Бегущая

      Я выбежала из Лабиринта, постепенно переходя на шаг. Зоркие глаза сразу выхватили несоответствие пейзажа: крышка Ящика была открыта, возле неё стояли какие-то коробки и ещё хлам. А рядом с костром, скрестив руки на груди, стоял высокий чернокожий парень. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.       Не одна, Господи, спасибо.       Я снова перешла на бег. Прибывший обернулся, словно что-то почуял.       — Кто ты? — крикнул он, делая шаг назад.       — Я Хеди… Хед, — поморщилась я, вставая на почтительном расстоянии. Мало ли что. — А кто ты и что ты тут делаешь?       Я скрестила руки на груди, оглядывая прибывшего. Высокий, относительно взрослый. Лет семнадцати. Не худой и не толстый. Скорее крепкий. Короткая стрижка, чисто выбрит. Руки бугрятся мускулами — явно не сидел на месте.       — Я Алби, — представился он в ответ. — И я абсолютно не знаю, что я тут забыл. У меня не хватает памяти и понимания, что это за сраное место.       — Добро пожаловать в мой клуб, — хмыкнула я, осторожно приближаясь. — Я тут уже месяц и тоже не знаю толком, что это за место. Знаю, что за стеной Лабиринт и там, скорее всего, есть выход.       — Одна? — Парень настороженно следил за мной чёрными глазами. — Ты тут одна месяц?       Я села прямо на плиты и указала рукой напротив.       — Садись, Алби, это будет длинный разговор.       Я говорила и не могла наговориться. За неделю полного одиночества я уже успела смириться с мыслью, что останусь одна тут, пока не найду, как выбраться. Я рассказала Алби всё: как мы оказались тут, как проводили дни. Все соображения и даже события двухнедельной давности, предупредив, что, если заподозрю хоть одну грязную мысль, разобью ему голову.       Алби смотрел в костёр и молчал весь мой монолог, не задавая ни одного вопроса.       — Там, в куче хлама, который был, когда мы прибыли, есть куча всякого, кроме того, что действительно нужно для походов в Лабиринт. Те, кто нас сюда отправили, явно тонко намекали на то, что мы тут далеко не один день проведём, — я помолчала. — Да и, скорее всего, не один месяц. Кстати, с тобой припасы пришли? — вспомнила я немаловажную деталь.       — Вроде да. — Алби пожал плечами и посмотрел на меня. — Я увидел коробку с консервами точно.       Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Теперь нужно было определиться с тем, что делать дальше. Я точно не собиралась переставать бегать в Лабиринт, и мне нужен был помощник. С одной стороны, я даже не стремилась охватить всё в одиночку: я понимала, что на это уйдёт вся жизнь. Ну ладно, утрирую, но куча времени точно. Пока я стремилась понять, есть ли обрыв со стороны, в которую бегал Джордж, и мне было интересно, что его заразило. Я отдавала себе отчёт, что вирус может быть не виден глазу, возможно, он влез куда не следовало и попал в «ловушку» с какой-то дрянью. Поэтому я медленно исследовала день за днём его сектор, пытаясь найти хоть что-то.       Сил стало больше, кровить перестало пару дней назад, и я перестала пить антибиотики. За стенами Лабиринта началась привычная мне ночная свистопляска. Алби вскочил, озираясь и очень воинственно сжимая палку в руке. Ну да, я привыкла, а ему в новинку. Я вспомнила, как мы тряслись первую ночь, да и в последующие невольно вздрагивали от каждого звука. Сейчас мне было всё равно.       — Что за чёрт? — Новенький обернулся на меня. В свете костра я увидела, что его лоб покрылся мелкой испариной, выдавая страх.       — Успокойся, — тихо сказала я. — Это тут каждую ночь. Проще привыкнуть, чем каждый раз вздрагивать. — Я помолчала. — Хотя первую неделю ты будешь очень хреново засыпать. Но если тебя это успокоит: никто из них не пробирается через стену.       Алби сел, успокоенный моими словами, но всё равно тревожно вглядывался в темноту, когда казалось, что звуки слишком близко. Второй раз он вскочил, когда начали двигаться стены.       — А теперь? — Он напряжённо смотрел на меня, как будто ожидал, что я сейчас скажу, что это Мессия решил спуститься с ночного неба и забрать его обратно домой, сказав: «Парень, мы ошиблись».       — Это перестраивается Лабиринт, — спокойно ответила я, глядя в костёр, заворожённая танцующим пламенем. — Он перестраивается каждую ночь.       — Он всегда новый? — Алби смотрел на меня, садясь на место.       «Нет, Алби, я не чудовище, у меня не вырастет вторая голова», — подумала я. А вслух сказала:       — Каждые восемь дней, как я поняла. Есть две конфигурации Лабиринта, которые повторяются через восемь дней. Восемь дней одна конфигурация, восемь — другая.       — А выход ты так и не нашла? — Алби говорил лишь бы говорить. Это было ясно по тому, как он продолжал оглядываться в темноту.       — Нет, только конец своей секции. Она кончается… обрывом. — Я покачала головой. — Сейчас я ищу то, что убило Джорджа.       Алби посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом. В глазах мелькнул страх и снова затерялся.       — Ты уверена, что хочешь это найти и оно не убьёт тебя?       Я как можно беспечнее улыбнулась, стараясь успокоить новенького, хотя понимала, что в условиях той ситуации, в которой он оказался, это практически невыполнимая задача. Мы всегда будем тут на нервах.       — Во всяком случае, я пока хочу понять, насколько безопасен Лабиринт днём, — после паузы сказала я. — Что тут происходит ночью — ты слышишь, поэтому исследовать круглосуточно Лабиринт — дело не то что совсем нереальное, но рискованное точно. Мне важно понять, есть ли в нем система ловушек или ребята просто не успели вернуться. — Я вновь помолчала и посмотрела на костёр. — Или же… они нашли выход и решили вернуться одни. За всё время нахождения тут о их дальнейшей судьбе известно о Генри, который пошёл вечером в Лабиринт и от него остался только кусок окровавленной джинсы, и о Джордже, которого я нашла недалеко от выхода… больным и раненым.       Я закусила губу. А что, если бы я нашла его раньше? Смог бы он мне что-то рассказать, кроме бессвязного бреда? Скорее всего — да.       — Алби, — я посмотрела на юношу, — давай договоримся.       — Давай, — ровно ответил он.       — Ты не будешь ходить в Лабиринт. Я не хочу снова остаться одна в случае некой фатальной ошибки. Я за месяц немного изучила это место, и мои внутренние часы пока работают безошибочно. — Я устало прикрыла глаза. — Мне нужна помощь. Чтобы кто-то готовил на нас еду, ждал меня тут. Смог сходить за мной, в конце концов, если я по какой-то причине не смогу сразу добраться до выхода.       Алби молчал и думал. Я примерно понимала, что сейчас происходит в его голове. Парень анализировал, что ему важнее.       — Хорошо, — ответил он. — Я согласен взять на себя хозяйственную часть. Хед, пообещай мне одну вещь.       — Какую? — Я подобралась, пытаясь угадать, что он от меня хочет.       — Ты вернёшься за мной. — Пристально глядя на меня чёрными глазами, попросил он. — Что бы ни случилось, ты не оставишь меня тут одного и вернёшься.       Я улыбнулась. Я понимала парня, его опасения и переживания. Оставаться каждый день один на один тут, со своими мыслями и страхом одиночества... Поэтому я начала бегать изначально. Хотя всё равно осталась одна.       — Хорошо, Алби, — кивнула я. — Если я вдруг не вернусь — значит, я мертва.       Новенький кивнул и расслабился.       — Давай спать. — Я потянулась, чувствуя глобальную усталость.       Сегодня я спала как младенец. Утром я проснулась от запаха подгоревшего хлеба. И улыбнулась. Судя по всему, у нас с Алби одинаковые отношения с готовкой. Правда, я была довольно неприхотлива. За неделю я научилась есть свою стряпню с полным безразличием к вкусовым качествам и консистенции. Лишь бы были силы бегать. Это единственное, что меня волновало по-настоящему.       