Квиддич сближает?

ФИНАЛ. - Я полагаю, по закону жанра, мне стоило бы ворваться в комнату, пасть на колени перед тобой и признаться в страстной всепоглощающей любви? – голос Ягыза был саркастичным, но впервые ничем не скрываемая боль, скользившая в нем, поразила душу Хазан до самой глубины. Она окаменела, и даже не повернулась, чтобы посмотреть на него. Спиной она ощущала его пронизывающий взгляд, но обернуться не могла. Ягыз прислонился к косяку, пытаясь удержать равновесие. Сразу после представления, плюнув на бал, он согласился пойти в Выручай-комнату, чтобы, как выразились некоторые его сокурсники «продезинфицировать душевные раны». Забавно, но Ягыз была уверен, что имей его раны физическое воплощение, он бы умер от болевого шока. Как много может выдержать душа человека, в то время как его тело унизительно слабо? Тишина, повисшая в холле впервые за долгое время, была не проклятьем, а облегчением. Легкой передышкой, прежде чем все карты будут раскрыты. Это был тот самый день, когда молчание из защиты могло обернуться оружием, а потому было самое время открыться и впервые позволить так долго подавляемым чувствам пролиться на того единственного человека, которому и следовало о них знать. Хотя бы раз. Даже если Ягыз скажет «Нет». Даже если растопчет ее чувства, и оставит Хазан без капли своего внимания, хотя бы раз в жизни, она должна сказать ему, о том, что вся ее жизнь принадлежит лишь ему. Эдже, благослови Мерлин ее такт и благоразумие, не сказав ни слова, покинула их, оставив в ожидании развязки, этой длинной любовной истории, которая тянулась уже три года. Прежде, чем Хазан успела открыть рот, Ягыз поднял руку, останавливая поток слов. - Нам надо поговорить. Мне есть, что тебе сказать. Но не здесь. Она кивнула и вопросительно посмотрела в сторону квиддичного поля. Это было их место и было бы так правильно раскрыться именно там. Эгемен согласился, но стоило ей сделать шаг по направлению к выходу, несдержанно воскликнул. - Ты серьезно? На дворе декабрь, а ты в тоненьком платье! Что ты планируешь? Поговорить, а потом замерзшей сосулькой остаться на том поле? Можешь не волноваться, я уже понял какая ты красивая в этом платье, одевайся потеплее. Разговор предстоит долгий. - Что? – растерянно переспросила Хазан, теряясь от дурманящей смеси язвительных и в то же время заботливых слов, сказанных парнем. В голове был полнейший бардак, и пока она пыталась собраться с мыслями, Ягыз поторопил ее. - Быстрее, Хазан. Кто из нас двоих выпил? - Ты пьян? – изумленно ахнула Хазан, и только сейчас обратила внимание на состояние парня. - Ну, не сказал, что пьян. Слегка нетрезв.. – Он рассмеялся, но как-то горько и невесело. – Мы с Эмиром выпили по паре стаканчиков. У него как, оказалось, тоже есть девушка, любовь к которой нужно было запить. - Да, Эмир влюблен в Нихан с Рейвенкло. Ту, что встречается с Кемалем. – автоматически ответила девушка, поражаясь тому, что обычно собранный и стойкий Ягыз умудрился напиться прямо посреди бала. - Ох, ну конечно. Любовь Эмира ты заметила. Ты только мою не замечаешь. Фраза полоснула по Хазан, словно кнутом. Да как он смеет говорить ей нечто подобное, в то время как самому ему плевать на нее с высокой башни? - О, я замечаю. Замечаю, каждый раз, когда ты смотришь на нее. Кажется, эта фраза отрезвила Ягыза, потому что он пораженно уставился на нее, не веря своим ушам. - На кого? Отвечать Хазан не стала. Наскоро, переместив зимнюю куртку, Хазан натянула ее, и даже не проверяя, следует за ней Ягыз или нет, направилась к полю. Смесь различных противоречивых эмоций бурлила в ее теле, как в котле, то и дело, грозя взорваться, оставив лишь воронку на том месте, где была Хазан. Остановилась она лишь в том месте, с которого и началась их история. Квиддичное поле навсегда останется в ее душе, как часть ее любви. Услышав шаги за спиной, Хазан напряглась в ожидании прикосновения, но как всегда Ягыз был непредсказуем. Он сел на скамейку и схватился голову руками. На ту самую скамейку, на которой Хазан так терпеливо ждала Синана почти два месяца назад. Она была уверена тогда, что любит