История притяжения

В горле стоял ком, который нельзя было проглотить, но и дать ему вырваться я тоже не могла. Слова историка так сильно задели меня, что из глаз чуть ли не лились слезы. Но благодаря моей многолетней выдержке обошлось без этого. Отсидев русский язык, я направлялась в столовую, где мы ежедневно встречались с Лерой. Хотелось выговориться кому-нибудь, рассказать о жуткой обиде, несправедливых словах. Я ведь не заслужила всего того, что наговорил мне Марк Андреевич! У меня ведь даже в мыслях не было всего того дерьма, о котором он подумал. Разве я похожа на прогнившего, до такой степени, человека? Найдя знакомую светлую голову среди десятков других, я села за стол. Лера тут же посмотрела на меня и поняла, что со мной не все в порядке. Она была на удивление внимательным человеком. — Что случилось, Лисса? Плохо ответила? Ну, ничего страшного, со всеми бывает, не грусти ты так! Я тебя и такой люблю, — начала меня успокаивать подруга. В ответ я лишь отрицательно поматала головой. — Конечно, люблю, ты чего? — Лера явно не поняла значение моего жеста. — Да нормально я ответила, он мне пять поставил, — я медленно выдохнула. Вспомнив все слова, сказанные Марком Андреевичем в мой адрес, глаза хотели увлажниться, но я не позволила им это сделать, быстро проведя ладонями по глазам. — А что тогда случилось? — непонимающе спросила блондинка. Я спокойно пересказала случившееся, передав все слова историка во всем их величии и одновременном безобразии. Лицо Леры становилось то злым, то удивленным. От такого спектра эмоций я улыбнулась. Было видно, что Лере обидно за меня. Факт того, что хоть кто-то меня любит и беспокоиться обо мне грел душу. — Ну и козел! — заключила Лера. Я усмехнулась от её слов. — Только одного не могу понять: почему тебя это так сильно задело? С каких пор тебя стало волновать мнение этого., — Лера пыталась подобрать наиболее точный эпитет, — этого бесчувственного мудозвона? — Сама не знаю! — я нервно всплеснула руками. — Вроде и все равно на его мнение обо мне, а в то же время хочется, чтобы оно было хорошим, — подруга с прищуром осмотрела меня, а потом задала самый абсурдный вопрос из всех возможных: — Ты не влюбилась случаем? — от такого мой отпитый кофе чуть не вырвался наружу, но я удержала его в себе. — Что? Не говори ерунды, — я отмахнулась от слов подруги, как от самого нелепого бреда. И как в её светлой головке рождаются такие теории? Это же немыслимо! И более того, неправильно и запретно. — Ну, слава богу, а то я уже переживать начала. Нет, не надо злиться! Я просто мыслю масштабно, — оправдывалась Лера, стараясь защититься от моего взгляда. Скоро должен был прозвенеть звонок, поэтому попрощавшись, мы разошлись по разным кабинетам. Следующим уроком должна быть физкультура. Я вошла в женскую раздевалку и начала переодеваться. Здесь стоял шум, три девушки из параллели что-то бурно обсуждали. Прислушавшись внимательнее, я поняла, что речь шла о Марке Андреевиче, который тоже вёл в их классе. — Он как с цепи сорвался! Взял и устроил контрольную, не предупредив даже! — восклицала одна из девушек. — И не говори! А как он орал на Астафьева, который пытался списать? Я думала, что оглохну! — соглашалась вторая. — Может, у него недотрах? — после фразы третьей девушки все говорившие засмеялись и пошли в спортзал. Закатив глаза, я вышла в спортзал. Ага, недотрах, конечно. Осеннее обострение у него! После пробежки и разминки, физруки заставили играть нас в волейбол, разделив каждый класс на две группы. Благо, размеры спортзала это позволяли. Он действительно был огромным. Игра была напряженной, никто не хотел проигрывать. Мяч так и летал через сетку, каждая команда быстро реагировала и отбивала его. Я никогда не любила игры