Я встала и, пригладив волосы, пошла к костру, где спиной ко мне, сидя на корточках, колдовал парень.       — Доброе утро, — тихо сказала я.       Темнокожий юноша повернулся, окинул меня взглядом и поморщился.       — Тебе нужно отмыться, расчесаться и переодеться. — Он скинул в миску гренки и протянул мне.       Я кивнула.       — Что, так дерьмово выгляжу? — ухмыльнулась я.       — Ещё как. — Алби бросил на тарелку тосты. — Бон аппетит.       — Шпашибо, — кивнула я, вгрызаясь в тёмный хлеб, обжигая губы, пальцы и нёбо. Но есть хотелось так, что это всё было мелочами.       — Утром я взял на себя смелость разобрать то, что уже было и пришло со мной. Так вот, я видел там шланги и что-то похожее на душевую лейку. Я после завтрака разберусь с системой воды, и можно будет тебе привести себя в порядок. Я видел тут какие-то трубы, возможно, по ним течёт вода.       Парень был просто находкой. Я с благодарностью улыбнулась. Помыться я мечтала, так как постоянно возиться с бутылочками было смерти подобно. Да и питьевая вода уходила просто так. А ведь ещё в идеале нужно было постирать.       — Алби, а одежды с тобой не приходило? — спросила я, замирая. Ну, всё может быть. Надежда же последней умирает.       — Да, я что-то видел, — кивнул парень. — Даже ботинки вроде были. — Он кивнул на мои видавшие виды, местами уже разодранные кроссовки, в которых я сюда прибыла.       Я с облегчением выдохнула. Те, кто нас сюда закинул, вроде были не глупыми ребятами и должны были понимать: раз нам нужно есть, то смена одежды тоже не помешает. После завтрака мы отправились смотреть то, что у нас вообще было. Я снова начала чувствовать хоть какое-то подобие вкуса к жизни. Не одна. Я была не одна.       Я наблюдала за Алби украдкой всё утро и вчерашний вечер, и увиденное мне понравилось. В нём не было дёрганности Уилбора, высокомерности Генри, равнодушия Луи, вечной хмурости Джорджа и нарочитой услужливости Эдвина. Алби был принципиально другим. Я понимала, что все люди так или иначе разные, но я не помнила никого, кто был до этого места, поэтому анализировала, исходя из знакомых переменных.       Парень нервничал, это было видно. Ещё бы не занервничать, когда ты оказался в непонятном месте без памяти? Но панике не поддавался, тоже адекватно рассудив, что ему нужно какое-то дело, для того чтобы не свихнуться. Скорее всего, в его голове всё обстояло именно так. Хотя, может, я придумала это себе и на самом деле он сейчас просто переживает тихую истерику? Я потёрла переносицу, чувствуя, как голова начала ныть от накатывающей боли. Кажется, кто-то слишком много думал.       — Смотри, — мы сидели на корточках перед аптечкой, — тут все медикаменты простые и понятные. Это обезболивающее, это от… проблем с желудком, это противовирусное, — я откладывала в сторону картонные коробочки. — Бинты, йод и всё остальное, надеюсь, в представлении не нуждаются? — Я посмотрела на сидящего рядом парня, сосредоточенно смотрящего за моими движениями.       У Алби слегка дрогнули кончики губ, но он не улыбнулся и просто покачал головой на мой вопрос.       — Отлично, — кивнула я. — Далее: вот эти шприцы с непонятным содержимым, — я достала обозначенные вещи. Предыдущие я уже выкинула, посчитав, что месяц точно прошёл. — Это сыворотка против заражения. Если вдруг я вернусь оттуда с синими венами, которые отчётливо видны на коже, и буду нести то, что покажется тебе бредом — смело коли. Их нужно обновлять каждый месяц, но надеюсь, что сыворотка нам не понадобится. Вроде всё.       