Синана, не предполагая, что тот день стал точкой отсчета. Все вело к этому мгновению, к моменту, когда она признает истину. Наконец, Хазан обернулась и, собрав всю храбрость, решила начать свой тяжелый монолог, но Ягыз решил иначе. Он тихо произнес ее имя, и от муки, звучавшей в одном этом слове, Чамкыран стало нехорошо. - Хазан… - он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. В синих озерах сверкала уверенность и решимость. Чтобы он ни хотел сказать ей сейчас, это изменит все, что было между ними, отчётливо поняла Хазан. Она затаила дыхание, не зная чего ожидать от брюнета, который копил эмоции столько времени, и который отпустил их сейчас, как отпускают хозяева своих псов с поводка, на неудачливого грабителя посмевшего ворваться в их дом. Ведь так оно и было. Хазан была неуклюжей воровкой, попытавшейся украсть самую большую драгоценность - сердце Ягыза Эгемена. Но сигнализация сработала и сейчас Хазан должна была бежать со всех ног, но она устала. Все что оставалось, это стоять на подгибающихся ногах и ждать. Давно пора была остановиться. Хазан пыталась опустить голову и не смотреть на Ягыза, но он не позволил, буквально очаровывая светом сапфировых глаз. Он будто говорил ей «Не отворачивайся, Хазан. Прими мои слова. Выслушай меня.» – Я полюбил тебя три года назад. Я помню это день так отчётливо, как будто это было вчера. Это был сентябрь, и у вашей команды проходил отбор. Помню в тот день, я забыл свою метлу в раздевалке, и мне пришлось за ней возвращаться. Вот тогда я и услышал твой счастливый крик. Ты как раз забила гол и радостно пролетела круг по полю. Твои длинные красивые волосы развевались, ты смеялась и была так похожа на лесную нимфу, что я застыл, как завороженный, любуясь твоей неземной красотой. В ту секунду, я отчетливо осознал, что люблю тебя. Я даже не знал, как тебя зовут, но уже тогда моя душа знала, то, что мой разум понял позже. Я люблю тебя. Хазан судорожно вздохнула, осознавая, что еще немного и она потеряет сознание. Голова была пуста и лишь его слова кружились по ее несчастной черепушке, пытаясь или выбраться наружу, или улечься на положенное им место. Но Ягыз еще не закончил. - Я подошел к тебе после отбора… - он не отводил от нее взгляда, и ее реакция путала его, пугала его, но он не собирался замолкать, пока не скажет все, что должен был сказать уже очень давно. - Даже не знаю зачем. Наверное, мне просто хотелось оказаться рядом. Ты смотрела на меня и молчала несколько минут, а потом начался мой личный ад. Ты грубила, злилась и ненавидела меня. Делала все, чтобы задеть меня, а я понятия не имел за что. Несколько месяцев, я пытался все исправить, пока не понял, что все мои усилия напрасны. Поверь мне Хазан, даже в четырнадцать лет, я любил тебя достаточно сильно, чтобы уйти, позволив тебе строить жизнь, без вмешательства человека, которого ты так сильно ненавидела. Один мой вид расстраивал тебя, и я довольствовался малым. Твоими появлениями в Большом зале, столкновениями в коридоре… Ну, и конечно квиддич. Он покачал головой, и набрал побольше воздуха в легкие, так как ему предстояла самая тяжелая и болезненная часть признания. – А, потом ты влюбилась в Синана. Я был морально готов, что рано или поздно ты начнешь встречаться с кем-то. Но я никогда не думал, что это окажется мой родной брат. Первый раз я поймал твой влюбленный взгляд посланный ему, прошлой весной. Тебе казалось, что ты незаметна, но Хазан… Я был влюблен в тебя два года, я подмечал любые изменения в твоем поведении, даже самые мельчайшие. Быть может, я заметил твою влюбленность в Синана, раньше, чем ты сама. Мне так повезло, что Синан поглощенный другими девушками не обращал на тебя внимания, и мне не пришлось стать свидетелем ваших поцелуев или держаний за ручки. Я не знаю, как перенес это. Я злился, отрицал, ненавидел все вокруг. Но в конце года, решил, что должен помочь тебе. Это произошло после того, как Синан при всех поцеловал ту слизеринку, а ты вышла из женского туалета с заплаканными глазами. И я понял, как эгоистичен был, радуясь, твоей неудаче с моим братом. Чего стоит моя любовь, если