Бегущая

      Минхо косился на меня всю дорогу, пока мы бежали.       — Ну что? — не выдержала я, это было невыносимо.       — Да вот интересно, — Минхо почесал пальцем синяк на скуле, — что заставило Ньюта выдёргивать меня за шкирку с кровати и бить лицо?       Я покраснела. Бьюсь об заклад.       — Он… испугался за меня, — сказала я, не придумав ничего лучше.       — За что? Я тебя там убивал? — Минхо скептически поднял бровь.       — Не знаю, я спала, — я пожала плечами. На бегу было сложновато, но у меня вышло.       Мы помолчали, восстанавливая дыхание.       — Между вами ведь есть что-то. Только не ври мне, — Минхо чуть притормозил.       Я не прикрыла глаза только потому, что боялась споткнуться. Минхо до сих пор был не в курсе.       — Это не только из-за этой сцены с утра, — продолжил друг, — ты сама не своя была. Я видел тебя в иных конфликтах, и ты не так это воспринимала. Ты испугалась.       — Я испугалась за вас обоих, — наконец сказала я, — я так же бы испугалась, если бы кто-то из вас сцепился с Алби.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — Минхо был явно недоволен, — я не сплетни собираю и не собираюсь говорить Алби. Я хочу понять, за что я получил сегодня по морде. Есть или нет?       — Вроде того, — уклончиво сказала я.       — … — выматерился Минхо, — полный… Алби с вас шкуру спустит.       — Да насрать, Минхо. Алби в курсе с самого начала, — мы наконец выбежали к обрыву, и я повернулась к другу лицом, — это было предсказуемо. Это природа, в конце концов. Не он — так другой.       — То есть о чувствах речи не идёт? Вы просто… того? — Минхо скрестил руки на груди.       Я поморщилась.       — Минхо, — глубокий вдох, как перед прыжком, — нет, мы не «того». Мы встречаемся.       Друг кивнул.       — Радует, что не сношались как кролики на ферме.       — Минхо! — возмутилась я.       — Ладно, я понял. Если бы я знал об этом раньше — хрен бы я вообще к тебе пошёл. — Минхо улыбнулся. — Ладно, если честно, я рад за вас. Хоть кто-то счастлив, и есть за что держаться в этом кланке. — Он повернулся к обрыву. — Давай кидать сегодня на максимально далёкое расстояние.       Из Лабиринта мы вышли вовремя. На вопросительный взгляд Алби я покачала головой, он кивнул. Билли как раз вёл преступника, который держал руки за спиной. Видимо, связали. Толпа глейдеров потихоньку росла.       — Раз ты приняла это решение, то тебе и выносить приговор, — Алби положил мне руку на плечо и слегка сжал.       Билли подвёл парня к выходу из Лабиринта и поставил на колени. Уинстон дал мне в руку шест с перекладиной, который использовался, чтобы загонять непокорную скотину в загоны. Ему развязали руки и дали рюкзак с минимальным запасом еды. Мудро.       — Итак, Сигги, — я сжала губы, — перед лицом Глейда ты обвиняешься в убийстве одного из Хранителей карт — Мартина. Советом было принято единогласное решение. Мерой наказания было избрано изгнание тебя в Лабиринт.       По толпе глейдеров, среди тех, кто не участвовал в собрании, пронёсся шум. Кто-то охнул, кто-то сказал крепкое словцо. Я ровно смотрела в глаза преступника.       — Приговор приводится в действие немедленно и обжалованию не подлежит.       Точкой в моих словах послужил грохот. Ворота начали закрываться. Рядом со мной выстроились все кураторы с такими же шестами в руках и начали загонять Сигги за ворота. Он, не отрывая от меня взгляда, отступал назад, подталкиваемый шестами. Я чувствовала его взгляд на себе, даже когда ворота закрылись.       Я бежала по Лабиринту в обратную сторону. До закрытия ворот оставался час; я могла бы дойти туда прогулочным шагом, но сегодня не хотелось. Я хотела к Ньюту. Почувствовать его руки у себя на бёдрах, услышать вздохи, когда мы двигаемся в унисон, губы на шее, груди, животе.       Щелк-щелк-щелк… трррррр.       