим другом и подняв голову, она спустила свои солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на него. — Назови меня «топовой сучкой» еще раз. Йен наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. — Боюсь-боюсь, ты такая милая. Люблю тебя, — она опустила голову ему на грудь, ее настроение поднялось. Йен и Тревор вернулись ненадолго в мотель, чтобы немного отдохнуть до того, как поедут к Коллинзу. Тревор подключился к ноутбуку, пока Йен расслаблялся на кровати, зависая с «Judge Judy». Оба мужчины игнорируют друг друга около часа, прежде чем Йен оживился. — Я полагаю, мы должны ехать. — Да, — ответил Тревор, даже не посмотрев на него. В джипе Йен и Тревор едва разговаривали друг с другом. Они приближались к ферме, и хотя Йен не был в настроении для ссор, он знал, что им нужно разрядить атмосферу. Йен нарушил тишину, слова вырвались из легких: — Ладно, я не могу больше это терпеть! Почему ты ведешь себя как стерва сегодня? — Серьезно? — крикнул Тревор, сузив глаза. — Да, серьезно! — голос Йена становится раздраженным. — Я думал, когда мы легли спать прошлой ночью, все было хорошо, но ты был отдалённым и странным весь гребаный день! — Как и ты! Мы должны быть командой, Йен! — кричал Тревор — Мы-команда, Тревор! — кричал на него Йен. — Я не видел, чтобы ты пытался защитить меня, когда я делал из себя идиота за завтраком, верно?! Так сложно постоять друг за друга, да? — жаловался Тревор. — Хорошо, я сожалею об этом, — Йен виноват. — Но честно, что я должен был сказать? Ты словно засунул свою чертову ногу себе же в рот. Тревор стал театрально размахивать руками. — Ты мог бы сказать: «Эй, ребята, он не знал» или «Эй, ребята, дайте ему перерыв», или «Эй, ребята, отстаньте от моего гребаного жениха!» Это лишь некоторые из многих вещей, которые могли бы выйти из твоего рта вместо тишины! Они подъехали к фермерскому дому, отметив, что, к счастью, они были последними, кто прибыл. Йен сделал глубокий вдох и выключил двигатель. Поворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть на своего жениха, он сказал: — Ты прав. Я должен был сказать что-нибудь, и «мне жаль» недостаточно для извинений. Вернувшись сюда снова, ко всем, это немного отвлекает меня от всего. Я слишком много думаю, и прости меня еще раз. — Просто…постарайся больше не оставлять меня в таких ситуациях, — заговорил Тревор, решив отказаться от продолжения ссоры. — Я ненавижу ссориться, но когда ты делаешь такое дерьмо, я буду ругаться с тобой. — Справедливо, — проинформировал Йен в согласии. Наклоняясь для быстрого поцелуя. — Оу, просто чтобы ты не был застигнут врасплох, Коллинз в инвалидном кресле. Он потерял обе ноги во время шторма, из-за которого погибли их мама и бабушка с дедушкой, — предупредил его Йен. — Наверное, лучше ничего не говорить и не задавать никаких вопросов об этом, если хочешь избежать того же, что произошло утром. — Да, конечно, — Тревор недоверчиво кивнул. — Это…действительно ужасно. — Это причина, по которой они делают то, что делают, — сказал Йен. — Они были в штормовом убежище, когда Микки умолял свою маму забрать его собаку из дома. Коллинз пошел встречать ее, они думали, что у них есть время, — Йен вздохнул. — Именно поэтому Микки так тяжело относится ко всему, даже к себе. — Что случилось с его бабушкой и дедушкой? — спросил Тревор. — Они ехали по дороге, возвращаясь из города. Их подхватило и отбросило на милю. Они оставили ферму детям в завещании. Отец Микки не хотел оставаться здесь. — Почему Коллинз захотел остаться, после того, что случилось? — Ты видел южную сторону, верно? — сказал Йен. — Он пытался вернуться ненадолго, но его отец-сущий кошмар, и район не из лучших, — Йен провел руками по волосам и выключил двигатель машины. — Ладно, пошли уже.