Героем быть запрещено

      * * *       Я, Алька Селезнева, иду, отвоевывая каждый шаг у сковывающего сырого снега. Я смотрю в спину человеку, который уводит за собой смердящую, гниющую смерть. Человека, имя которого уничтожит беспощадное время, если я не смогу дойти. И я отвоевываю еще один шаг.       * * *       И так, стоит рассказать о том, какой прихотью судьбы я оказалась там, где оказалась. Я, Алиса Селезнева, дочь того самого генерала Николая Селезнева, силами которого были отвоеваны и очищены земли под три новых анклава. Дочь той самой Ольги Селезневой, больше известной, как Искра, заново рассчитавшей и построившей систему электрификации городов и анклавов.       И вот, к своим двадцати трем годам я не добилась ничего, чтобы оправдать славу своих родителей. Спрашивается, что я делаю в Богом забытой дыре под названием “анклав Мечта” на должности фельдшера скорой вместо того, чтобы совершать на роду написанную военную карьеру. Ответ прост. Я родилась неимунной. Вот так, у имунных родителей смогла каким-то чудом, умудрилась вытянуть в лотерее судьбы билет с теми самыми двумя и пятью десятыми процента, в которые укладывается шанс не передачи гена иммунитета к сыпи. Мать как-то рассказывала, уже в юности, когда я не поступила в инженерно-технологическое училище, что отец даже подозревал ее в неверности и заставил сделать генетическую экспертизу, для подтверждения прав дочери носить его фамилию. Чтож, права я на нее имею полные. Вот только что с ними делать? Троллям предъявлять?       Обиженно и привычно скрипнул руль старенькой буханки, которой досталась моя раздраженная оплеуха, зашипел помехами, да и продолжил плеваться шепелявыми новостями радиоприемник. Скучно. Душно. Тошно.       Нет, я не считаю себя бесполезной, в анклаве численностью едва ли большей пяти ста человек нужны и фельдшеры знающие свое дело. Травмы, болезни и несчастные случаи встречаются здесь так же, как и в больших городах, и люди здесь такие же, нуждающиеся в помощи. Клятва Гиппократа, призвание, все дела… Нет, мне бывает и интересно, и радостно от своей работы - особенно когда успеваешь доползти на чихающей буханке на вызов, сделать дело и видеть, как уходит из глаз людей колючее недоверие к медикам. В такие дни я чувствую себя на своем месте, и возвращаясь в свою комнату после смены достаю желтеющую кипу бумаг с диссертацией, и увлеченно начинаю писать, под ворчание квартирной хозяйки. Но это дни… Потом диссертация все так же забрасывается на шкаф, а вечера коротаются методичным втыканием ножей в истерзанную дверь или пробежками по лысоватому скверу. Мечта - рабочий анклав. Здесь не замирающий со времен катаклизма металлургический заводик, да сельское хозяйство, кормящее немногочисленных жителей. Дыра. Настолько бесперспективная, что даже заводик не исправил ситуацию. Что я здесь забыла? А черт знает. Хотя я и сама знаю. Прячусь. От неоправданного ожидания, от косых взглядов, от всей той жизни, которую ненавидела всю зависимую молодость. Ведь рада была, что сбежала. Что же тогда мне так тошно?       Лениво крутанула ручку приемника, чтобы послушать хриплый голос дежурного Петровича, наперебой с Сидоровичем выкрикивающий цифробуквеннные словосочетания. Ну раз эти в морской бой по рации играют, вызовов нет. Можно дальше слушать радио, да изъеденные пластинки далекой жизни до Сыпи.       Поле работы я пойду домой, а может в молодежный клуб к друзьям. И друзья у меня здесь были, и, в общем то, неплохая жизнь. Просто сегодня особенно грызла тоска по детским мечтам наивной девочки, растущей на рассказах о папиных подвигах, о тихом мире и мерзких троллях, о храбрых людях, сражениях и победах. Я мечтала стать военным.       Чистильщиком как папа когда то. Потому что быть великим инженером как мама у меня не хватало ни усидчивости, ни, прямо скажем, мозгов. Тихий мир, мир троллей и суровой страшной действительности, ошибочно идеализируемой детским воображением, доступен только избранникам судьбы - имунным к сыпи людям. В число которых мне войти не посчастливилось. И поэтому зря я знала наизусть системы арсенала, с закрытыми глазами перебирала надежные и простые, как наши национальные валенки, наши же национальные автоматы. Зря метала ножи и впитывала всю доступную информацию о разновидностях повадках и свойствах троллей. Мое дело - приходить на помощь вовремя и эффективно, как команда бурундуков из старых кассет. Неплохо в общем то...но…       Но! Автоматически фильтруя смысл выстраданных приемником слов я примерзла к водительскому креслу. “....набирает добровольцев для формирования разведывательно спасательной команды. Неважен пол и возраст, а так же наличие иммунитета». Если бы на улице не была зима - то выражение “ как снег на голову подошло как нельзя кстати. Но искомого снега на несчастную голову и так было предостаточно - если конечно высунуть оную из машины. Я подскочила, встретив макушкой крышу буханки, выкрутила громкость на полную мощность в попытке получить еще хоть какую-нибудь полезную информацию. Добровольцев! В разведывательный отряд для выхода за пределы анклава! Не важно наличие иммунитета! От избытка чувств выскочила из машины и прошлась колесом по двору. Обратила взор к сыплющему мокрым снегом небу.       - СПАСИБО!       Спасибо тебе судьба, за шанс.