Я не успела, совершенно не успела соотнести звуки и затормозить. Вылетая из-за угла, увидела его. Гривер пробирался по Лабиринту, перебирая металлическими конечностями в мою сторону на расстоянии чуть больше двух метров.       Гривер. Днём. Между мной и выходом. До закрытия оставалось чуть меньше часа. Только я могла найти себе такие приключения на голову. Не отдавая отчета в действиях, оскальзываясь на плитах, я развернулась и побежала обратно, чувствуя, что не успеваю. Ни обратно, ни убежать от чудовища.       Сзади неумолимо приближались цокающие и щёлкающие звуки, вызывая поток мурашек по спине. В тот раз гривер меня, кажется, просто хотел спугнуть; в этот раз я не думала, что так легко отделаюсь.       От первого удара тонкой металлической конечности я увернулась инстинктивно, упала на живот, перекатываясь под огромной тушей. Одна из конечностей вспорола мне бок. Я заорала от боли, чувствуя, как потекло тёплое. Сколько ещё на мне будет шрамов за это время? Срань. Опять. Ньют точно запрёт меня в Глейде.       Гривер развернулся, занося шипы, и я встала, зажимая рану. Между пальцами текла кровь. Я приготовилась умирать. Страшно уже не было: за время жизни в Лабиринте я устала бояться. А после проведённой внутри ночи казалось, что меня вряд ли что-то ещё сможет напугать так, чтобы я действительно хотела выть, трястись, звать на помощь. Есть вещи и пострашнее стоящего передо мной гривера. Например — взбесившийся мальчик, убивающий глейдеров. Вот это страшно. А с гривером мы сейчас один на один. И никому, кроме меня, больше ничего не грозит.       Мачете, которое мы брали с собой, чтобы обрезать плющ, легло мне в руку. Несмотря на туман в голове, я подобралась. Я не представляю, откуда берутся мои внутренние резервы на то, чтобы двигаться вперёд, почему я не лежу на полу и не ору от боли в боку. Сейчас меня держала мысль, что я во что бы то ни стало должна вернуться в Глейд и рассказать ребятам о новой опасности.       Окружающая действительность стала резче; несмотря на ранение, адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства и притупляя боль. Гривер махнул передними конечностями, словно делая пробный или ложный выпад. Я отбила первый удар, отсекая в месте сочленения иглу. Всё произошло, на мой взгляд, слишком легко и играючи, словно лапа сама подставилась под полоску острого железа в моей руке. То, что при ударе у меня чуть рука из сустава не выскочила — это мелочи.       Гривер мерзко заверещал и отступил, потрясая конечностями. Я нахмурилась; ноги дрожали, на лбу выступила испарина. Он не хочет меня убивать? Или что? Я не понимала зверюги перед собой. Что он от меня хочет?       Неожиданно его что-то отвлекло. Тварь развернулась и покатилась туда, куда шла. У меня не было сил даже удивиться. Я упала на колени. Это было слишком просто.       Но оставалась одна проблема — я была серьезно ранена. До закрытия Лабиринта оставалось полчаса шагом. То, что, как казалось, происходило вечность, заняло какие-то полчаса.       Минхо нашёл меня недалеко от выхода. Я стояла, прислонившись к стене, и уговаривала себя идти, несмотря на дикую слабость и головокружение.       — Господи, Хед! — обеспокоенно вскрикнул он, бросаясь ко мне. — Что случилось? Там Ньют всех на уши поднял, говоря, что ты должна была уже вернуться. — Он подставил плечо, перекидывая мою руку и помогая идти.       — Я встретила гривера, — с трудом сказала я, — он меня ранил. Он бы убил меня, но что-то его отвлекло. Он ушёл. Он вёл себя странно. Минхо, я потеряла много крови.       — Я вижу, — сказал бледный друг, — сейчас дойдём, Джефф тебя залатает. А Ньют голову отвертит. Какого черта ты влипаешь во всякое дерьмо, а?       Мы вышли из ворот, когда те уже начали гудеть, собираясь закрываться. Бледный как полотно Ньют охнул, увидев мой бок, и, перехватив у Минхо, потащил к Хомстеду.       — Блин, Хед, ну какого черта, — говорил он, — ей-богу, запру в Хомстеде.       — Ньют, я никак такого не ожидала, — простонала я, прижимая руку к ране, пытаясь хоть немного остановить кровоток.       Джефф, увидев моё состояние, покачал головой:       — У неё большая кровопотеря.       — Это я уже ощутила, — прошипела я, — зашивай, медак.       Прозвучало как «мудак».       Парень обколол мой бок обезболивающим. В прошлый раз я была без сознания, когда меня зашивали, сейчас я лениво смотрела за тем, как темнокожий парень накладывает стежок за стежком. Боли не было, я только чувствовала, как нить проходит сквозь кожу, которая как будто стала чужой. Словно на мне сшивают кожаный костюм. Я чувствую движение нити, а боли нет.       Медленно сходились края раны, которую периодически промачивал от крови ассистирующий Джеффу Ньют. Я не понимала, зачем он вызвался помогать ему, но в целом была благодарна. Когда Ньют был рядом, мне было легче. Глаза слипались от усталости, перенесённой боли, стресса.       — Не спи пока, — рыкнул Джефф, — ты потеряла много крови и можешь не проснуться.       Я вздохнула. Оставаться в сознании стоило мне титанических усилий. Для того чтобы оставаться в сознании, пока меня аккуратно зашивают, я стала говорить обо всем.       — Ньют, а что если гриверы меня не трогают, потому что у меня татуировка есть? — спросила я у светлой макушки.       Парень поднял на меня задумчивые глаза.       — Ты к чему клонишь? — спокойно спросил он.       О, это было обманчивое спокойствие. Ньют был в бешенстве, я видела это по его глазам и побелевшим тонким губам. Но я не считала себя виноватой сейчас. Я была ранена из-за обстоятельств, и на моем месте мог бы быть любой другой. Я выдержала взгляд и пожала плечами.       — Не дёргайся! — прикрикнул медак на меня.       Я замерла.       — Я имею в виду то, что гриверы ни разу не стремились меня убить за оба раза. В первый раз я попала под мясорубку. Сейчас, анализируя то, что произошло, я склоняюсь к мысли, что поранилась случайно.       — Надеюсь, что эти случайности закончатся, — холодно сказал Ньют, ранив меня своими словами побольнее чем то, что сейчас зашивал Джефф.       — Ньют, сейчас я не виновата, — тихо сказала я, — вы могли бы оказаться в такой же ситуации.       Парень раздраженно выдохнул и прикрыл глаза.       — Эй, шанк, давай ты будешь делом заниматься? — раздраженно сказал Джефф, показывая иглой на струйку крови, которая скатилась по коже на простыню. Ньют снова промокнул, аккуратно вытирая кровь.       — Я понимаю, Хед, — наконец сказал он, — я просто за тебя боюсь. Хотел бы — запер бы. Но понимаю, что скорее всего тебя потеряю. Ты не простишь мне заточения, когда все будут заняты делом.       — Верно мыслишь, — я против воли душераздирающе зевнула, — Джефф, там долго ещё? Я усну сейчас.       Медик мельком бросил на меня раздражённый взгляд.       — Потерпи ещё немного, — попросил он, — я сейчас закончу, дам тебе таблетки и еду, и можешь спать.       Есть мне не хотелось совершенно.       — Еда обязательна? — тихо спросила я.       — Тебе нужно восполнить потерянную кровь, — ответил медак и, сделав маленький узелок, встал и пошёл к разложенным бинтам, — в идеале тебе нужно пить бычью кровь и есть всё, что содержит железо. Я попрошу Фрайпана приготовить тебе печень.       Я подавила рвотный позыв с большим трудом. Что первый, что второй вариант не вызвали совершенно никакого воодушевления.       — Я ненавижу тебя, Джефф, — буркнула я, — запомни.       Парень развернулся и упёр руки в боки.       — Знаешь что? — рыкнул он. — У нас нет нихрена для переливания крови. Поэтому, если не хочешь сдохнуть, то будешь делать то, что я скажу. Ясно?       Я подавила в себе желание чем-то в него запустить.       — Не кипятись, док, — примиряюще сказала я, — что скажешь, то и сделаю. Я просто терпеть не могу печень. Ничего не могу с собой поделать.       — Придётся потерпеть, — всё ещё зло сказал Ньют и был удостоен не слишком довольного взгляда.       Вечером, почти уже ночью, у моей постели собрались почти все кураторы. Ньют перенёс меня из лазарета в комнату после того, как я уверила Джеффа, что я и так живу в лазарете, просто в комнате, которая к нему не относится.       — Ты видела гривера? Днём? — казалось, Алби отказывается мне верить.       — Нет, я сама себя порезала мачете, — мрачно сказала я, — всё херня, расходимся.       Лидер недовольно на меня посмотрел.       — Ты понимаешь, что ситуация важная, и нам не до твоих колкостей сейчас? — холодно поинтересовался он.       — Так, блин, давай я не буду по сто пятьдесят тысяч раз говорить одно и то же! — рявкнула я и застонала, схватившись за бок. — Да, Алби, я видела гривера днём в Лабиринте. Я думала, он меня убьёт, но он ушёл. Это всё. Ну, я ему ещё отсекла одну конечность мачете. Я не понимаю, что произошло.       Действительно не понимала.       — Лабиринт становится опасным, — Алби нахмурился, — как мы можем гарантировать то, что у нас бегуны не полягут от них?       — А до этого Лабиринт был прогулочной площадкой, — съязвила я, — Алби, прекрати сеять панику. Мы не можем сложить руки и ждать неизвестно чего. Просто добавился нюанс — гривера можно встретить и днём.       — Ну ты, например, руки сложишь на пару-тройку недель точно, — сказал Джефф, скрестив руки на груди, — всё зависит от того, как пойдёт процесс заживления.       — Я не маленькая девочка, — хмуро ответила я, — и не собираюсь бежать в Лабиринт завтра с утра, радостно давая ране разойтись.       — Никаких физических нагрузок, никакой ходьбы. — Джефф был неумолим. — Я принесу тебе горшок.       Я застонала и закатила глаза.       — Свои отходы я буду выливать вам на головы, шанки, если вы сейчас не свалите отсюда и не дадите наконец поспать! — прорычала я, переживая унижение. — Идите все отсюда.       Ребята начали расходиться, судя по всему, угроза подействовала. Ньют завозился крайне медленно, собирая рюкзак.       — Всё! — с нажимом сказала я и, не обращая внимания на боль, мелькнувшую у него в глазах: — Я устала от вас. Дайте мне сутки, чтобы смириться со статусом временного инвалида.       Ньют ушёл, хлопнув дверью. Я смахнула слезу, катившуюся из угла глаза, перевернулась на здоровый бок и через некоторое время уснула.       Мне прописали неделю постельного режима и месяц полного отсутствия физических нагрузок, чтобы шов не разошёлся. Я молча приняла это. А вот не поддавшийся и разбившийся кувшин с водой принять не смогла. Когда я приняла более или менее комфортное положение и подняла полный кувшин, бок прострелила боль, пальцы ослабли, и осколки стекла разлетелись по полу.       — Блин! — застонала я, чувствуя себя более беспомощной, чем когда-либо.       — Я надеюсь, ты там не вазу ночную уронила, куколка? — послышался снизу голос Минхо. — А то вся эта дрянь вылилась мне за шиворот и в обед.       — Я схожу, — это был уже спокойный голос Ньюта.       — Не мечтай, Минхо. Если я и обделаюсь, то тебе в тапки, поскольку твои комментарии достойны самых тёплых благодарностей! — я не осталась в долгу, радуясь, что доски были приделаны не идеально друг к другу и слышимость была хорошая. Бок дергало от усилий. Неприятно очень дергало.       — Воды принести? — светлая голова Ньюта показалась в проеме, он оценивающе посмотрел на масштаб разрушений. Дождавшись моего кивка, он вернулся с тряпкой и стаканом воды.       — Кувшин не нашёл, — смешно поморщился парень, — так что буду пока со стаканами бегать.       Я благодарно улыбнулась. Желания разговаривать особо не было.       — Позови Джеффа, пожалуйста, — попросила я, — я хочу поговорить о возможностях. Это невыносимо. — Я прикрыла глаза. — Я хочу в душ и нормально сходить в туалет.       — Хорошо, — Ньют поцеловал меня в лоб, — сейчас приду.       