Пылающий август

      — Вали, — я вскакиваю с дивана, на ходу застёгивая ширинку, хватаю его вещи и бросаю в него. — Убирайся, чтобы я никогда тебя больше здесь не видел!       Мечусь по комнате, как загнанный зверь, наливаю себе ещё и выпиваю залпом, как водку. Это, сука, какое-то извращение, он друг Стаса, почти ребёнок, это неправильно. Ты, сука, взрослый мужик, возьми себя в руки! Чего я хотел этим добиться? Испугать? Перед глазами стоит его провокационная поза, выгнутая спина, бархатная кожа ягодиц, в которую я почти зарылся лицом. Я должен его выгнать, пока не случилось непоправимое.       — Я не уйду, — Денис садится на диване, комкает брошенную в него одежду и прижимает к себе, будто защищаясь. Зал наполняют пошлые звуки порно. — Пока вы не выполните свою часть договора.       — Идиот! — ору я на него. — Ты думаешь, это любовь? Нельзя позволять так с собой обращаться! Нельзя быть такой дешёвкой! Я не люблю тебя, я не хочу тебя, мне не нужна просто дырка, ты это понимаешь?! Блядь, да ты был мне как сын!       — Я не ваш сын, — говорит Денис твердо, хотя видно, как его задели мои слова. Он заставляет себя посмотреть на меня, откладывает комок одежды и кладет руки на колени, как примерный ученик. После всего этого он всё ещё возбуждён. Поймав мой дикий взгляд, он закрывает пах руками. Губы дрожат от обиды. — Не вам решать, каким мне быть и что делать. Я не ваш сын, понятно?! — выкрикивает он. — И я не дешёвка! — он проглатывает более обидное слово и заменяет его другим. — Вы понятия не имеете, чего мне стоило прийти сюда! Я не уйду! Представляйте, что хотите! Женщин, надувных кукол — мне всё равно! Я готов! Просто не говорите мне об этом, — он опускает голову, пряча лицо за кудрявой чёлкой. Новая стрижка, замечаю я. Одежда и всё остальное — он правда готовился к этому дню. О, Господи! Что я за подонок... Пошлые стоны актрисы врываются в моё сознание, подчёркивая мне мою же омерзительность. — Я обещаю, что после этого никогда сюда больше не приду.       — Уходи, Денис, — почти умоляюще прошу я. — Это всё слишком далеко зашло. Что если вернётся Стас? — звучит беспомощно, это даёт Денису надежду.       — Не вернётся, у него весь вечер расписан.       От упоминания Стаса у меня становится совсем погано на душе.       — Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидел?       Денис сжимает губы, шумно вздыхает и отворачивается, пытаясь спрятаться от моего взгляда. Я вижу, как ему на самом деле плохо.       — Это лучше, чем безразличие и эта ваша доброта, — говорит он и поднимает на меня взгляд — слишком тёмный для его обычно ясных глаз. — Сделайте мне больно, тогда я тоже вас возненавижу. И, может быть, забуду.       Я смотрю на него — голого, злого, любящего — и понимаю, что, чем бы это ни было: моей похотью или его страстным желанием, моей попыткой его унизить или его попыткой меня забыть — я сделаю это. В каком-то смысле это даже раскаяние за жестокие слова. Я беру пульт и делаю звук тише. Подхожу к нему, снова приспускаю джинсы и, пялясь на экран, где трое дрючат вульгарную блондинку, начинаю мастурбировать. Мне хочется добавить грязи в его светлые мечты, размежеваться с тем образом, который он себе придумал.       — Не смотри на меня, я не хочу видеть твое лицо, — говорю я грубо. Денис послушно растягивается на животе в прежней позе, отворачивается к спинке дивана, но я наклоняюсь над ним и тяну за волосы, заставляя его поднять голову, силой поворачиваю лицо к экрану. — Нравится? — я чувствую над ним безграничную власть и почти ненавижу его за это. Из-за него я чувствую себя садистом, больным психопатом и редкостным дерьмом. — Хочешь быть на её месте?       Вопрос был риторическим, но Денис так старается мне угодить, что отвечает:       — Да, — он смотрит на экран, на котором блондинка сосёт огромный член, достающий ей до глотки. Всё её лицо неестественно натягивается вокруг чужого члена, она кажется страшной и потасканной, но Денис будто этого не замечает. — Хотите, чтобы я…       — Нет, — прерываю его я, не отнимая руки от его затылка. Зарываюсь в его волосы, ненароком поглаживаю костяшкой пальца его щеку. Кожа такая чистая, нежная, совсем не похожа на грубую щетинистую кожу моих обычных партнеров. — Не хочу.       