Бегущая

             Год прошёл. Год моего нахождения в Глейде.       Я сидела за бревном и пила первое пойло Галли. Мерзкая, но отменная штука. В голове возникла аналогия: напиток чем-то напоминал виски, правда, своеобразный. Больше из своей памяти я извлечь ничего не смогла, но с алкоголем в прошлой жизни была явно знакома. За спиной гудели и веселились глейдеры, празднуя годовщину.       За это время наш дружный коллектив пополнился Тимом-слопером, Билли, который пошёл под мое начало, и худым высоким Адамом, который бегал с нами в Лабиринт по очереди с каждым, вторым номером.       Билли попал ко мне только благодаря случаю и удаче. Каменно-спокойный жилистый парень сразу, на уровне интуиции, показался мне как нельзя лучше подходящим на роль Чистильщика. Спокойно выслушал правила и устройство Лабиринта, в панику не впадал, смирился с ситуацией. В забеги не рвался совершенно, зато пару раз великолепно угадывал настроения глейдеров и умудрился погасить в зародыше конфликт между Галли и Зартом, просто заинтересовав строителя разговором о строительстве новой Ямы. Поделился рецептом приготовления цемента, и на этой ноте парни удалились, оживлённо обсуждая масштаб конструкции.       Ещё Билли обладал здоровым цинизмом для пацана моего ровесника и на все возможные выпады отвечал безразличным взглядом и спокойным: «Ну и что?» Короче — кладезь. Теперь он следил за порядком, пару раз в день поднимаясь на строящуюся вышку, следя за новичками и чтобы никто не отлынивал от работы.       Алби ушёл в аналитическо-обеспечительную часть на некоторое время. По наступлению года нашего тут нахождения мы пришли к мысли, что, похоже, придётся выстраивать долгую перспективу. Возможно, модернизировать некоторые здания, опросить, чего хотят кураторы, сделать списки инвентаря.       Так же, месяц назад нам пришло оружие, что несказанно нас напрягло. Оружие было перенесено в картохранилище — святую святых всех, кроме бегунов, Лидера и Мартина, который каждый раз косился на ящики так, словно луки сами натянут тетиву и начнут стрелять по нему очередями из стрел, а мачете порежут его на маленьких Мартинов.       Короче, оружия он боялся, похоже, больше, чем мысли, что за оружие может схватиться переклинивший глейдер. Такого слепого доверия я не видела ещё ни у кого, но это было объяснимо: Мартин не видел того, что видела я.       А Галли к прочим задачам временно отложил строительство новой кутузки и начал копать в Хомстеде подвал под будущий арсенал. С появлением нового бегуна мы были вынуждены помогать Строителю в его делах: каждый оставался на один день в Глейде и посильно помогал копать и строить.       Я после махания лопатой и таскания досок была уставшая до такой степени, как будто трижды смоталась в Лабиринт. Джефф авторитетно заявил, что все дело в том, что мы занимались в основном не силовыми вещами, а бесконечным кардио, поэтому физические нагрузки нами переносятся сложнее. Мне было, в принципе, все равно, я просто на следующий день в Лабиринте хотела просто умереть. Спина и руки напрочь отваливались.       Адам был тоже довольно ценным приобретением. Правда, Ньют чуть не устроил сцену ревности накануне нашего с Адамом забега, бесконечно меня умилив. Я как могла донесла до него, что мне больше никто не нужен, и на следующий день убежала в Лабиринт с новым бегуном под тем не менее встревоженным взглядом карих глаз. С момента, когда ужалили Уинстона, больше не произошло ничего мало-мальски интересного.       Сейчас Алби и Минхо сидели у костра и тихо разговаривали. Годовщину завтра днём мы решили отметить попыткой спуска в шахту ящика. Чем черт не шутит? А вдруг выйдем?       Под это дело подрядился новенький, Тим. Он был достаточно худой, тем более что ему было не так много лет — около тринадцати. Все остальные были старше и тяжелее. Верёвок нам новых не присылали, хотя мы стабильно просили их, кидая записки в ящик. Как подозревали что-то.       