Джефф пришёл через пару минут, довольно хмуро глядя на меня.       — Что опять? — устало спросил он.       Я вскинула на него недоумевающий взгляд и подняла бровь.       — Джефф, не надо вести себя так, как будто я тебя задрала уже своими капризами, — поджимая губы, попросила я, — я всего лишь хотела спросить, когда мне можно будет помыться.       — Учитывая твою безответственность, я уже готов ожидать чего угодно, — буркнул медак, садясь на стол в комнате.       Я вскипела.       — Знаешь что, если ты будешь со мной так разговаривать, то я сама себя лечить буду! — процедила я. — Я не какая-то безголовая девчонка, которая поперлась в Лабиринт, чтобы вызвать гривера на бой, ясно?       — Ага. Что ты хотела-то? — скучающим тоном спросил парень.       Мои слова на него подействовали как бросок мячика в стенку. Я откинула голову на подушку, изо всех сил постаравшись погасить в себе глухое бешенство.       — Иди, а, — устало попросила я, глядя в потолок на полосы дерева, — уже ничего. Сама разберусь.       Джефф хмыкнул и спрыгнул на пол. Об его уходе возвестила хлопнувшая дверь моей комнаты.       — Ну что? — ко мне снова заглянул Ньют.       — Ничего, — буркнула я, — не могу понять, почему на меня взъелся Джефф.       Парень присел на край кровати и положил руку мне на ногу.       — Ну, — вздохнул он, — я на вечернем костре вчера слышал, как он строил теорию, что ты ищешь себе приключений, чтобы не потерять статус крутости. Дескать, ажиотаж после твоей ночи в Лабиринте спал, и ты решила привлечь к себе внимание.       Я нахмурилась.       — Что за идиотизм? — поинтересовалась я.       — Не переживай, Алби сказал то же самое и сказал, что даст ему в лицо, если он ещё раз попробует сморозить подобное.       — Потрясающе, — вздохнула я, — а он что?       — Сказал, что мы все ослепли из-за наличия сисек и милой мордашки. Тут ему по морде чуть не дал я.       Я покачала головой, хмурясь.       — Что-то с Джеффом не так, — сказала я, — он обычно не задирался.       Ньют пожал плечами.       — Вообще, он с твоего первого ранения недоволен. А ещё в курсе, кто у него потихоньку сливал спирт.       — Ну, и кто сдал? — я нахмурилась ещё больше.       — Да никто не сдал. Он видел и пошёл к Алби. А Алби сказал, что он в курсе и не против. Джефф на это ответил, что алкоголиков тут им, конечно, не хватало, и ещё кучу бреда пронёс про твоё безумие, которое может обостриться под действием алкоголя.       — Я ещё и безумна. Час от часу не легче.       Ньют посмотрел на меня с сочувствием.       — Я так не считаю, — успокоил меня он, — я просто пересказываю, что там наплёл Джефф. В общем, Алби сказал, чтобы Джефф к нему с такими вещами больше вообще не подходил. Дескать, кроме Алби тебе вообще может мало кто указывать, и Джефф не входит в это число, только если ты сама не скажешь обратное. И ты имеешь право распоряжаться имуществом Глейда в той же мере, что и Джефф, пока это никому не навредило.       — Ясно, — я тяжело вздохнула. Вот этого мне, конечно, не хватало — чтобы кто-то в Глейде считал меня безумной алкоголичкой-идиоткой. — Видимо, нужно будет налаживать контакт заново.       Ньют внимательно посмотрел на меня.       — Если тебе это настолько важно, то да, конечно.       Я фыркнула и сжала его ладонь.       — Думаю, что медак и повар — это не те люди, с которыми стоит ссориться.       Тем же вечером у меня состоялся неприятный разговор с Джеффом, который я решила не откладывать в долгий ящик.       — Объясни мне, чем я заслужила к себе такое отношение? — спросила я, когда парень прикрыл дверь, заходя в комнату.       Отчего-то я сильно нервничала, не представляя, что он скажет и к чему этот разговор может привести. Я до сих пор до конца не избавилась от своего взрывного характера и старалась эмоции пропускать через призму того, что Джефф знал обо мне, скорее всего, ничтожно мало. Он никогда не входил в круг тех, кто меня мало-мальски интересует. В моем мире он был вспомогательным винтиком. Да и я не видела, чтобы с ним плотно общался кто-нибудь вроде Алби, Минхо и Ньюта — которые знали меня вдоль, поперёк и по диагонали.       — Тебе по порядку? Или, может, сама осознаешь? — парень поднял густую бровь, словно не понимая, почему это до сих пор для меня такая большая тайна.       Я сжала край одеяла, чтобы найти в этом жесте хоть толику самообладания.       — Я бы тебя не позвала тогда, — ровно ответила я, справляясь с накатившей злостью.       — Окей, — медак дёрнул плечом, — ты пьёшь, ты себя не контролируешь, ты явно жаждешь внимания противоположного пола. Для тебя нет авторитетов. Продолжать?       Джефф не представлял, как абсурдно то, что он говорил сейчас. Я смотрела на него круглыми глазами, и злости уже не было, а было безграничное удивление. Он даже ни разу не подошёл ко мне и не поинтересовался, что, как и почему. Он всегда действовал сам, строил выводы сам. Неужели он полагает, что я настолько пустая взбалмошная девчонка?       — Что ты знаешь обо мне? — тихо спросила я, устраиваясь удобнее.       Джефф пожал плечами, глядя в стену.       — Ты сюда пришла раньше всех, вся твоя группа погибла, ты неделю жила одна, пока не пришёл Алби.       Я кивнула.       — Это всё?       Джефф наконец посмотрел на меня. Со скучающим интересом, как правило, подросткам не свойственным. Я в очередной раз подумала, что мы слишком взрослыми стали тут.       — А ты можешь мне сказать что-то новое? — поинтересовался он.       Я изучающе смотрела на него и вдруг ко мне пришло осознание, как лучше поступить. Джефф вряд ли будет слушать меня как девушку. У него острый ум, и он может воспринять это как отбеливание репутации. Значит, нужно действовать другими путями. Есть тут те, кого он послушает.       — Знаешь, — я разгладила одеяло, — сходи к Алби. И спроси про меня. Скажи, что я разрешила всё рассказать. Спроси, если тебе действительно интересно и ты хотел бы разобраться. — Я подняла на него взгляд. — А если нет, то мне не о чем больше общаться с человеком, живущим в плену собой же выдуманных стереотипов.       Мы некоторое время мерились взглядами. Потом медак кивнул.       — Окей, Хед. Я поговорю с ним. Правда, не думаю, что это что-то изменит.       Он вышел, я тяжело вздохнула, переворачиваясь на другой бок. Иногда с мальчишками бывает очень сложно.       — Ну, как прошло? — Ньют нежно поцеловал меня в губы, укладываясь рядом на узкую кровать.       — Не знаю, — я пожала плечами, — я выяснила только то, что ты мне и сам сказал. Джефф не лучшего обо мне мнения.       — И? Вы поговорили? — парень пальцем обвёл контур моей ушной раковины, я дёрнулась от щекотки и прикрыла глаза, переживая боль в боку.       — Прости, — тихо покаялся бегун, — не могу не касаться тебя.       — Да я переживу, — я улыбнулась и аккуратно к нему придвинулась, кладя на плечо голову. — Нет. Я не захотела переживать заново всё то дерьмо, которое вроде уже стало почти далёким и мало существенным. — Я вздохнула, водя пальцами по запястью Ньюта, где сквозь тонкую кожу просвечивали дорожки голубых вен. — Поэтому я отправила его разговаривать с Алби. Захочет — поговорит, и я надеюсь, что это что-то изменит. Если нет — то я не смогу больше разговаривать с нашим доком, осознавая, насколько он ограничен в суждениях.       Ньют тихо хмыкнул и чмокнул меня в макушку.       — Ну он не совсем дурак ведь?       — Я на это надеюсь, — пробормотала я, задрёмывая на родном плече.       — Эй, соня, — шутливо щёлкнул он меня по носу, — я тут соскучился за день, пришёл к ней, а она спать собралась? Это что вообще?       — Мне всё равно ничего нельзя, — грустно вздохнула я и потерлась носом об его шею.       — Мы это переживем, я хотел бы пока что просто с тобой поговорить о чем-нибудь.       