с мячом, потому что как только я видела мяч, летящий на меня, я стремилась либо убежать от него, либо прикрыться руками, которые должны были ловить. Но ничего поделать со своим «инстинктом» я не могла. Мяч был у другой команды, которая никак не могла определиться кто будет подавать. Вот идиоты, нельзя просто взять и кинуть, что ли? Можно подумать, от этого зависит чья-то жизнь. Забив на происходящее, я подняла голову и прикрыла глаза. Хотелось уже поскорее на следующие уроки, чтобы уйти домой. Силы были на минимуме. Не ожидав ничего плохого, я резко упала на пол, схватившись за нос. Тут же по телу прошёлся импульс боли. Переносица дико болела. Убрав руки от лица, я заметила кровь. Свою кровь. Разум словно затуманился, все происходящее доходило до меня медленно и с трудом. Послышался свист физрука, который наконец заметил, что произошло что-то неладное. — Сахаров, что ты творишь?! Подавать с такой силой будешь на соревнованиях, а не на уроке, да ещё и девушке, далёкой от волейбола! Вот же, нашёлся с лишними хромосомами! — свирепствовал Николай Петрович. — Вставай, Грачёвская, пошли в медпункт, — физрук помог мне встать с пола. — Идти можешь? — я кивнула. Все силы разом пропали, не хотелось даже говорить. Дойдя до медкабинета, Николай Петрович понял, что медсестры, как обычно, нет. Но комната была открыта, так что мы без труда в неё вошли. — Так, вот салфетки, вот кушетка, садись и не двигайся, я сейчас подойду, — распорядившись, физрук вышел за дверь. Прислушавшись, я поняла, что он звонил классному руководителю, то есть, Марку Андреевичу. Только этого для полного счастья мне не хватало! Может пройти хоть один день без нашей с ним встречи? Последующие пять минут я пыталась остановить кровотечение, что получалось у меня довольно паршиво. Кровь никак не хотела останавливаться. В следующие мгновение открылась дверь, в которую вошёл историк с максимально недовольным выражением лица. И я рада вас видеть, Марк Андреевич, взаимно. — Ну, раз вы здесь, Марк Андреевич, я пойду на урок, пока одиннадцатые классы не разнесли спортзал. Грачёвская, поправляйся! — я ответила тихое спасибо. — Грачёвская, что ты делаешь? — историк посмотрел на меня, как на идиотку. — Кто так кровотечение останавливает? Дай сюда, — мужчина выхватил из моих рук салфетки. Найдя в аптечке ватные тампоны, которые больше напоминали шарики, он приказал их вставить в нос, что я и сделала. — Сейчас постараюсь найти лёд, чтобы синяка не было, — прокомментировал Марк Андреевич. Порывшись в холодильнике, что стоял рядом с кушеткой, он достал лёд. Только историк хотел приложить его к носу, как я дернулась. — Ну что ещё?! — историк явно не горел желанием находиться здесь рядом со мной. — А безо льда никак? — с надеждой спросила я. От него мне всегда было только больнее. Не понимаю, как может стать легче от такого холода, который кроме неприятных ощущений ничего не даёт. — Никак, — коротко ответил мужчина и довольно резко приложил лёд к носу. Я тут же болезненно сморщилась и пискнула. Марк Андреевич понял, что переборщил, поэтому поспешил ослабить оказываемое давление. — Извини, — сказал он. Это было удивительно слышать, учитывая его прежние слова. Я вопрошающе посмотрела на историка. — За всё прости, за те слова в частности, — пояснил Марк Андреевич. — Это было некорректно с моей стороны, — историк явно не отрекался от своих слов, но хотя бы извинился. Уже что-то. Я не знала что сказать в ответ, поэтому решила, что простого кивка будет достаточно. — Тебя забрать смогут? — спросил историк. — Нет, — сегодня Рита работает. И, скорее всего, допоздна. — Тогда придётся мне тебя отвезти. Такими темпами, я скоро стану твоим личным водителем, — сказал мужчина, отчего на наших лицах появилась усмешка.