Даже бесстыдно предлагая себя, Денис продолжает выглядеть невинно. Меня бесит, что он называет меня «на вы», из-за чего я чувствую себя тем, кем и являюсь — «папиком» под сорок, но я не могу попросить обращаться ко мне иначе. Огрызаясь, он перешел на ты, но я заставил его пойти на попятную. «Трахни меня, Марк», — сколько раз он представлял это в своих фантазиях, прежде чем произнёс по-настоящему? «Люби меня. Трахни меня. Сделай мне больно... Я буду для тебя чем угодно» — и мы начинаем по новой.        Я забираюсь на диван, упираясь коленями по обе стороны его бедер. Глажу по спине, сжимаю в горсти его ягодицу. Денис какое-то время послушно смотрит порно, но потом закрывает глаза и пытается расслабиться. Я выдавливаю немного лубриканта на ладонь, провожу по впадине между его ягодиц, задевая пальцами задний проход. Денис вздыхает и жмурится, приподнимаясь над диваном. Такие "случайные" прикосновения — самые волнующие. Мне следовало бы быть с ним грубым, продолжить начатое, чтобы он мог обвинить во всем меня, возненавидеть и забыть, но я не хочу причинять ему боль, не могу себя заставить. Денис не заслуживает даже сказанных мной жестоких слов, он не дешёвка, он — самое прекрасное и желанное существо на планете. Я обвожу его анус скользким от смазки большим пальцем, ввожу в него средний и безымянный, Денис вздыхает и пытается отодвинуться — рефлекторно, от нахлынувших ощущений, а не от страха и боли. Я смотрю на него, и на меня накатывает волна похоти. Я чувствую пульсацию внутри него, проворачиваю и чуть сгибаю пальцы в фалангах, Денис облизывает губы, дышит ртом и сжимает подушки дивана. Глаз он так и не открывает, и я рад этому, потому что если бы он открыл, то увидел, как я на него смотрю.       Я двигаю рукой, трахая его пальцами, и не свожу с него взгляда. Вопреки моим опасениям, Денис полностью расслаблен и даже начинает толкаться навстречу, явно демонстрируя, что хочет большего. Похоже, он делал нечто подобное раньше — ай-ай-ай, какой непослушный мальчик.       — Больно? — спрашиваю я.       — Нет, хорошо, — отвечает Денис, и я ему верю, хотя знаю наверняка, что даже если бы я насиловал его без смазки и подготовки, он сказал бы то же самое. — Вы делали это раньше? — вдруг спрашивает он, будто прочитав мои мысли.       — Анальный секс? — уточняю я, чтобы увести от разговора о поле партнера, и усмехаюсь. Женщины меня не возбуждают, в этом смысле Денис выбрал правильно, но я не хочу, чтобы он об этом знал. Очередная ложная надежда. — Нет, конечно. Это ты меня так вдохновляешь — настолько, что я экспромтом решил засунуть пальцы тебе в зад. — Денис начинает улыбаться, словно принял сказанное за чистую монету. — А ты? — спрашиваю я. — Часто дрочишь, трахая себя пальцами?       Денис вспыхивает, прячет лицо, и спина его начинает сотрясаться. Он хихикает в предплечья и выдавливает:       — Да... Иногда мне кажется, что я одержим. Дрочу по несколько раз в сутки... всегда по-разному... Это плохо? Я больной?       — Нет. В твоем возрасте это нормально.       «Особенно если ты гей», — мысленно добавляю я. В его возрасте меня посещали и куда более дикие идеи. Я отвожу взгляд, когда Денис открывает глаза, но успеваю заметить в них озорство и настороженность. Ещё недавно говоривший о ненависти, сейчас он выглядит таким счастливым, что мне приходит мысль, что я снова делаю что-то не так.       Я вытаскиваю пальцы и хлопаю его по ягодице.       — Поднимайся, — во взгляде Дениса появляется испуг, но я сам поднимаю его зад, придавая ему нужное положение, и он успокаивается. Кажется, он решил, что я снова пытаюсь его выгнать — парень чертовски переоценивает мою выдержку.       