История одного жнеца или танец на лезвии косы

      Юная жница медленно ступала по прогнившим половицам, оглядывая все вокруг. Серые покрытые пылью стены, на которых висели картины и фотографии, потрёпанные ковры, подгнивающая мебель и зеркала всех форм и размеров, чья туманная поверхность будто скрывала нечто таинственное и жуткое. Дом был брошен очень давно.       «Не похоже, что тут вообще может кто-то жить» — подумала красноволосая, прикрывая рукой лицо, но проклятущая пыль все равно попадала в дыхательные пути, заставляя девушку кашлять.       Коридор первого этажа однозначно был пуст, а лестница на второй совсем не внушала доверия, поэтому Мэй решила обыскать таинственное место лучше. Чуть позже ей удалось найти проход под этой самой лестницей. Девушка медленно побрела в темноту, вглядываясь в многочисленные зеркала. Круглые, прямоугольные, ромбовидные, овальные, с рамой, без нее! Каких там только не было! Но одно из них привлекло внимание красноволосой больше всего.       Оно было просто огромным, чуть ли ни в два человеческих роста, в массивной позолоченной раме с витыми узорами. Серебристая поверхность была, на удивление, чиста, ни пылинки, ни трещинки.       Мэй подошла ближе к нему и взглянула на себя. Все те же алые волосы, бледная кожа, желто-зеленые глаза и привычная форма жнеца, но тут гладь зеркала подернулась рябью, и на девушку смотрела уже не она. Это был монстр с ее лицом. Руки по самые плечи в чем-то красном, из-за спины торчат два окровавленных пернатых обрубка, а на измазанном лице застыла дикая, кровожадная ухмылка, очи заволокла пелена, а одежда была изорвана в клочья. Все что осталось от самое Мэй: меч на поясе и золотой медальон с узорами на крышке, судьба которого девушке до сих пор была неизвестна. Юная жница отпрянула от зеркала с тихим вскриком. Отражение улыбнулось ей и протянуло руку: — Ну, здравствуй, Похититель душ, — хрипло произнесло оно и обнажило красноватые зубы.       Когда отражение говорило было отчётливо видно сколько крови побывало во рту этого зверя, и Мэй чуть не стошнило от четкого воспоминания металлического вкуса. — Чего же ты, родная? Ненавидишь меня? Испытываешь отвращение? А ведь ты — это я, Мэйси. Мы одно и то же. — Хмф! Мне слишком часто такое говорят, чтобы я верила. — Да? Но ведь в глубине души ты понимаешь, что я не лгу. Дай мне руку, Мэй! Я покажу тебе как выбраться из запертого особняка. — Запертого? — переспросила жница и рванула к выходу.       Добравшись до двери, девушка начала сильно дергать за ручку, чуть ли не оторвав ее. Отражение довольно ухмылялось, глядя на её попытки, и изредка посмеивалось. — Что ты сделала?! — воскликнула красноволосая и по дому разнеслось эхо. — Хих! Я же говорила, что мы в ловушке. Твоя подружка тебя обманула, Мэйси. Тебя снова обманули, родная, — насмехалась девушка из зеркала.       Жница опустила голову и в глазах потускнело. Мир снова становился черно-белым. Последние чувства угасали в теле девушки, и та бессильно сжала кулаки. — Карин не могла, — прошептала она, — Даже если бы могла… все равно бы не стала. Ей это нужно, а мне нет. Понимаешь? — сказала Мэй, посмотрев в глаза чудовищу, которое уже успело выбраться из зеркала и смотрело на нее. — Аргх! Почему ты не можешь слышать меня?! Как будто у этих людишек есть что-то чего нет у нас! Они не лучше! Почему ты ищешь добро?! Его нет! Есть только злоба, лицемерие и их низменные желания! Не зря таких как ты зовут vice puerum — Дитя порока… Ты не представляешь, сколько раз я слышала это. — Прекрасно представляю. — Карина так меня звала. Порочность, давай-ка сыграем в игру? — Заткнись! Замолкни! — взревел монстр и тонкие пальцы сжали шею красноволосой, оторвав ее от земли. — Нет! — прохрипела девушка, — Ты никогда не будешь мной! Я НЕ чудовище!       