Я рассеянно оглядела более-менее сформированные кучки, над которыми мы бились всё утро после завтрака. Зато нашли к лопате грабли, лейку, ещё пакеты с семенами, пару потёртых рюкзаков. С Алби у нас появилась обувь и смена одежды. Был шанс на постройку некой минимальной инфраструктуры. Он показал мне все ингредиенты для душа и пообещал, что за день справится.       Я шла по Лабиринту. Из-за того, что я занималась сейчас преимущественно изучением ловушек, я двигалась крайне медленно. Изученные участки, естественно, пробегались, а дальше я шла, щупала, топала, изучала, внимательно смотрела на стены. В один из дней я нашла на стене цифру «4», аккуратно нарисованную на огромной высоте крупно, красной краской. В другой день я наткнулась на табличку, на которой крупными буквами было написано: ЭКСПЕРИМЕНТ «ТЕРРИТОРИЯ ОБРЕЧЕННЫХ» ПРОГРАММА ОПЕРАТИВНОГО РЕАГИРОВАНИЯ ОБЩЕМИРОВАЯ КАТАСТРОФА.       Я присела на корточки и, наклонив набок голову, разглядывала табличку, словно выпуклые буквы сейчас будут складываться в какие-то иные слова. Эксперимент. Общемировая катастрофа. Я запустила руку в волосы, сжала пряди и, раскачиваясь для лучшего равновесия мыслей, погрузилась в невесёлые думы. Если это не элемент декораций, то выходит так, что над нами ставится некий эксперимент и произошла некая катастрофа. Или произойдёт? Что значит «территория обречённых»?       Я встала и прошлась вперёд-назад. Картина не то безрадостная, не то кошмарная. Я бросила ещё один взгляд на табличку. Ерунда какая-то. Может, нам не нужно искать никакого выхода? Может, мы должны быть тут? Я медленно пошла дальше, ведя кончиками пальцев по стене, кусая губы. Таблица была новенькая, блестящая. Либо её налепили недавно, либо… Да какие «либо». Тут ни дождя, ни снега всё это время. А значит, что эта надпись может быть тут уже очень давно, а может недавно.       Я временно выбралась из своих дум и посмотрела на длину теней. Вроде нормально. Время ещё есть. Сегодня я дошла до обрыва в секторе Джорджа. Выхода там так же я не увидела. Зато по пути наткнулась ещё на три идентичные первой надписи. Я вернулась с запасом и, хмурясь, села у костра. Надпись не давала мне покоя.       — Ты хмурая, — обратил внимание Алби, протягивая мне миску с кашей, от которой тянуло лёгкой гарью. Я попробовала — сладкая. — Что-то случилось?       Я съела пару ложек, прежде чем ответить.       — Даже не знаю, — вздохнула я, ставя миску на колени. — Я не нашла в секторе Джорджа никаких ловушек. Может, он напоролся на неё в другой день. Или в определённое время. Нужно учитывать слишком много переменных. А ещё я нашла кое-что, что меня несказанно смутило, — я коротко рассказала про табличку и свои надумки.       Алби ворошил угли в костре, я ждала ответа, что он обо всём этом думает.       — Хед, — через некоторое время тихо сказал он, поднимая на меня грустные глаза, — давай не будем думать об этом так. Я не хочу думать, что это какой-то эксперимент и я в нём подопытный кролик. Просто найди выход.       Я почувствовала досаду. И разочарование. О чём нам ещё говорить, если он просит меня просто найти выход? Я не помню даже толком своей прошлой жизни. Что обсуждать? Туман в голове? Я кивнула.       — Хорошо, я поняла тебя, Алби.       Темнокожий кивнул.       — Я сделал условную душевую, — сказал он после некого молчания, переводя тему. — Там, недалеко от рощи. Нашёл тут трубы с водой, — он махнул в указанную сторону. — Даже нашёл, чем завесить. Так что можешь сходить помыться. Правда, вода тут, — он смешно поморщился, — мягко говоря, холодновата.       Я почувствовала прилив благодарности к парню. Вода, к слову, была действительно холодной. Но после месяца в бегах стоять под струйкой ледяной воды, стирая с тела грубой тканью грязь, было сущим наслаждением.              Мы пришли к общему соглашению: Алби обустраивает Глейд, а я бегаю и ищу выход. Обустройство идёт вне зависимости от результатов, потому что выход мы могли искать вечно. Темнокожий парень никак не мог приспособиться к готовке на костре, еда постоянно пригорала. Но в целом было ничего. Я даже с этим учётом готовила хуже.       