Я улыбнулась нежности в его голосе.       — Спасибо, что хоть ты меня не бросаешь. Расскажи, как ваши забеги?       Джефф пришёл только следующим утром. Тихий, молчаливый.       — Как бок? — спросил он, поднимая майку и оглядывая бинты на следы крови.       — Ну, побаливает, — я поморщилась, — начал чесаться.       — Это хорошо, — медак улыбнулся, — значит, заживает. Я хотел извиниться перед тобой. Алби и Минхо доходчиво объяснили, в чем я заблуждался всё это время.       Я подняла на него глаза.       — И в чем же? — тихо спросила. Мне правда было любопытно.       — В том, какой ты на самом деле человек, — Джефф замолчал, глядя в стену, — ты, оказывается, очень сильная. То, что я полагал слабостью и дуростью, просто было своеобразным лечением. — Он грустно улыбнулся и покачал головой. — Простишь дурака?       Я улыбнулась, протягивая руку для рукопожатия.       — Давай договоримся, — попросила я, — в следующий раз, перед тем как сдаться на милость своей богатой фантазии, ты спросишь у меня. Или у любого другого компетентного человека. Хорошо?       Медак кивнул. А я вздохнула с облегчением. Знать, что к тебе всё же готовы относиться нормально — грело душу.       Перед уходом Джефф сказал, что через три-четыре дня я могу аккуратно провести водные процедуры и начать ходить в нормальный туалет. Спустя три дня, рано утром, честно помня о разрешении Джеффа, я кралась вниз в душевую. Воняло от меня наверняка как от кучи кланка, и я хотела быстрее смыть с себя всю эту грязь, пока никто не проснулся и не увидел, как я, скособочившись и морщась, преодолеваю лестницу.       Сегодня она явно была на моей стороне. Я преодолела путь от второго до первого этажа без единого предательского скрипа и с камнем, с грохотом упавшим с души, вышла на крыльцо. В руках я сжимала свежее белье, которое вчера принёс мне Ньют, ежевечерне развлекающий меня разговорами. Покинутой я себя точно не чувствовала. Ко мне стабильно заходил Алби и Минхо, периодически заглядывал Уинстон, с которым я, кстати, жаждала поговорить, раз уж я пока тут и ко мне вернулась память.       Я разделась, скинув серо-бурую от грязи и крови одежду в угол, размотала бинт. Края шва были ещё чуть красноватые, но уже заживали. Я включила воду и почти застонала от блаженства, когда холодные струи потекли по затылку и спине. В одежде был кусок самодельного мыла, который делался нашим медиком-химиком в свободное время. Правда, с учётом недостатков материалов, оно было на вес золота. Я тщательно промыла волосы, свалявшиеся за время моего лежания. Даже расческа толком не спасала, а в косу я их заплела слишком поздно. Я завидовала мальчикам с их короткими стрижками, но себя стричь не хотела. Мне нравилось, когда Ньют перебирал мои волосы, пока мы лежали в кровати. Смотрел на них в лучах солнца, сжимал в порыве страсти. Потом обмыла всё тело и стояла уже под струйкой, просто наслаждаясь чистотой и бодрящим холодом.       Я, конечно, не подумала, выключая воду, что кто-то ещё захочет принять душ с утра пораньше. Психом, любящим ледяную воду, тут была только я, остальные предпочитали ждать, пока она потеплеет в чёрном баке наверху.       Я вытирала лицо, стоя лицом к двери, когда она скрипнула, открываясь. Защёлка. Сраная защёлка. Я серьезно её не закрыла?       Я обернулась через плечо и увидела покрасневшего до корней волос Минхо. Я сжала зубы, заталкивая невольное смущение куда подальше. За пределы Лабиринта. Мы уже проходили это с Ньютом не так давно. Ну а что можно было ожидать, когда на весь Глейд одна душевая? Надеюсь, Создатели не ставили одной из целей сеансы стриптиза и просмотров женского тела.       — Дверь закрой, — спокойно попросила я остолбеневшего парня.       Я зло растирала руки и не сдержала стон, когда дернуло бок. Переборщила. По бедру стекала струйка крови. Медленная и не опасная. Джефф будет не в восторге, и чую, душ я увижу только через неделю.       