Я осознала, что за прошедший год стала спокойнее и обстоятельнее. С появлением в моей жизни Ньюта я все реже подвергалась вспышкам агрессии, стараясь больше высказывать аргументов. Хотя вспыльчивость все же до конца не ушла. Зато ушла апатия, которая ранее была моей лучшей подругой, ее заменила спокойная уверенность, что мы выберемся и все будет хорошо. Иначе быть не может.       Я лежала в кровати утром и наслаждалась тем, что в честь годовщины сегодня можно встать позже и не надо бежать в Лабиринт. Рядом был Ньют, он гладил меня по плечу. Я залезла на парня и нежно поцеловала.       — Ты меня опять провоцируешь? — краешком губ улыбнулся парень.       Мы лежали под одеялом. На мне была майка и трусы, на нем — только трусы, и по телу у меня пробежала легкая дрожь, когда я почувствовала, как он напрягся подо мной.       — Все может быть, — загадочно улыбнулась я и снова поцеловала.       На этот раз обстоятельней.       Я любила бесконечно дразнить его, выводя на крайнюю степень возбуждения, и каждый раз удивлялась его выдержке. Он ни разу не сделал мне больно, не принуждал меня, а ждал, пока я сама затею игру, которая так нравилась нам обоим. Рукой я медленно провела по напряженному прессу парня до края нижнего белья, вырывая из него выдох. Затем скользнула рукой под ткань и, прежде чем он смог среагировать, мягко обхватила ладонью твёрдую плоть.       Ньют прикрыл глаза и застонал мне в губы, но я не дала ему прервать поцелуй, осторожно двигая рукой. Его руки сжались на моих бёдрах.       — Черт, — выдохнул он, — ты сведёшь меня с ума.       Он оказался сверху.       — Ты чувствуешь? — он смотрел на меня, прижимаясь, а моя рука все так же была на его члене. — Я хочу тебя, Хед, это безумие.       — Я тоже, — я закусила губу, — может…       Ньют глухо застонал, упираясь лбом мне в плечо, потом посмотрел на меня темными глазами.       — Хед… — он закусил губу, — я уже чувствую, что не выдержу долго.       — И не нужно, — выдохнула я.       Я скинула нижнее, оставшись в майке, и прижалась к Ньюту, целуя.       — Ты уверена? — парень отстранился от меня.       — Более чем когда-либо. — Я почувствовала, как он упирается в меня. — Думаю, пора уже заканчивать меня спрашивать каждый раз. — Я поцеловала его.       Ньют осторожно погрузился в меня с долгим выдохом и замер. Я закусила внутреннюю сторону ладони, чтобы не застонать от восхитительного ощущения наполненности: он идеально чувствовался внутри. Я качнула бёдрами, чуть отстраняясь, и он двинулся мне навстречу. Я все же тихо застонала, чувствуя, как внутри меня зарождается нечто такое, что больше меня. Больше того, что я могу выдержать.       — Хед, — застонал он и спрятал лицо между шеей и плечом.       И начал уверенно двигаться внутри меня. Я выгибалась, кусала губы, прикусывала его плечо — делала все, чтобы наши занятия прошли тихо. Кровать немилосердно скрипела, но в какой-то момент мне стало абсолютно все равно, кто и что о нас подумает.       — Хед… я сейчас… — это признание, сделанное мне на ухо низким напряжённым голосом, вызвало у меня оргазм.       Я выгнулась, чувствуя, как мышцы напряглись, плотнее обхватывая его член внутри меня, как волна эндорфинов прокатилась от затылка вниз и сконцентрировалась у меня между ног.       — Ньют… — я задрожала под ним от нечеловеческого удовольствия, цепляясь ноготками в спину.       Ньют резко вышел из меня, и тёплое, почти горячее семя разлилось по животу. Парень перекатился и лёг на спину. Он прикрывал глаза и счастливо улыбался.       Я стёрла с живота следы того, чем мы сейчас занимались, и прильнула к парню, целуя его в скулу.       — Я не понимаю, как не бросаюсь на тебя каждый раз, когда ты появишься в поле моего зрения, — хрипло сказал бегун и поцеловал меня в губы, — я хочу ещё.       Я прислушалась к себе и поняла, что это взаимно. Мне было мало. Я хотела ещё раз ощутить это восхитительное чувство.       — Ньют!!! — заорали под окном голосом Минхо. — Ты где, засранец?!       — Ну вот, — тихо засмеялась я, — тебя потеряли.       Я высунулась из окна и увидела идущего в сторону Хомстеда азиата. Волосы были влажные, на плече висело полотенце. Видимо, он только вышел из душа.       — Ты чего орешь? — я постаралась, чтобы мой голос прозвучал максимально строго, несмотря на то, что я чувствовала, как пальцы затихшего Ньюта начали своё волнующее путешествие по чувствительной коже ляжки. Куда-то наверх.       — Ты не знаешь, где Ньют? — Минхо задрал голову, прикрывая глаза от солнца.       — Не имею ни малейшего представления. — Я пихнула ногой фыркнувшего рядом глейдера. — Посмотри, может, он в картографической с самого утра.       — Ага. — Минхо развернулся и пошёл в сторону каменного строения.       Я вернулась обратно.       — А теперь давай быстро одевайся и спускайся на первый этаж, — с улыбкой сказала я, — герой-любовник.       Ньют быстро, но очень жарко поцеловал меня в губы, скользнув пальцами по внутренней стороне бедра. Я перехватила руку, едва не накрывшую мою промежность, и шлепнула его по животу.       — Быстро давай, если не хочешь с ним объясняться, — шикнула я и прикусила ему нижнюю губу.       — Мы обязательно повторим, — многообещающим тоном сказал он, влезая в джинсы.       — Обязательно. А сейчас иди. — Я кивнула и принялась искать своё нижнее белье. — Я в душ пойду.       — Ну что, нашёл? — я вышла из душевой, старательно вытирая влажные волосы. И снова натолкнулась на Минхо.       — Ага, он на кухне торчал. Сказал, что не хотел привлекать внимание Фрайпана, проголодался дико и поэтому молчал. — Минхо недовольно закатил глаза. — Там Алби нас всех хочет под свои ясны очи, обсудить сегодняшний спуск, чтобы все прошло на высшем уровне.       — Может, ещё красную ленту перерезать? — фыркнула я, бросая на плечо полотенце.       — Судя по фанатичному блеску его глаз, это вполне может быть. — Мы с парнем шли в сторону Хомстеда. На крыльце стоял Ньют и настолько неприлично счастливо улыбался, что я подумала, что нас могут заподозрить.       — Иди буди нашу поварёшку, — буркнул Минхо ему, — я хочу такую же идиотскую улыбку после порции сэндвичей.       «Угу. Сэндвичей», — внутренне хихикнула я.       — Тебя можно назвать причиной моей побудки, — старательно отыгрывая роль, сказала я и увидела, как губы Ньюта дрогнули. — Минхо так орал, соскучившись по тебе, что я удивлена, что никто до сих пор не прибежал. Так что повинность стоит отработать и сбегать разбудить нашего кормильца.       — Так, — Алби заметно нервничал и ходил по помещению, — у нас все есть?       — Перестань на меня так пялиться, — одними губами сказала я Ньюту, который вместо того, чтобы сосредоточиться на Алби, смотрел сквозь меня с глуповатой улыбкой.       Он тряхнул головой, приходя в себя.       — Кошмар, — шепнул он, — я борюсь с желанием тебя куда-нибудь утащить и повторить утро.       Я закусила губу, чувствуя, что возбуждаюсь против воли, и пихнула его локтем.       — Хорош шушукаться! — прикрикнул Алби. — Хед, ты верёвку связала?       — Так точно, капитан! — гаркнула я. — Ещё два дня назад, и тебе показала. — Это уже тише: — Давай ты перестанешь паниковать, и мы просто пойдём к этому чёртову ящику.       — Я с ней полностью согласен, — поддакнул Минхо, — ты только больше истерику разводишь, чувак. Тимми состарится и потолстеет, пока ты все просчитаешь.       У ящика собрались все. Я поддерживала связь с мальчиком, Минхо его спускал, Алби страховал на случай, если придётся быстро тащить парня наверх. Для спуска я сшила специальную хрень, которая надевалась как трусы, и к ней можно было прицепить верёвку. Так Тим спускался вниз, не тратя свои силы. Кому заменить Минхо наверху — были на случай, если он устанет, а вот Тим внизу один. Бледный мальчик стоял на краю ямы и поправлял систему ремней.       — Парни, это точно безопасно? — спросил он в который раз.       — Не ссы, Тимми, если что, я тебя сразу вытяну, — подмигнул Минхо, — а Хед будет с тобой разговаривать.       