я рад твоей боли? Если ты не даёшь мне шанс сделать тебя счастливой, то пусть это сделает мой брат. Составить план не составило труда. Все лето, я твердил ему, как круто играть в команде, какими популярными являются игроки, и даже кажется, приврал, о том, что преподаватели делают скидки спортсменам. Много усилий это не потребовало, и вот уже в сентябре, брат объявил семье, что хочет стать вратарем в команде Гриффиндора, когда Омер уйдет. Эгемен рассмеялся над Синаном, но это был беззлобный смех. Смех человека, который любит своего брата, но принимает, что у семьи бывают недостатки. Ягыз закатил глаза и с полуулыбкой пояснил. - Естественно, это было лишь его решением. Кто бы спорил. Как и положено младшему брату, он попросил меня о помощи. Тогда я исполнил второй этап своего плана. Я отказал, сославшись на экзамены, намекнув, на то, что ты будешь прекрасным тренером. Я сказал о тебе всего пару раз, и вдруг Синан заметил тебя! Как внимательно и чутко с его стороны. Не правда ли? Дальнейшее было делом времени. Все, что было нужно, это лишь пара часов наедине, и брат был бы влюблен в тебя по уши. Да и как могло быть по-другому? Мне хватило мгновения. Ягыз крепко зажмурился, и с легким стоном, взъерошил волосы. Холод выветрил остатки алкоголя в крови, но признание, привело к тому, что адреналин уже был в крови. Все как будто было в тумане и единственный способ выбраться и найти выход – быть честным. - Но в ту секунду, когда он поделился со мной, тем, что ты сказала «да», я понял какую ошибку совершил. Пытаясь убежать от своих чувств, пытаясь сделать тебя счастливей, хоть немного, я сам выкопал огромную ловушку и упал в нее. Я не спал всю ночь, перед вашей с Синаном тренировкой, молясь всем богам, в которых не верю, чтобы ничего не получилось. И что удивительно, они услышали меня. Тренировка отменилась, потому что Синан не смог удержать себя в штанах, а на встречу с тобой отправился я. Не знаю, на что я рассчитывал когда предлагал тебе полетать со мной, но ты согласилась, сделав меня самым счастливым человеком во всем Хогвартсе. Прошла еще одна тренировка и наше занятие по Трансфигурации. И ты вела себя так нежно, так мило, и ты даже выглядела иначе, что я начал таить надежду, что возможно… Только возможно, я сумел отвоевать кусочек твоего сердца. А потом произошел тот несчастный случай. Ты лежала на койке, такая хрупкая, бледная, какая-то неземная, и держа меня за руку спрашивала о моей «загадочной» возлюбленной. Ты вела себя, как человек, которому есть дело до моих отношений, и я решил, что вот он! Идеальный момент, чтобы признаться в своих чувствах. Но ты назвала меня другом. Хазан и не замечала, что слезы ручьями текут по ее щекам, оставляя за собой черные следы от туши. Они капали на ее платье, размытыми черные точками, и возможно позже Селин убьет ее за это, но это ведь такие мелочи. Все самое главное происходило сейчас! Хазан не могла думать, не могла видеть и едва дышала, боясь прослушать хоть слово из долгожданного и в то же время столь неожиданного момента. Голос Ягыза столь спокойный, даже грустный до этого, внезапно набрал силу, и Хазан вспомнила о том, что он все-таки не совсем трезв. С силой и напором, он произнес: - Я знал, что люблю очень сильно, но не ожидал того, как далеко зашел в своих чувствах. Хазан, сегодня, я слушал признания любви трех околдованных мужчин, и понимал, что я один из них. Ты не опивала меня зельем, но поверь, лучше бы это было зелье. Моя любовь к тебе практически переросла в одержимость, и это пугает меня. Я не хочу такой любви. Я не хочу тебя любить, Хазан. Эта любовь нехорошая. Она убивает меня. Убивает меня во мне. Все из чего я состою – это ты. В первую очередь, я должен быть собой. Плотина прорвалась, Хазан упала на колени прямо на землю, не в силах сдержать рыданий. Она закрыла губы ладонью, пытаясь успокоиться хоть на мгновение, чтобы умолять его остановиться. Чтобы рассказать ему всю правду, но каждый раз, когда она открывала рот, лишь снова всхлипывала. Ягыз поднялся со скамьи, сел на колени прямо перед Хазан, и оказавшись на одном с ней уровне, завершил