Денис лежит передо мной, бесстыдно выставив зад, чуть разведя колени, упираясь лбом в предплечья, и следит за мной мутным от похоти взглядом — олицетворение объективированного секса. Я наклоняюсь к нему, провожу членом между ягодиц. Он закрывает глаза и шумно втягивает воздух. Его возбужденный член сочится смазкой. Я развожу его ягодицы, надавливаю на головку и проскальзываю внутрь. Мы выдыхаем одновременно и замираем. Я делаю движение бёдрами и медленно вхожу целиком. Денис сдавленно стонет, почти всхлипывает и меняет положение, упираясь ладонями в диван, чтобы двигаться мне навстречу. Его наслаждение шумно, зримо — его выражает каждая черта лица и каждый мускул тела. Я до синяков сжимаю его ягодицы, нарушая правила нашей с ним игры, провожу по спине ладонью и беру за плечо, заставляя прогнуться в спине. Трахаю его быстрыми и сильными толчками — я не могу себе позволить растягивать удовольствие.       Денис поднимается на четвереньки, поворачивает голову и начинает целовать мою руку, облизывать костяшки, проникая языком между пальцев. Эта мокрая, слюнявая щекотка и смешит, и добавляет остроты ощущениям. Я засовываю пальцы ему в рот. Пока он их сосёт, я, забывшись, тянусь к его члену и сильными упругими движениями довожу до оргазма. Его сфинктер рефлекторно сжимается, Денис сладко стонет, кончая, и я сам начинаю выть от накатывающего удовольствия. Вытаскиваю, обвожу членом сжимающийся анус и вхожу снова, чтобы спустя несколько сильных толчков кончить внутри. Денис сладко всхлипывает, стоя передо мной на четвереньках — в моей ладони его сперма.       Вместе с разрядкой приходит раскаяние. Сука, я же не хотел трогать его, я хотел поступить, как «натурал»: трахнуть, кончить и отправить Дениса в ванную разбираться со своим стояком в одиночестве. Но Денис из тех, кому давать хочется больше, чем забирать. Несмотря на всю злость, несмотря на подспудное желание очернить и унизить его радужные чувства, в глубине души я не хочу причинять ему боль — ни физическую, ни эмоциональную. Я смотрю на него, изумлённого ощущениями своего первого полноценного секса, и понимаю, что крупно облажался.       — Ма-арк? — Денис лежит на боку, вдавившись в спинку дивана, проводит ладонью между своих ягодиц и удивлённо-любознательно растирает между пальцев остатки лубриканта. — Я думал, будет больно.       Он бросает на меня счастливый взгляд, но я отворачиваюсь. Встаю, стягиваю и завязываю презерватив в узел, иду на кухню, чтобы выбросить его в мусорное ведро.       — Марк? — Денис приподнимается на локтях, потом садится, подтянув колени к себе. — Что-то не так?       — Всё нормально, — говорю я, доставая из холодильника бутылку воды. Нормально, если не считать, что я только что трахнул друга своего сына. Но это же ерунда? Он совершеннолетний, и я его не заставлял, наоборот, он меня, можно сказать, вынудил. Но чувствую я себя так, будто выбухал три бутылки водяры и натворил такого, что не могу вспомнить без жгучего стыда. За удовольствия нужно платить, никакие доводы не помогают мне избавиться от тяжёлого похмелья. — Иди помойся.       Денис больше не спорит и ничего не спрашивает. Собирая свои вещи, хмуро глядит на меня исподлобья и идёт в ванную. Вскоре раздаётся шум воды. Я сажусь на диван, какое-то время пялюсь в телевизор, который пестрит рекламой порнохаба — ролик давно закончился. Меня не заводит ничего из предложенного, всё отдаёт невероятной пошлостью, я отвратителен сам себе. Нажимаю на кнопку выключения и запускаю пульт в экран — удар разворачивает телик, а сам пульт отскакивает и катится по полу.       Когда Денис полностью одетый с мокрыми волосами выходит из ванной, я сижу на диване с ноутом и делаю вид, что работаю. Смотрю на часы, потом перевожу взгляд на него.       — Если хочешь, можешь подождать Стаса, только не маячь перед глазами.       Денис смотрит не на меня, а на диван, будто ища у него поддержки — подтверждения, что там действительно что-то произошло. Сжимает зубы так, что его лицо ожесточается.       — Не хочу.       — Тогда иди домой, — говорю я, и с жесткостью, направленной скорее на самого себя, чем на Дениса, добавляю: — Передавай привет маме. Надо встретиться как-нибудь всем вместе. Погулять, посидеть в кафе семьями, как думаешь? — и усмехаюсь.       Денис вылетает из комнаты. Я слышу, как громко хлопает входная дверь.