Парень кивнул и сел на край.       — Ладно, пошёл я, — буркнул он и, перевернувшись, начал спускаться, осторожно ставя ноги на опоры. Когда расстояние стало достаточным, он оттолкнулся, и спуск уже осуществлял Минхо.       — Ну что? Как там? — крикнула я, лёжа животом на краю и глядя вниз. Ещё и подсвечивая себе фонариком.       — Норм, — крикнул он в ответ, — внизу тьма кромешная, кажется, спускаться я буду до зав…       В этот момент луч фонаря выхватил, как внизу что-то сверкнуло. Речь парня оборвалась.       — Блин! — недоуменно сказал Минхо. — Веревка легче стала. Хед, у него там все нормально?       Я поднялась, чувствуя, как от ужаса леденеют скулы.       — Тащи его, Минхо, — сипло сказала я.       Когда конец верёвки показался в свете фонаря, я зажала рукой рот, чувствуя, как накатывает тошнота, и, бросив фонарик, убежала в сторону. Следом ко мне присоединился Минхо.       — Где тело? — сипло спросила я, вытирая рот.       — Нахер, Хед. Там хоронить нечего. — Минхо вытер выступивший пот со лба. — Не думаю, что нужно всем демонстрировать пол-шанка. Отметили, блин, годовщину.       Правда, Создатели думали иначе. Тем же вечером ящик поднялся. Внутри него не было ничего и никого, кроме подсвеченного стеклянного ящика, в котором лежала нижняя часть Тимми и записка:       «Через ящик вам сбежать не получится. Пусть это послужит напоминанием».       Я рыдала, сидя в роще. Всхлипывала, размазывала по лицу слезы, выла. Не уберегла. Я обещала, что все будет в порядке, что даже если там нет выхода, то все будет хорошо. Я убила его. Я убила его своими руками. Полтела Тима, покачивающиеся на верёвке, влажно поблескивающие в свете фонаря чистым срезом, тоже присоединились ко мне во снах.       На следующий день мы собрались вечером у костра.       — Знаете, — задумчиво сказала я, — мы рановато расслабились. Три месяца без приключений — это было бы слишком легко.       — К чему ты клонишь? — спросил Ньют, внимательно на меня глядя.       Я объяснила:       — Ну смотри: у нас тут каждый месяц что-то происходило. А потом затишье и такая жесть. — Я поморщилась. — Есть смысл просто не ждать, что когда-то что-то будет идти нормально, а осознавать, что, когда оно так идёт, значит, это нихрена не нормально и дальше будет все очень плохо.       Над поляной повисла тишина. Я едва не зашипела рассерженной кошкой, но вовремя себя взяла в руки, вздохнула и махнула рукой.       — Будем считать, что это была одинокая протечка моего чердака, — уныло сказала я, поняв, что вряд ли донесу до ребят мысль в нужном объеме.       — Да не, я тебя вроде понял, — сказал Минхо, — в общем-то, тянет на полноценную теорию. Правда, какую-то унылую. Я не то чтобы рассчитывал, что это место превратится в поляну с пони, скачущими по радуге, но у тебя эти пони скачут по дерьму, весело разбрызгивая все вокруг.       Галли переводил взгляд с меня на Минхо и обратно.       — Вы че, блин, сожрали не то на ужине? — поинтересовался он. — Хорош эту хрень разводить, у меня мозг едет набекрень. Давайте лучше поговорим о том, какие выходы из этого места мы ещё не пробовали.       — Все пробовали, — сказали мы с Алби и Минхо в один голос.       — Нам остаётся только шерстить Лабиринт. Я после Тимми нахрен никуда не полезу, — сказал Ньют, — если это не дверь с табличкой «Выход тут».       Я тихо фыркнула, полностью с ним согласная.       — Давайте не будем о Тиме, — тихо попросил Алби. — Шанка нет с нами, ушёл он стебануто, и на этом закончили.       Мы снова замолчали, каждый думая о своём.       Нет смысла бесконечно описывать одинаковые будни. Благодаря Ньюту, и только ему, я не скатилась в депрессию. Парень поддерживал меня как мог. Когда мы оставались наедине, парень меня всячески поддерживал. Ему я могла выплакаться в плечо. Он терпеливо гладил меня по спине, говорил ласковые глупости и вёл себя как абсолютно незаменимый человек.       Билли, несмотря на то что не являлся бегуном, был приобщен к постоянным тренировкам.       — Нафига тебе это? — спросил азиат, стоя рядом со мной со скрещёнными на груди руками.       — Мне? У меня все нормально, чувак, — хмыкнула я. — Я хочу, чтобы эта тушка могла выбежать из Лабиринта, когда мы найдём выход.       — А почему ты тогда не гоняешь остальных глейдеров?       — Кто поймёт, тот сам начнёт заниматься. Я все же думаю, что это задача кураторов — осознавать все риски и последствия, — ответила я спокойно.       — Уинстон вообще, по-моему, не грезит выходом отсюда после того, как к нему вернулась память, — заметил бегун, глядя на меня.       Уинстон действительно разворачивался и уходил, когда речь заходила о выходе, о Лабиринте, о прочих вещах.       — Это дело Уинстона. — Я посмотрела на Минхо, абсолютно равнодушная к решению Уинстона, несмотря на мое хорошее к нему отношение. — Кто хочет, тот выберется.       — Из него мог бы быть отличный бегун, — прокомментировал Минхо запыхавшегося, красного, потного парня, в очередной раз пробегавшего мимо нас, отводя тему в другое русло. Я проводила его ленивым взглядом, отмечая правоту куратора глейдеров.       — Хрена с два я тебе его отдам, — спокойно сказала я. — Найди себе достойных и воспитай сам.       Азиат закатил глаза.       — Стоило попытаться, — проворчал он, — губишь такой материал.       Я улыбнулась и покачала головой.       — Не гублю, а раздаю по способностям. В забеге по Лабиринту стрессоустойчивость, конечно, важна, но не настолько, насколько во время конфликтов внутри Глейда. Представь, если бы на охране стоял Бен?       Минхо призадумался.       — Скорее всего, при мало-мальски серьезной проблеме он бы нашёл тебя в Лабиринте и заставил возвращаться и разгребать кланк, который натворили.       — О чем и речь. — Кивнула я. — А я себе отбираю людей, которые могут справиться самостоятельно с большинством вещей и никого не угробить.       — Я тебя понял. — Кивнул Минхо. — Ладно, хватит насиловать парня. Я пошёл спать, а ты тут заканчивай свои воспитательные процессы.       — Вот как прочувствует все до конца, так и закончим. — Улыбнулась я. — Спокойной ночи, Минхо.       На противоположном краю Глейда Билли споткнулся и чуть не полетел вперёд, но выровнялся и продолжил бежать. В этом месяце к нам пришёл Сигги. Крупный светловолосый парень, у которого даже брови были светлого цвета, а глаза — водянисто-голубыми. Сигги забрал к себе Галли, они нашли общий язык на почве строительства. В принципе, против никто не был. Парень был немногословным и вызывал у меня смутное беспокойство. Хотя бы то, что его зрачки всегда были крошечными, а взгляд — сверляще-изучающий, холодный. Временами мне казалось, что Сигги все помнит, ну, или просто сошёл с ума, только вида не показывает. Сигги помог Галли достроить яму и вышку. К подвалу с оружием я, следуя неясному порыву, просила на пушечный выстрел его не пускать.       И, как оказалось, не зря.       Из Лабиринта я вывалилась прямо в руки Алби. Лицо лидера глейдеров было серым.       — Что случилось? — сердце словно ухнуло вниз, я очень не хотела слышать ни одной дурной новости.       — Я как раз тебя жду, — ровно ответил он. — Пойдём.       Вся моя усталость, жажда и голод временно отступили на второй план. Случилось явно что-то из ряда вон, раз Алби ждал меня и даже не пустил первым делом в картографическую. А уж цвет его лица ясно говорил о тотальности того, что произошло. Я увидела у парников толпу глейдеров, которая что-то тихо обсуждала. Мы протолкнулись с другом. Я зажала рот, когда увидела всю картину.       На земле лежал Мартин, глаза были открыты и неподвижно смотрели в небо. Голова нашего картографа была разбита, из неё вытекла кровь, которая влажно блестела на плитах. Рядом бледные как полотно Билли и Галли держали лицом в землю высокого, крепко сбитого парня. По светлой макушке у меня не осталось никаких сомнений в том, кто это был. Сигги. Уинстон стоял над ними, скрестив руки на груди и поджав губы.       — Что тут произошло? — спросила я, обращаясь к Галли как к куратору, стараясь не смотреть на мертвого Мартина, испытывая в груди мучительный спазм.       — Сигги разбил Мартину голову. — Голос Галли был необычайно тих. И вроде немного дрожал. — Они сцепились… я не понял из-за чего. Когда я прибежал Мартину на помощь, то было уже поздно. Он как раз опустил валун ему на голову.       Орудие убийства лежало неподалёку. Большой камень со следами крови. Вроде лежащий раньше у скотобойни — об него Уинстон временами точил топор.       — Джефф сказал, что Мартину уже не помочь. — Билли с ненавистью посмотрел на затылок парня, лежащего на земле.       Я сжала переносицу. Потеря одного из парней больно ударила меня. Ещё каким образом.       — Сигги в кутузку, — ровно сказала я. — Мартина похоронить. Со всеми почестями. Я объявляю срочный Совет. Через пять минут в Хомстеде. Присутствие всех кураторов обязательно. — Я обвела глазами стоящих полукругом глейдеров. — Не кураторов прошу вернуться к работе и закончить сегодняшние дела.       Я вышла из круга, не оборачиваясь. В глазах закипали слезы. Ньют нагнал меня и остановился напротив. Он тоже был бледен. Парень протянул руку.       — Не надо, Ньют, — сипло попросила я, — иначе я расплачусь. Мне вести Совет сегодня. Я не могу туда прийти в слезах и соплях, с красным носом.       Парень кивнул, и уголки губ дернулись в попытке одобряющей улыбки. Я коснулась его плеча, слегка сжав его пальцами. Это все, на что меня хватило. Перед глазами стояло лицо Мартина с распахнутыми неподвижными глазами.       Все сидели тихо. Я закрыла за собой дверь. Алби, Минхо, Ньют, Уинстон, Джефф, Зарт, Фрайпан, Сигги, которого держал Билли — все были тут. И… Галли.       — Он тут что делает? — мрачно спросила я у Алби.       Темнокожий прикрыл глаза.       — Он тут как единственный представитель Строителей, — тихо сказал он. — Его парень совершил преступление.       Галли выглядел совершенно убитым горем. Готова была поклясться, что в уголках глаз блестели непролитые слезы.       Я кивнула.       — Итак, — я прокашлялась, — сегодня было совершено первое серьёзное преступление. В ходе неясного конфликта погиб Мартин-картограф. — Я собралась с мыслями, мне было тяжело. В горле стоял ком, и мне стоило титанических усилий говорить так, чтобы голос не дрожал. — Точнее, погиб — это неверное слово. — Я посмотрела на Галли. — Его убил твой подопечный. Сигги-строитель.       Парень склонил голову, признавая мои слова.       — Я не очень хочу разбираться, кто, кого и за что. — Я поджала губы. — Нас мало. Если каждый решит, что, убив другого, он может рассчитывать всего на сутки в яме и исправительные работы, начнётся бардак, и глейдеры просто перебьют друг друга. Я предлагаю мерой наказания изгнание. Вечером, перед закрытием ворот, он должен покинуть Глейд.       Я замолчала, обводя всех взглядом.       — Есть те, кто против?       — Я против. — Я клянусь, что впервые услышала голос преступника за все его время в Глейде. Он резко резонировал с его отталкивающей внешностью, был низким, густым и приятным. Как мёд. Мне стало противно.       — Я слушаю тебя, — постаралась ровно ответить я. Самообладание медленно меня отпускало.       — Мартин был слабым. Зачем он тут? Он не смог бы уйти, когда мы бы нашли выход. Галли беспокоился об этом, и я решил, что нам нужно избавиться от слабого элемента.       — Кто тебе дал такое право, Сигги?! — мой голос звенел в воздухе от ярости. — Кто тебе, строителю, не входящему в состав кураторов, дал право решать, кто сильный, а кто слабый?       Парень посмотрел на меня, приподняв бровь.       — А разве не звучит одно из ваших правил как «Быть полезным»? Я решил, что могу быть полезным.       Я прикрыла глаза, собираясь с силами. Который раз. К горлу подступила тошнота. Глейдеры все как один смотрели на строителя с отвращением. Галли не выдержал.       — Он был мне как младший брат, ублюдок кланкоголовый! — заорал он. На глазах парня все же выступили слезы, стекая по щекам. — Я боялся, что он не дойдёт, из благих побуждений. А ты просто убил его!       Я сжала зубы. Я не знала этого. Я видела, как куратор Строителей и картограф часто общаются, но никак не думала, что за этим может крыться трогательная забота часто всем недовольного парня к младшему, боящемуся почти всего на свете.       — Кто против… кто против изгнания? — спросила я, не с первого раза справившись с голосом. — Есть такие?       Не было.       — Значит, решено, — тихо сказала я и вышла.       После душа я нашла Алби, Ньюта и Минхо. Они сидели все в разных местах. Мы наконец собрались в картографической. Тихо перерисовали карты за сегодня и тихо разошлись по спальным местам.       Я стояла в комнате с выключенным светом и смотрела на освещённый бледным лунным светом Глейд. Мартин мертв. Завтра — первая казнь и исполнение первого подобного вынесенного мной приговора. Смогу я жить с этим? Да. Смогу. Один мальчик убил другого мальчика, не имея на это никакого права. Движимый искаженным представлением о том, что хорошо, а что плохо. Господи, мы же ещё дети.       Я застонала и села на пол, разворачиваясь спиной к окну и прислоняясь спиной к стене. Дети, загнанные в очень плохие обстоятельства, вынужденные выживать и искать выход в сложных ситуациях. Я боялась за каждого, кто был тут. Теперь я боялась, что придёт ещё один псих и убьёт кого-то.       Наверное, я заснула. Очнулась я от того, что кто-то взял меня на руки и решил перенести на кровать. Я не смогла открыть глаза — я слишком устала.       — Не уходи, — шепнула я, цепляясь пальцами за футболку. И провалилась обратно в сон, чувствуя под щекой тепло Ньюта.       Утро началось нестандартно. Я проснулась от того, что за окном был какой-то шум, явно ругались.       — Господи, да что за наказание, — застонала я, растирая лицо и скатываясь с кровати.       Лестницу я преодолела босиком одним махом и, оказавшись на крыльце, замерла. Картина, открывшаяся мне, поражала своей абсурдностью.       Недалеко стоял Ньют, вцепившись белыми пальцами в воротник футболки Минхо, и сверлил азиата взглядом. Сам бегун был бледный как полотно, на скуле разливалась лёгкая пока синева, оторопело глядел на друга.       — Ещё раз спрашиваю, шанк, что ты делал у неё в постели?!       — Спал! — рявкнул Минхо.       Абсурдность ситуации почти дошла до меня, и я почти зарычала:       — Вы что творите, шанки?! — зашипела я, подбегая к ним. — На ваши петушиные бои сейчас весь Глейд сбежится!       Ньют перевёл взгляд на меня, и я почти отпрянула — такое бешенство в них было.       — Минхо, уйди, — быстро бросила я, — я справлюсь.       Парень бросил на меня обиженный взгляд, но послушался.       — Ньют, пойдём ко мне, поговорим. — Я потянула парня за руку.       Как ни странно, пошёл, но я почти физически чувствовала негодование.       — Ньют, — я закрыла дверь и уперлась в неё спиной, — ночью я была уверена, что это ты.       — Ты ослепла? — резко спросил парень, сузив глаза. — Или что? Как нас можно было перепутать?! Мы не близнецы, блин!       — Я спала уже, — мягко сказала я, — на мгновение проснулась, почувствовала, как меня кто-то поднял. У меня и в мыслях не было, что это мог быть кто-то, кроме тебя. Минхо в мою комнату обычно не заходит, предпочитает орать с улицы.       — Я задержался с Алби, — все ещё сквозь зубы говорил Ньют, — и попросил его тебя проверить. Переживал. Вернулся утром, увидел, что Минхо лежит с тобой. Дальше как в тумане. — Голос потихоньку становился менее напряженным. По капле.       — Ты вспыльчивый, Ньют. — Я улыбнулась, осторожно касаясь пальцами его подбородка. — Я тебе клянусь: мне никто не нужен другой.       — Я верю. Я… дурак, — вздохнул он и обнял меня. — Идите в Лабиринт. Скажи Минхо, что я извинюсь, когда вы вернётесь. Я сегодня бегу один, Адам в моем секторе. Я пойду в сектор Минхо. Он вчера сказал, что нужно посмотреть одну фигню.