свою речь: - Не плачь. - Он утер черные дорожки пальцем. – Ненавижу, когда ты плачешь. Он прижался лбом к ее лбу, а затем и вовсе, легко, почти невесомо прикоснулся своими холодными губами к ее, дрожащим и соленым от слез. - Я не мог уйти, так ни разу и не поцеловав тебя. Хазан, я полагаю, что это наше прощание. Мне уже целый год предлагают стажировку в Америке, в Ильверморни*. Я постоянно отказывался, потому что не хотел расставаться с тобой, но видимо пришла пора. Я должен излечиться от своей любви. Завтра утром меня в Хогвартсе уже не будет. С трудом, взяв себя в руки, Хазан уже собралась, сказать, все что планировала, но Ягыз заставил ее замолчать еще одним быстрым поцелуем. - Ничего не говори, Хазан. Я прошу тебя. Если ты хоть немного заботишься обо мне, позволь мне сделать то, что я должен. Так будет лучше для меня. Я должен освободиться от этих оков, до того как пойду на дно. В ответ, девушка лишь кивнула. Это было бы честно. Она столько времени молчала, защищая себя от лишней боли, и будет правильно, если хоть раз она промолчит ради него. Если единственное, чего он просит – молчание, то кто она такая чтобы спорить? - Прощай? – с вопросительной интонацией спросил Ягыз, и улыбнулся ей. - Прощай. – Хрипло ответила она, и вернула ему в ответ широкую улыбку. Поцеловав ее в макушку, он поднялся, и в последний раз, подарил ей свое тепло, накинув на озябшие плечи, столь привычный ей, плед, появившийся по мановению палочки. - Одевайся потеплее. Ты так легко простужаешься. – Тихий, почти неслышный совет, и Ягыз ушел, сопровождаемый хрустом. Этот звук привлек внимание девушки, и она только сейчас поняла, что все это время, шел снег. Что ж, видимо сегодня был день исполнения желаний. Она мечтала о любви Ягыза, а остальные о снеге. Все получили то, что хотели. Охотница смотрела на его спину, смотрела, как он уходит, точно также, как и много раз до этого. Но сейчас все было по-другому. Реальнее. Болезненнее. У нее больше не будет шанса. Он уходил, чтобы уже не вернуться к ней. Хазан больше не плакала. Подняв голову, она смотрела на причудливый танец снежинок опускающихся с неба, сверкающих в свете магических фонарей. Будь она, поэтом или писателем, она бы нашла в этом красоту, достойную переноса на бумагу, и приправив своей болью, создала бы шедевр. Но она просто девочка, которая летает на метле. Говорят, любви все возрасты покорны. Да, так оно и есть. Но любовь, как и все в этом мире, должна приходить вовремя. К Ягызу и Хазан, она пришла слишком рано. Чтобы ни ждало нас в этой жизни, мы должны быть готовы встретиться с судьбой лицом к лицу и выстоять. Ягыз и Хазан готовы не были. Хазан спаслась, потому что самообман стал ее щитом, защитившим ее от столкновения с силой любви. Но Ягыз… На свою беду, он всегда понимал себя и не плутал в зарослях своих чувств. Пустив в свою жизнь истинную любовь в четырнадцать лет, он принял бой и проиграл. Любить и быть любимым – это значит быть чьей-то половинкой. Но прежде чем, становится частью чьего-то мира, прежде делиться своей жизнью с другими, нужно знать совершенно точно – кто ты есть. Ягыз и Хазан получили свою любовь слишком рано. Они не успели стать личностями, стать самими собой, и их молчание, их расставание было закономерным итогом. Возможно, они еще получат свой второй шанс. Судьба, злой рок или даже бог, подарит им эту встречу, снисходительно и небрежно, так как кидает богач мелкую монетку бродяге, оказавшемуся возле его дорогого лимузина. Может, это случится через 5 лет, когда Хазан будет покупать косметику в подарок сестре в филиале его косметической компании. Или через десять лет, когда они оба будут участвовать в глупой акции в магазине. Или через пятнадцать лет, когда Ягыз придет на ее матч вместе со своим сыном, по подаренным другом билетам. Мы не знаем, чего нам ждать от жизни. Мы можем блуждать по ее коридорам, падать в пропасть или утыкаться носом в тупик. Можем подниматься под самую крышу или опускаться на самое дно. Но одно, мы знаем, точно, она, в конце концов, всегда приводит нас туда, где нам самое место А, место Хазан рядом с Ягызом.