История одного жнеца или танец на лезвии косы

      Стоило первым солнечным лучам проникнуть в скрытую от посторонних глаз ветками деревьев и кустов комнатушку, Мэй тут же распахнула глаза и, поморщившись от яркого света, сладко потянулась в кровати. Давно забытое чувство лёгкости и… счастья? Казалось все те дни, что ее считали убийцей, канули в лету, и теперь девушка жила новой и радостной жизнью, но это было не так. Избыток вранья и чувство вины пожирали ее изнутри, а связь с Карин и желание помочь Чёрной смерти отражались на ней и снаружи. Под глазами пролегли едва заметные тени (явный признак недосыпания), она похудела и теперь одежда была ей немного велика, из-за чего выглядела мешковатой, а взгляд совсем потерял то озорство и некий азарт, что так любил в Мэй Михаэлис.       Сам же демон был в восторге от ее присутствия, хотя… нет! Вру! Сказать, что он был рад — ничего не сказать. Порыв новых чувств пугал его, и эти ощущения становились только сильнее с каждым днём. С каждой секундой проведенной рядом с ней. Он хотел ее. Всю без остатка. Но бойкая жница не подпускала его на пушечный выстрел, и стояло Себастьяну появится в поле зрения, как та тут же уносила ноги.        Наверное, довольно забавно было наблюдать за ними со стороны, но, увы, на этот вопрос я не смогу ответить, зато знаю кто может! Наша Лика всегда была рядом и часто посмеивалась над демоном и его «жертвой», что радовало ее подругу Кэтрин, которая просто расцвела, после возвращения Мэй. Ее отношения с обоими Сатклиффами стали чем-то большим чем простая дружба. К красноволосой демонесса относилась как к младшей сестре или же очень близкой подруге, а вот Грелль был для нее больше чем «братик». Жнец уделял ей до ужаса много внимания, задаривал алыми розами и так влюбленно смотрел на девушку! Это было нечто невероятное! За всю свою долгую жизнь Кэтрин Михаэлис ни разу не испытывала такого интереса к кому-либо. Во все времена ее окружали множество мужчин, даривших ей свою страсть, но маленький жнец, как демонесса называла Сатклиффа, был первым, кто дарил ей любовь. Кэтрин любила запускать пальцы в его длинные мягкие волосы и вдыхать уже привычный запах. Сладкий, но не приторный аромат с кровавыми нотками мог в одно мгновение свести с ума столь сдержанную дворецкую, а в желто-зеленых глазах та могла тонуть бесконечно долго, забыв обо всем на свете.       Мэй села в постели и со вздохом прикрыла глаза. Сегодня предстоял трудный день, ведь ее встреча с «Охотником» (О котором за последние несколько дней Карина прожужжала ей все уши, и теперь даже в жнице проснулось любопытство) была не за горами. Девушка нехотя встала с постели и, приведя себя в порядок в ванной, вернулась в комнату. Жница оглядела свою обитель и, найдя на столе чашку молока и какое-то подобие хлеба, который она пыталась испечь, принялась за скудный завтрак. На что-то большее времени не было, ведь пришлось бы обшарить господскую кухню, где она явно наткнулась бы на надоедливого беса, а целый день без еды не дал бы ей возможности нормально передвигаться.        Теперь красноволосая с ужасом вспоминала времена, когда у нее не было даже заплесневелой краюхи хлеба за душой. Было каким-то чудом, что она выжила тогда и не умерла от какой-нибудь болезни или из-за чужих козней, но результат на лицо. Мэй жива и живёт достаточно хорошо.       Девушка открыла шкаф и вынула оттуда уже привычный наряд походивший на форму ее старшего брата, что делало их еще более похожими. Подойдя к зеркалу, жница скинула с себя ночную рубашку и пробежалась взглядом по обнаженному телу. На первый взгляд все было не так плохо, но стоило ей повернуться спиной, как открывалась вся правда. Яркие полосы чётко виднелись на бледноватой коже. Два жутких шрама, которые напоминали ей о близости с птицами и лёгком чувстве полёта, но в это же время о жуткой каре за проваленное задание. Жуткие вопли, выстрел, звук упавших тел — все это преследовало Мэй с того злополучного дня. — Выглядит ужасно, — произнесла жница, испугавшись собственного голоса после долгого молчания.       