Через неделю после его появления в Лабиринте нам снова прислали продуктов. Я тосковала. Это было очевидно, и бег не помогал мне в нужной мере. На меня давило всё: стены, бег, несмотря на присутствие Алби — одиночество, страх, что мы тут навсегда, и чёртово ожидание. Прошла ещё неделя. За ней ещё. Всё было без изменений. Разговоры были пустыми, одиночество давило, мне всё чаще хотелось плакать. Я хотела найти выход из этого места. И бегала, бегала, бегала, бегала. Каждый день.       Я забросила сектор Джорджа и начала изучать сектор Луи. Все те же стены. Никакого разнообразия. Это было невыносимо. Появление очередного новенького я благополучно пропустила. Я выбежала из Лабиринта, думая о том, что я сегодня хочу только есть и спать. Ну и в душ, конечно. Он был ледяной, но тем не менее это было лучше, чем совсем ничего.       Сегодня я продолжала крутиться мыслями вокруг табличек. Они не давали мне покоя. А ещё маркировка на сыворотке: П.О.Р.О.К. Это явно название некой организации? Как она относится ко всему этому месту? К слову, на остальных имеющихся лекарствах не было никаких маркировок, только название и инструкция. Ни производителя, ничего.       Когда я выбежала из Лабиринта, новенький прогуливался вместе с Алби с абсолютно потерянным лицом. Увидел меня и немного ожил. Он был узкоглазым крепко сбитым пареньком. Относительно высокий, с хорошо развитой мускулатурой.       — А это кто? — спросил он у моего сотоварища.       — Это Хед, — представил меня Алби. — Хед ищет выход из этого места. Бегает каждое утро в Лабиринт и возвращается вечером.       Я, тяжело дыша, кивнула и пошла отпиваться. Разговаривать я пока могла с трудом, надеюсь, новенький не сочтёт за хамство.       — Я тоже хочу искать выход, — донеслось мне в спину.       Я встала как вкопанная. Нет, ну в общем-то это было хорошо. Я одна могла изучать эти переходы до второго пришествия. Я повернулась и, прищурившись, посмотрела на азиата.       — Как тебя зовут?       — Минхо. — Парень приблизился, Алби шёл рядом с ним.       Я ещё раз оглядела его. Крепкое телосложение — это было очень неплохо, должен быть выносливым. От сидения на жопе мускулов не появится, как ни крути. Я повернулась к Алби.       — Ну что? Как думаешь? Брать мне его с собой, капитан?       Призрачная улыбка обозначилась на лице парня.       — Я бы с вами тоже сходил, — ошарашил меня он.       Я уставилась на него, пытаясь осознать услышанное.       — А почему только сейчас? — поинтересовалась я, мучаясь от любопытства и жажды. Любопытство пока что побеждало.       — Хочу понять, теряю ли что-нибудь, сидя тут, — воистину гениальный ответ.       Я вздохнула. В общем-то, надеюсь, что за день ничего не изменится в наших рядах и Алби мы не потеряем.       — Со мной пойдёшь или новый сектор посмотришь? — спросила я у Алби, принимая решение.       Он пожал плечами.       — Один я, боюсь, потеряюсь, — сказал он немного грустно.       — Я тебе этого не прощу, парень, — серьёзно сказала я.       В общем-то Алби признал, что ему будет сильно комфортнее сидеть на месте. Мы начали бегать вдвоём.       Ещё через месяц нашего полку прибыло ещё на одного человека. Новенького звали Дэвид, и он после ночи у костра наотрез отказался идти в Лабиринт. Его очень заинтересовал огород, который начал делать Алби, ворча, что, сидя на тушёнке, скоро сам начнёт хрюкать. С Дэвидом у нас появился петух и курица, чему я очень удивилась. Также с ним пришли доски, из которых мы вечером смастерили кривоватый дом для пернатых товарищей.       