Вдруг хватка Лже-Мэй ослабла и хрупкое тельце жницы упало на пол. Зверь издал страшный вопль и распался на кусочки, которые попросту превратились в темный порошок, больше напоминавший угольную пыль. — Браво! — раздался совсем рядом мягкий мужской голос, и зазвучали тихие хлопки. — Кто вы?.. Покажитесь! Немедленно! — выкрикнула девушка, сжав в руке рукоять меча. — О! Прости, не назвался. Моё имя Маркус. Многим же я известен как Охотник, — ответил незнакомец и из тьмы показалась поначалу расплывчатая фигура человека.       По мере приближения силуэт стал более четким и теперь жница могла разглядеть мужчину в темно-красном балахоне с удлиненными внизу рукавами, край которых был обшит золотой тканью, как и капюшон на голове незнакомца. Какой-то смутный образ всколыхнулся в памяти девушки, и та невольно отступила назад, будто пытаясь избавиться от навязчивого видения. — Ох! Не бойся! — забеспокоился мужчина, активно жестикулируя, — Я не причиню тебе зла! К тому же я безоружен, — сказал он, подняв руки к потолку. — Где Карина? — неожиданно бросила жница, направив на незнакомца клинок. — Карина? Ах! Ты о Чёрной смерти? Хотя она больше напоминает фарфоровую куколку нежели убийцу… — придался размышлениям Маркус. — Повторю в последний раз. Где Карин?! — Эй! По легче! Она ждёт тебя в сердце дома, милая! — Уже не жду! — зазвучал радостный голосок темноволосой, и та вышла из-за ближайшего зеркала, — Она бы прикончила тебя не задумываясь, если б я не появилась. Я привела ее. Так когда ты уже избавишь меня от этого проклятья?! — Всему своё время, юная мисс! Доживем до полнолуния узнаем… Одержимость в наше время проблема тонкая! И, во имя Гавриила, требует особых условий! Демоны совсем обнаглели! Одержимость оказалась еще и заразной! Ну вот что с этим делать? — Для начала перестать сокрушаться! — усмехнулась Карина, умерев руки в бока. — Ну или так… — недовольно ответил Охотник. Похоже он являлся очень эмоциональным человеком, что только подогревало интерес Сатклифф к нему. — Чего вы так долго? — возмутилась какая-то девушка, появившаяся из тьмы.       Чёрные взлохмаченные волосы, падая на худые плечи, сливались с таким же тёмным одеянием, которое тенями расходилось вокруг своей хозяйки. Длинные ноги, охваченные дымом угольного оттенка, белоснежная кожа и алые, словно кровь, глаза. Эффектная, статная, прекрасная и столь неотразимая, что даже Мэй, будучи девушкой, могла влюбиться в это царственную особу. Все в ней говорило о как минимум королевской крови. — Великолепна, — завороженно прошептала жница, залюбовавшись незнакомкой, одежда которой теперь стала похожей на вечернее платье с лямками и удлиненными рукавами. — Что?! Это исчадие Ада?! — возмутился Маркус, всплеснув руками. — Господин, если девушке делают комплимент это не обязательно комментировать, но все же вас как не воспитывай, нормы приличия вы не запомните, — осуждающе заметила демонесса и приблизилась к красноволосой.       Девушка невольно вздрогнула, начиная осознавать кто стоит перед ней. Этих людей она видела во время одного из приступов, но раньше она считала это неким подобием галлюцинаций и всерьез их существование не рассматривала.       Тем временем темноволосая приблизилась к жнице и, положив руки ей на плечи, порывисто обняла. Красноволосая с упоением прижалась к груди демонессы и принялась жадно вдыхать столь знакомый аромат. — О Боже! Как долго я ждала этого мгновения! — шептала темноволосая, обвив руками измученное тельце, — Сколь ты настрадалась, сколько испытала! Прости, родная, прости! Нет. Мне прощение не нужно! Прошу лишь об одном! Имя. Назови моё имя! — Но я… — Не торопись. Подумай! Кто я? Кто окрестил тебя Порочностью? Вспомни. Молю тебя, вспомни! — тихо повторяла девушка, уткнувшись носом в макушку жницы, и тут Мэй осенило. « — Порочность… Кто дал мне это имя? — Я не знаю. Кто так называл тебя?» — пронеслось в голове у красноволосой, и та обмякла в руках демонессы. «Забавное прозвище»

