История притяжения

— Итак, на почту вам пришлют несколько тестов на знание языков, чтобы убедиться в вашей компетентности. Как только результат будет получен, мы либо продолжим нашу работу, либо так и не начнём её, — пояснил Марк Андреевич. Насчёт сказанного им я совершенно не волновалась. Я была уверена в своих знаниях. — А теперь, что касается правил этой фирмы, — историк, а теперь ещё и мой начальник, посмотрел на меня уставшим взглядом. — Дресс-кода нет, но слишком открытая и вызывающая одежда не одобряется; стараться быть на работе вовремя. Впрочем, вы будете работать удаленно, так что к вам это не относится. Но если вы потребуетесь здесь, то, будьте добры, прибыть точно к назначенному времени. Также, все друг к другу обращаются на «ты». И к тебе, Мелисса, это тоже теперь относится, — Марк Андреевич выделил своё обращение, стараясь обратить на это мое внимание. — В школе я по-прежнему буду твоим учителем, так что там будем соблюдать субординацию. Но не здесь. У тебя есть вопросы? — было видно, что Марк Андреевич хотел поскорее это все закончить и уйти домой, ведь рабочий день подходил к концу. — Почему именно «Булгаков-Translate»? — спросила я. Причём тут фамилия известного классика? — Потому что это фамилия принадлежит мне и моей семье, — мужчина усмехнулся. — Я твой классный руководитель, Грачёвская, можно было бы и знать, — от такого ответа мне стало стыдно. И как я могла не знать его фамилии? — Если на этом всё, то ты и я свободны, и можем уходить. Может, тебя подвезти? — предложил Марк Андреевич. Я видела усталость мужчины и мне не хотелось его напрягать. — Нет, спасибо. Я вижу, вы устали, не хочу вас обременять, — я благодарно улыбнулась. — До свидания, Марк Андреевич! — я развернулась, чтобы уйти и, по традиции, меня остановил голос историка-начальника. — Грачёвская, правила помнишь? — спросил мужчина насмехающимся тоном. Я непонимающе посмотрела на него, но потом вспомнила, что здесь все обращаются друг к другу на «ты». — По лицу вижу, что вспомнила. Считай, ты нарушила правило, а я тебе делаю выговор, отвозя домой. Так что, пойдём отсюда. Я чувствовала себя не в своей тарелке рядом с Марком Андреевичем. Теперь мы вместе работаем, он снова меня подвозит, хотя я этого не очень-то и хотела, ещё это обращение на «ты». За годы своей жизни я слишком сильно привыкла к субординации, такие смены во взаимоотношениях с историком меня выбивали из колеи. Чувствую, поначалу мне будет нелегко. — Мелисса, кончай ворон считать, садись в машину! — погрузившись в себя, я не заметила, как мы уже покинули здание офиса. Выполнив просьбу Марка Андреевича, я села в автомобиль. — Напомнишь адрес? — попросил Марк Андреевич, когда машина прогрелась и мы выехали на дорогу. — Да, конечно, Марк Андреевич, — я тут же вспомнила про правило и поспешила исправиться, — то есть, Марк, — я смущенно проговорила адрес. Вся эта ситуация казалась мне странной и неправильной. Ведь несмотря ни на что, он оставался моим учителем и человеком старшим по возрасту. Заметив, что я чувствовала себя несколько сконфуженно, Марк Андреевич сказал: — Мелисса, я понимаю, что тебе непривычно и дискомфортно такое панибратское общение, так что, если тебе это совсем не нравится, то обращайся ко мне на «вы». Но я бы хотел, что бы ты обращалась ко мне, как к равному. На мой взгляд, такое разделение на более и менее важных людей не даёт шанса на появление доверия и истинного уважения между людьми, дружбы. А я бы не хотел, чтобы ты считала меня злым и страшным историком, — Марк Андреевич улыбнулся и я тоже. Оказывается, в жизни он не такой заносчивый и высокомерный, как в школе. Может быть, мы даже сможем стать друзьями. Ну или хотя бы нормально общаться. — Я постараюсь обращаться к… тебе на «ты», — я немного запнулась, но преодолела себя. Марк Андреевич по-доброму усмехнулся. — Просто всю жизнь везде нас учат субординации. А тут меня просят обращаться на «ты». Это слишком непривычно и странно. Мне даже это кажется неправильным, хотя я понимаю твою позицию и согласна с ней, — сказала я. Смущение немного отступило, я чувствовала себя более уверенно. — Бедные дети, загнали вас в рамки, — мужчина покачал головой. Но не было понятно: шутит он или же серьёзен. — Это точно, — согласилась я. Что-что, а в рамки меня загнали как надо. Спасибо, Рита, что называется. Кстати о Рите… В последнее время она какая-то странная. Хотелось бы узнать причину этого. Вспомнив, что тётя сегодня не ночует дома, я подумала пригласить Леру на ночёвку. У меня было что ей рассказать. Я написала Рите, не против ли она. Она сказала, что ей без разницы и я могу делать все, что захочу. От такого заявления я впала в некоторый шок. С ней определенно что-то происходит. Чтобы Рита и не контролировала меня? Бред, не иначе. После Риты, я написала Лере. Ответа не поступало в течение пяти минут, так что я решила позвонить. — Алло, Лер, привет. Рита куда-то уехала по делам, её не будет ночью. Придёшь ко мне на ночевку? — с надеждой спросила я. — Да, конечно! А она не против? А то, в прошлый раз было неловко… — я вспомнила, как позвала Леру пока Риты не было дома, но она вернулась раньше времени и закатила истерику. Я усмехнулась от воспоминаний. — Да, я спросила у неё. Я еду домой, так что скоро буду, поэтому собирайся и иди ко мне. — А с каких пор в автобусе так тихо? Или ты, мажорка такая, на такси? — насмехающимся тоном спросила подруга. — Или тебя каким-то образом нашёл твой историк-полудурок и подвозит тебя? — мне хотелось провалиться под асфальт. И почему я не убавила громкость до минимума? Марк Андреевич определенно все слышал. — Лера! Все, пока, — я сбросила трубку и не осмелилась посмотреть на историка. Слова «неловко» было недостаточно для описания этой ситуации. Но кто же мог знать, что он окажется не таким уж и ужасным, каким хотел себя выставить в школе? — Милая у тебя подружка, — прокомментировал Марк Андреевич. Похоже, нашей «дружбе» не бывать. Я не знала что ответить, поэтому решила промолчать. Машина уже остановилась у подъезда. Я открыла дверь, собираясь выйти, но меня позвал историк. Дежавю. — Грачёвская, Петр Первый будет ждать тебя завтра, — напомнил историк об обещанном опросе. В голосе не было прежней расслабленности и весёлости. Похоже, сказанное Лерой Марку Андреевичу не сильно льстило. Знал бы он, что я уже не считала его тем историком-полудурком. — До свидания, Марк Андреевич. И спасибо, — ответила я, перед тем, как закрыть дверь. Не оборачиваясь, я дошла до подъездной двери и вошла внутрь. Только после этого послышался шум скользящих шин и мотора. Он уехал.