Я оделась в потрепанные штаны и широкую холщовую рубаху. Подтекающий бок зажала импровизированным полотенцем, чтобы не запачкать чистую одежду. Надо было бинты взять.       — Помоги мне дойти до кровати. — Минхо стоял за дверью и кусал губы. Парень попытался снова уйти в краску, но быстро справился с собой. Подставил плечо и, перехватив за талию, повёл к дому.       — У тебя швы разошлись? — спросил он, кивая на противоположный бок.       — Нет, ничего серьезного, просто слишком интенсивно вытиралась, — поморщилась я, — доведешь, принеси бинты. И Джеффу ни слова, а то опять запрёт. Я пару дней отлежусь, и всё нормально будет.       — Ты прости…       — Ерунда, шанк! — я улыбнулась. — Это могло случиться с каждым. Только недавно ты так насмехался над Ньютом.       — Недавно. Полгода уже прошло, — заметил друг.       Доведя меня до кровати, парень убежал в соседнюю комнату с аптечкой, а я приподняла рубашку и посмотрела на влажную ткань, чуть пропитавшуюся кровью. Ещё подтекало. Я прикрыла глаза. Как бы так сделать, чтобы Джефф не увидел свежую кровь на бинте?       Минхо с бинтами вернулся и сел на кровать напротив меня.       — Тебе может помочь? — он приподнял бровь.       — Да, давай, — вздохнула я, — я все силы на поход до душа потратила.       — А я в душ сегодня только вечером схожу. Как только закончу тут изображать сестричку милосердия, меня ждёт Алби и забег по Лабиринту.       — Да? — я улыбнулась. — Нужно устроить просмотр: как ваши спины исчезают вдали. — Я нахмурилась. — Надеюсь, Джефф разрешит мне сегодня спуститься поболтать с вами.       — Ну, в крайнем случае имя Рапунцель тебе пойдёт, — ухмыльнулся азиат, бодро обматывая меня.       — Ой, ну тебя нахрен, — я легонько ударила друга по плечу.       — Джефф наконец нашёл себе помощника? — Ньют с улыбкой отошёл от двери.       — Да нет, меня просто наша битая принцесса телесами заманила и заставила бинтовать. Фетиш у неё такой. — Минхо закрепил бинт и отошёл, любуясь на результаты трудов.       Я зашипела рассерженной кошкой, бегун примиряюще поднял ладони.       — Да ладно тебе. Нормальные телеса. А странности у всех свои, — огибая меня, говорил Минхо.       Я дернулась и, схватив с тумбы стакан, запустила его вслед удирающему другу.       — Ну вот, — Ньют скрестил руки на груди, — и что ты натворила?       Я опустила взгляд на бок и застонала от разочарования — по белому бинту растекалось пятно.       — Так, ладно.       Парень выглянул из окна и зарычал, увидев, как спина Минхо скрывается в Лабиринте. Он сходил опять в закуток с бинтами, достал оттуда марлю, сложил её, приложил к боку и снова начал заматывать.       — Молись, чтобы к приходу Джеффа перестало кровить, — хмуро сказал он, ощупывая результаты своих трудов.       — А что это изменит? На марле он кровь и так увидит, — пожала я плечами.       — Не увидит. — Ньют дернул щекой. — Я оставил краешек, который нужно слегка потянуть, и ты вытащишь аккуратно кровавую марлю, оставив чистый бинт. Главное, чтобы она не присохла.       — Спасибо, Ньют, — от души сказала я и поцеловала его.       — Сколько там тебе физические нагрузки противопоказаны? — пробормотал парень мне в губы.       — Минимум неделю, — грустно сказала я, отвечая на поцелуй.       Он улыбнулся чему-то самым краешком губ, качнул головой и пошёл на выход.       — Чему ты улыбаешься, шанк? — спросила я, укладываясь на кровать на спину.       Ньют помедлил в дверях и обернулся через плечо с какой-то лукавой улыбкой:       — Я сегодня буду думать о том, как нам решить проблему без физических нагрузок.       — Только если ты меня по всему телу к кровати привяжешь, — буркнула я.       — Это интересная идея. — Голос Ньюта стал чуть ниже, он облизнулся. — Но доживем до вечера.       И ушёл. А я лежала на кровати, смотрела в потолок и глупо улыбалась.