Девушка аккуратно коснулась пальцами тонкой кожи на затянувшейся ране и тут же их одернула. Что-то неуловимое, словно фантом, ощутила она дотронувшись до шрама. Было ощущение, что крылья еще там, но об этом она даже и мечтать не могла. Мягкие словно шелк перья, черно-алый окрас и ощущение полной свободы… Что могло быть лучше? Но это было уже не важно. Мэй потеряла все и теперь ей было плевать на исчезнувшие блага.       Красноволосая грубо натянута рубашку, стараясь не смотреть на ненавистные шрамы, и надела брюки с сапогами, которые были единственным, что отличало ее от Грелля, ведь девушка на дух не переносила каблуки и платья. В отличие от ее брата…       Жница быстро оделась и вылезла из окна в сад. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, отогревая землю после холодной ночи, и Мэй невольно залюбовалась этой игрой солнечных зайчиков на ветках деревьев. — Кхм-кхм! Леди Сатклифф? — прозвучал рядом с ней знакомый голос демона-дворецкого.       Девушка медленно повернулась и через секунду уже рванула в противоположную сторону, но все мы знаем какая хорошая реакция и крепкая хватка у исчадий Ада. Мэй брыкалась и дергалась, но это не давало никакого результата. Ей пришлось уступить. — Чего тебе?! — грубо бросила красноволосая, ощущая как «объятия» демона ослабевают, но из рук он ее не выпускал. — Куда ты собралась? Забыла, что наврала с три короба? Что я скажу госпоже и Кэтрин, если они тебя не найдут? М? — прошептал Себастьян ей на ухо, опаляя его горячим дыханием.       Чувствовать демона так близко было для девушки чем-то невообразимым и та замялась, сжавшись под его напором: — Я… Не знаю… — Ты чего так напряжена? — спросил дворецкий, взяв ее за руку и переплетая их пальцы, — Расслабься! — Легко сказать! — ответила она пытаясь выбраться, но рука демона лишь опустилась на её талию, а затем чуть ниже живота.       Жница застыла, нервно сглотнув. Странно, но ей были чем-то приятны прикосновения Михаэлиса. Он уже не пытался ее удержать. — Себастья-я-я-ян? — немного недовольно протянула красноволосая, пытаясь успокоить взбесившееся сердце. — Себастьян?! Давно ты меня так не называла! — изумился дворецкий, — А то все Михаэлис да демон… — Тебе напомнить почему я тебя так зову?! Могу пересказать каждое твоё слово, которое ты сказал Кэтрин в том замке! — вспылила жница. — Ты меня так ненавидишь? — Не ненавижу. Презираю. Ты жалок! Я не твоя игрушка! — Мэйс, прекрати! Как ты не можешь понять, что люди меняются?! — выпалил дворецкий. — А демоны нет! — Дура! — Идиот! — Вы поцелуйтесь еще! — раздался откуда-то сверху насмешливый голосок Лики. — Госпожа?! — воскликнул мужчина. — Элла?! — выкрикнула Мэй одновременно с Михаэлисом. — Она самая, голубки! Не бойтесь я тут не так давно, поэтому не уловила, почему вы поругались. Вы же всегда так хорошо общались… Во всяком случае раньше… Так что же случилось? — Он меня предал, а этого я не прощаю, — бросила девушка и гордо удалилась. — Она вспомнила, — вздохнул демон, — И я не знаю, что мне делать… — Мэй уже предали однажды, — печально ответила Эллолика. — Я… не знал… — Человек, которого она любила, лишил ее крыльев… Я думаю, ей просто больно, поэтому Мэйс боится тебя прощать. У нее доброе сердце. Я это знаю. — А точнее хотите в это верить. Только вот она слишком двулична, чтобы понять кто девчонка на самом деле. — Себастьян! Вот поэтому она тебя и не любит! Ты принял лишь светлую ее сторону, а большего и видеть не желаешь! — выкрикнула Элла, спрыгнув вниз, — Тут даже я помочь не смогу. В своих неудачах виноват только ты.