***

— Отойди от меня! — выкрикнул уже знакомый девушке демон, ударив маленькую Мэй по руке и отвернувшись, — Ты не говорил, что это будет такое мерзкое создание, Маркус! Червоточный плод сгнившего ангела! — Ева! Ее грех безвинен! Малютка осталась без матери. Разве тебе совсем ее не жаль?! — вспылил все тот же человек в балахоне. — Я не хочу иметь с этим делом! Пусть остатки мои души будут страдать, но я отрекаюсь от своих слов! Отправь меня в Ад! — огрызнулась темноволосая, но вдруг замерла.       Маленькое создание с красной макушкой обхватило ее ноги и прижалось всем своим хрупким дрожащим тельцем. Девушка тихо ахнула и попыталась высвободиться, но вдруг почувствовала каким влажным было личико «чудовища». Она опустилась на колени рядом с малюткой и резко прижала ее к себе. Что-то в груди демонессы сжалось от ощущения запаха души девочки. Такая чистая, невинная. Как она, демон, посмела обвинять в чем-то столь светлое создание? — Красивая, — прошептала девушка, подняв на себя заплаканное личико, — Вот в чем твоя вина…. И за нее я тебя осуждаю! Я дарую тебе новое имя! Носи его с позором или же гордостью, решать тебе! От ныне и до конца вечности, пусть этот алый цвет преследует тебя, ты Порочность!

***

— Ева… — выдохнула жница, очнувшись ото сна, — Ева! — Я здесь, Мэй! Не волнуйся ни о чем, — улыбнулась темноволосая глядя на нее сверху вниз.       Сейчас красноволосая лежала в какой-то тёмной комнате, глядя в потолок, а вокруг суетились чем-то знакомые фигуры. Голова кружилась и трещала по швам, поэтому девушка не могла сказать кто перед ней. — Почему она узнала именно тебя? Как ты заставила ее вспомнить? Да еще таким болезненным путём! — возмущался Маркус. — Я, в отличие от тебя, уделяла моей девочке внимание. А что делал ты? — огрызнулась демонесса. — Не начинай! Ты же знаешь, я не хотел подвергать ее опасности! — Хватит цапаться как кошка с собакой! — неожиданно гаркнул кто-то, от чего кровь в венах Мэй похолодела, она узнала этот голос. Это был никто иной как Джаред Грэй-Колинс, демон в человеческом обличии. — Ты как? — тихо спросил он взяв жницу за руку, но та тут же одернула кисть, не желая общаться со своим бывшим женихом. — Похоже она не рада тебе, братец, — засмеялась девочка стоявшая в углу комнаты, подходя ближе.       В этих золотых волосах Мэй узнала яркую леди Эйнджел, а в голубых глазах Даймониса. Они были наемными убийцами, когда Сатклифф сама входила в этот порочный круг. Одни из лучших людей того общества. Энджи была ангелом по рождению и имела великодушный характер, она всегда заботилась о маленькой Мэй и очень любила своего мужа. Дэй же был полной противоположностью своей супруги. Он был активным и иногда жестоким демоном, но всегда был справедлив и благороден. Несовместимая пара, которая не должна была существовать, но это случилось и девочка, нет, девушка стоящая сейчас перед жницей тому доказательство. — Лю-си? — пропищала красноволосая, чуть ли не рыдая. — Здравствуй, Мэй. Я рада видеть тебя, — улыбнулась златовласка. — Я думала ты… О боже! Прости, милая! Они погибли… — В этом нет твоей вины. Ты такая же жертва как и я. Все мы хотим исправить наши ошибки, и нам нужна твоя помощь, но для этого ты должна вспомнить. Вспомнить все! — выкрикнула девочка, открыв какую-то книгу и коснувшись лба жницы пальцем.       Из толстого тома вырвалась плёнка жизни — ее воспоминания, и Мэй закричала от дикой боли. Плёнка пронзала ее тело насквозь, опутывала ноги и руки, пробивалась в самое сердце. Этой муке не было конца. Она видела все забытые когда-то моменты и не могла сдержать слез. Мэй вспомнила как отец забирал ее ночью из приюта, веселил, носил на руках, как Ева заботилась о ней, заменила ей мать. Как же звали ее маму? Теперь она точно знала. Помнила это светлое лицо, увиденное на портретах, и ту подпись под ними — «Лилиан Лоуренс». Она вспомнила и своё имя. Красивое, благородное… Маримэй… Мари. Так звал ее папа и всегда говорил, что так хотела мама. Теперь Мэй действительно могла сказать: « Я вспомнила. Я помню все!»