В какой-то момент Минхо осенила гениальная идея подумать, чего нам не хватает для счастья, и записать. Мы нашли в запасах бумагу и карандаш. Я под диктовку Алби старательно записала наши пожелания:       Доски       Гвозди       Молоток       Набор разводных ключей       Двери       Кровати или доски под них       Матрасы       Гамаки?       Картофель (макароны и крупы уже поперёк горла вставали)       На этом наша фантазия пока что закончилась. Алби сказал, что кинет письмо, когда придёт ящик с поставкой, и мы легли спать. Дни тянулись, похожие друг на друга. Выхода всё не было, мы с Минхо исправно бегали в Лабиринт. Возвращались назад — видели, как Дэвид копается в грядках, а Алби пытается сделать так, чтобы еда не была похожа на угольки. Я что-то отвечала, ела, спала, бегала, мылась. Погружённая в свои мысли.       Мной овладевала апатия. Минхо пытался меня тормошить, шутил, что-то спрашивал. Я отвечала односложно или же отмалчивалась. В моей голове бесконечно крутились одни и те же вопросы. Я уставала от этих дней сурка, когда каждый день одинаково начинался и одинаково заканчивался. В конце концов от меня отстали.       Через неделю прибыл ящик со всем, что мы заказали. Я почувствовала ненадолго некоторое оживление, когда вечером после Лабиринта мы смотрели, чем разжились.       — Думаю, стоит отстроить что-то типа дома, — я смотрела на доски. — Дождей пока не было, но лично мне неуютно спать под открытым небом. Да и обособленности хочется.       — Мне кажется, ты и так обособлена дальше некуда, — проворчал Минхо, глядя на меня.       Я дёрнула плечом, но оставила это без комментариев. Алби почесал голову, Дэвид оглядел всё наше богатство и задумался.       — Для полноценного дома пока маловато, но начать можно, — сказал он задумчиво. — Тут хватит на пол как раз. Ещё нам нужны доски или балки потолще для несущих стен.       — Ящик уже ушёл? — спросила я. Парни кивнули.       — Ну что ж, будем ждать следующего, а пока сделаем хотя бы пол. Это тоже займёт время. — Я вздохнула.       Через неделю ящик пришёл снова. К нашему удивлению, мы увидели там ещё доски, гвозди, четыре толстые балки. Самое сложное было прибивать толстые балки к полу так, чтобы они крепко стояли. Тут же выяснилось, что нам нужно их ещё четыре — сделать условия для будущего потолка. Гвоздей прислали нам много, мы их не жалели. Длинные положили на землю, прибили с четырёх сторон друг к другу, затем разобрали пол, который мы уже сделали, и положили на него доски.       — Когда придут ещё материалы, мы четыре балки поставим по четырём сторонам и к ним будем пришивать доски, — сказал Дэвид, кидая записку в ящик. — А сверху будем класть плоский потолок.       — А почему не покатый? — наморщила я лоб.       — Потому что, если к нам будут приходить ещё люди, то нужно будет расширяться, — объяснил мне уже Алби.       — Логично, — согласилась я.       — Мы забыли про окна, — сказал Дэвид в конце месяца, оглядывая творение наших рук. Кривоватое, с щелями, но мы не претендовали на звание великих строителей.       — Там была пила в инструментах, — сказала я. — Вырежем.       На том и порешали. Я снова удалилась в свою уютную скорлупу, где гоняла по кругу одни и те же мысли. Одни и те же стены. Цифры на стенах Лабиринта. Обрыв. Это было безумно сложно — заставлять себя возвращаться к ребятам. Я могла стоять до самого края времени и смотреть в даль, в которой не было ничего, скрестив руки на груди, и думать. Глухая тоска свербела грудь, мне словно чего-то не хватало. Какой-то важной детали. Я нередко плакала от отчаяния, сидя на каменных плитах, пытаясь понять, где кроется разгадка. Но ответов не было.       Как же хорошо было Минхо, как мне казалось. Он просто бегал, делал своё дело. Я тоже. Но сил оставалось всё меньше, руки опускались. Прошло уже четыре месяца моего нахождения тут. Я шла обратно, привычно стирая чёрные полосы на руках, отмечающие повороты. Зачем я это делаю? Не всё ли равно?       