***

      Мэй бежала прочь от этого проклятого поместья. Сколько раз она корила себя, за то что наврала и осталась. Ей там не рады и никогда не будут. Правда обжигала сердце, а клубок обиды и ненависти снова дал о себе знать. Тьма заполняла сердце. — Оставь меня! — вдруг выкрикнула жница, добежав до леса. «Никогда — пронеслось в ее голове, — Прими себя, Мэй. Пусть видят истинную тебя! Пусть ненавидят! Они должны бояться!» — Не позволяй теням прошлого завладеть тобой, — раздался за её спиной серьёзный голос Карины, — Они хотят занять твоё место. Уничтожить тебя. — Ох! Карин! Не пугай меня так! — воскликнула жница, гневно глянув на темноволосую.       Теперь девушка не скрывала своей поистине сказочной внешности. Чёрные слегка вьющиеся волосы струились по плечам и спине, на бледном лице сияла виноватая улыбка, а не ужасающая ухмылка, которая портила ее личико и розовые припухлые губки. Даже большие желто-зеленые глаза, которые по своей природе смотрели приветливо и добродушно, искажались во время «припадков» безумия, но случались они все реже. Сейчас Лже-Похитительница щеголяла в довольно интересном на вид костюме: темно-бежевая блуза с рукавами-фонариками до самых запястий, которая плавно переходила в митенки, длинный жилет цвета высохшего лаврового листа без рукавов с глубоким капюшоном, часто покрывавший голову жницы, светло-коричневые штаны заправленные в высокие сапоги, достававшие почти до бедра и два массивных кожаных пояса, один из которых расположился на талии девушки, закрепляя сумку и ножны, а второй наискось пересекал грудь. Наряд выглядел богато, а знание того, что Офлайс не могла зарабатывать и того, что никто из знакомых девицы не мог себе такого позволить, склоняло Мэй к выводу, что юная особа подворовывает.       Жница с возмущенным видом постучала кольцом-когтем по запястью, намекая на то что они опаздывают. Мэй и раньше замечала это украшение на бледных пальцах Карины, но теперь кольцо особо выделялось из общей массы одежды. — Охотник ждёт. Но мы с тобой пойдем разными путями… Ты знаешь поляну у тысячелетнего дерева? — Да. Он живёт там? Но… Где? — Увидишь, — ухмыльнулась темноволосая и скрылась за деревьями. — Подожди! Карина! — выкрикнула девушка, но ее уже никто не слышал, и жнице осталось лишь идти к ориентиру Чёрной смерти.       Пробираясь сквозь лес и спотыкаясь по дороге, ругая про себя Лже-Похитительницу, Мэй все же добралась до заветной поляны. Она была довольно большой и частично находилась на холмах, что делало ее еще более интересной. Поляна когда-то давно была устлана ягодами, но сейчас от них не осталось ни единого воспоминания, а за вершиной одного из холмов ближе к лесу виднелась сосна, которая уже была такой высоченной, еще когда красноволосая была крошкой.        Девушка взобралась на возвышенность и, глянув вниз, обомлела. У того самого дерева расположился особняк! Он был полуразрушен и очень стар. Доски почернели и прогнили, ставни окон чуть ли не отваливались, зато черепичная крыша поросшая мхом была относительно цела. Но вопрос в другом… Откуда он взялся? Сколько раз Мэй приходила сюда и ни разу не видела этого дома, хотя по виду стоит он тут довольно давно. Чудо. Не иначе.       Девушка быстро сбежала по склону вниз, пару раз чуть не рухнув ничком в траву. Теперь она уже стояла прямо перед особняком и смогла разглядеть, что в своё время он был прекрасен. Но сейчас от былого величия не осталось и следа. Украшения треснули или вовсе отсутствовали, лестница прогнила, кое-где досок не было вообще…. Там царила полная разруха, но почему-то жницу интересовало не то, что стало с этим домом, а почему он построен именно из дерева, ведь есть другие более прочные материалы. Если честно, то я и сама не знаю почему… Может так было нужно?       Мэй поднялась по хрупким ступеням, которые заунывно заскрипели, и, отворив тяжелую дверь, вошла в вымерший особняк.

***

      На пол со звоном полетела ваза с темно-алыми почти черными розами, в которую еще не успели налить воды. Стекло треснуло, лепестки разлетелись по комнате и цветы стали больше похожи на нечто невзрачное, потеряв всю свою красоту. — Эй! Что ты делаешь?! — воскликнул мужчина в темно-красном балахоне, чуть не выронив кувшин. — Исправляю жуткую ошибку! — ответила ему черноволосая девушка, одежды которой расходились тенями по всему помещению. — Какую такую ошибку? — в недоумении спросил он. — Она терпеть не может розы, так тобой любимые, господин. — Тогда что же подойдёт для такого случая?! — Ликорис, — отстраненно произнесла демонесса, подняв вазу с пола и поставив в нее ярко-красные цветы. — Лилия демонов? Почему я не удивлён? — На языке цветов «ликорис» означает «расставание». Он подходит ей как нельзя лучше. — Аргх! Начитанная зараза! Вот отправлю в Ад к чертовой бабушке! — Не бесись! Вот хотя бы у Графа спроси! — фыркнула девушка, поставив между ними ладонь, дав этим понять, что не намерена спорить дальше. — Граф Грей, кто же прав из нас? — обратился мужчина к парню с длинными темными волосами, которые падали на плечи. — В этом случае я на стороне вашей служанки, мой друг. — Ты всегда принимаешь сторону демонов, братец, — ответила ему девушка с золотыми волосами, которые переливались в слабом свете. — А ты вечно лезешь к взрослым, Люси! — буркнул Ред. — У таких как я нет возраста, Джаред, и ты прекрасно это знаешь! — прикрикнула златовласка. — Цыц! Она входит. Вы же не хотите все пропустить? — заткнула всех Карина, ударив кулаком по столу, и вся компания собралась у большого зеркала, словно перед экраном в кинотеатре.