В последнее время я думала о том, что ребят уже достаточно, чтобы справиться. Они бы, наверное, расстроились, что я не вернулась, но Минхо бы бегал, Алби и Дэвид бы делали всё для его комфорта. Боль в груди была уже практически ощутима физически. Глухая тоска. Безвыходность. Я сцепила зубы.       Я должна вернуться.       Сегодня всё было так же, да не так. Я привычно сидела, опёршись спиной о бревно, которое не так давно к костру притащили ребята, и рассеянно отщипывала кусочки от мягкого белого хлеба, глядя, как танцуют языки костра. Иногда мне казалось, будто по горящему дереву пробегают маленькие огненные ящерки. Машут хвостом и прячутся, пока их не поймали. Иногда мне казалось, что там можно разглядеть чьи-то лица. Горящий костёр словно на некоторое время лечил мою душу, запертую в этих четырёх стенах. Иногда мне казалось, что я безумна.       Шутка ли — так зациклиться на одной и той же цепочке мыслей? П.О.Р.О.К. — выход — испытания — катастрофа — выход — П.О.Р.О.К. — испытания. Всё по кругу, по диагонали, в обратную сторону. Иногда в Лабиринте я плакала. Иногда била стены. Хотелось заорать — но я держалась, чтобы не беспокоить ребят. Хотя, подозреваю, мне стало бы легче. Я хотела выдрать эту тьму из своей души. Втереть, втоптать её в серые плиты, в стены, в коридоры. Выбросить в Обрыв. Чтобы то, что держалось внутри меня мёртвой хваткой, летело вниз, трепеща чёрными щупальцами, пока не превратится в маленькую, едва различимую точку.       — Я завтра с тобой иду, — услышала я словно через воду постепенно добирающийся до меня голос Минхо.       Злость слегка шевельнулась внутри, тоже опутанная щупальцами апатии.       — Почему? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от костра.       — Потому что, Хед, Алби за тебя боится, — зло сказал бегун. — Потому что ты выглядишь как стебанутое привидение.       — И что? — Мне правда было плевать. Я почувствовала, как мной завладевает сонливость. Всё же я устала за сегодня. Раздражение уснуло, убаюканное полнейшим равнодушием.       Минхо молчал. Я с усилием оторвала взгляд от костра и перевела его на азиата. Он действительно был зол. Он смотрел в костёр и сжимал кулаки.       — Хед, блин! — наконец сказал он. — Ты понимаешь, что Дэвид смотрит на тебя? Он сегодня задал Алби вопрос: «Алби, скажи, а правда нет никакой надежды?» — тоненьким голосом сказал. — И Алби ему ответил: «С чего ты взял, малыш?» А он ему: «Хеди выглядит так, словно мы все уже сдохли».       Я прикрыла глаза. Он пытался расшевелить меня шутками. Забавно. Я внутри уже придумала тысячу шуток. Тысячу диалогов, пытаясь себя заполнить.       — Прости. — Я пожала плечами и снова уставилась в костёр.       — Была бы ты мальчиком, Хеди, я бы начистил тебе лицо, — с душой произнёс бегун.       Внутри шевельнулся ленивый интерес. Я закусила губу, хмыкнула и… залепила Минхо оплеуху. Звонкую. Такую, что рука заболела. Парень вскочил, держась за ухо, и посмотрел на меня с осязаемой обидой.       — Ты что, сдурела?!       Боже… я чувствовала что-то кроме желания спрыгнуть с обрыва. Бесшабашность. Страх. Интерес. Предвкушение. Я медленно встала напротив, почти вплотную, чувствуя лёгкий запах пота, костра, чего-то пряного, исходящий от Минхо.       — Давай, — шепнула я, улыбаясь. И отступив слегка, ударила его ещё раз.       В этот раз бегун был готов. Схватил меня за руку, увернулся от летящей в бок ноги. Я вывернулась — от нервов, видимо, ладони парня вспотели. И встала напротив него, чуть пружиня ногами и прикрывая лицо. В глазах парня появилось удивление, потом его сменило какое-то другое чувство.       — Бей, — тихо сказала я. Алби и Дэвид уже спали, и я не хотела, чтобы они проснулись раньше времени.       — Я не бью девчонок, — напряжённо ответил мне бегун, обходя меня по дуге.       Я резко выкинула правую руку вперёд, метя в челюсть, но Минхо отбил мою попытку. Затем последовал удар по голени, который Минхо пропустил, следя за руками. Он сжал губы и зашипел.       — Бей, — повторила я. Мне становилось скучно. Адреналин схлынул. Он меня не тронет.       — Чёртова девчонка, — прошипел он и попытался ударить меня в ухо.       Уже лучше. Я присела, пропуская его руку над головой, и впечатала кулак в солнечное сплетение. Азиат охнул и перестал меня щадить. Теперь мы кружили друг напротив друга, обмениваясь попытками ударов и подсечек. Один раз мне чувствительно прилетело в плечо — рука до локтя онемела. А потом я разбила ему нос.       После этого Минхо сбил меня на землю и навалился сверху, пытаясь блокировать мои попытки вывернуться.       — Успокойся, — сдавленно сказал он, удерживая мои руки.       Тяжёлое тело навалилось сверху, прижимая мои руки к спине и лишая всякой возможности двигать ими. Я ощутила накатившую панику и задёргалась сильнее. Чёрт, нет, только не опять… Не дать связать руки, не дать раздеть. Камень, мне нужен камень, я разобью ему голову.       — Хед, успокойся! — настойчивее сказал Минхо, прижимая меня к земле. В его глазах я увидела странную решимость.       Эдвин был тяжёлый, воздух в лёгких стал заканчиваться. По щекам текли злые слёзы. «Он ненормальный», — стучала в голове мысль. «Я сразу это поняла, боже...»       — Хед, я тебя сейчас ударю! — прорычал парень после того, как я изо всех сил укусила его за плечо.       Но я только сжимала зубы, собираясь, если он меня не отпустит, вырвать ему кусок плоти.       — Будешь рыпаться, я разобью тебе голову, — ласково сказал он мне на ухо и поцеловал в висок. — Хорошая девочка…       Оплеуха. В голове зазвенело. Тело с меня неожиданно пропадает, стало легче дышать. Я трясу головой, переворачиваюсь и быстро выбираюсь в сторону костра. У костра есть ножи, которые Алби сегодня точил. Не подпускать. Ни в коем случае. Они все животные, и от меня нужно одно и то же.       — Господи, что у вас тут? — Сонный голос Алби.       «Он тоже. Он такой же. Прикидывается добрым помощником. Как Эдвин».       Я выставляю вперёд лезвие, пытаясь высмотреть опасность в темноте. Сердце бешено стучит.       — Не подходи! — Голос больше похож на хриплое карканье. — Я убью вас, если вы ко мне прикоснётесь, ушлёпки! — выплёвываю.       Алби садится относительно недалеко с по-прежнему открытыми ладонями.       — Тебя никто не будет трогать, Хед, — мягко говорит он. — Успокойся. Я не Эдвин. Минхо тоже. Он просто хотел с тобой поговорить. Мы переживаем, что ты можешь сознательно уйти и не захотеть вернуться. Поговори с нами. Пожалуйста.       Голова невыносимо болит. Господи, Минхо же просто пытался вытащить меня из апатии... Туман потихоньку отступал. Я выронила нож и потеряла сознание.       Приходила в себя я рывками. Сначала вернулась головная боль — видимо, Минхо хорошо меня приложил. Потом я услышала голоса. Алби старался говорить максимально тихо. Кто-то заботливо накрыл меня спальником.       — …Этого ублюдка звали Эдвин, — Алби взял паузу. — Скорее всего, она решила, что всё повторится. Что-то её спровоцировало.       — Срань, — глухой, виноватый голос Минхо. — Я даже знать не знал. Я просто навалился сверху, хотел её остановить, а она начала вырываться как безумная.       — Видимо, это моя вина, — снова Алби. — Я должен был с ней разговаривать всё это время, а вместо этого опустился в хандру и слышать ничего не хотел. Ни про Лабиринт, ни про её мысли. Теперь мне становится немного понятно, почему она стала… такой.       Я зашевелилась, привлекая к себе внимание. Я была благодарна за эту встряску Минхо. Я наконец поняла, зачем должна искать выход. Я должна посмотреть в глаза тем, кто отправил меня сюда в группе с насильником.