Квиддич сближает?

Хочу заранее попросить прощения, у всех любителей «Нотр-Дам де Пари». Я не виновата, это все моя фантазия. Приложенную песню, советую включить когда бал наших героев начнется. С каждой секундой с того Разговора расстояние между ними увеличивалось. Хазан чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Не физическое расстояние, нет, в ограниченном помещении это было бы сложно. Душевная близость созданная ими за эти несколько недель «недодружбы» исчезала, и Хазан панически боялась того момента, когда эта нить связующая их, окончательно исчезнет, и Чамкыран уже не будет чувствовать его. С каждой минутой с того Разговора ревность Хазан заполняла все больше пространства в голове, и охотница периодически посматривала в зеркало опасаясь, что позеленела. Фарах находившаяся рядом с ним круглыми сутками положения не улучшала, а злость накатывала все сильнее, рискуя выплеснуться на головы семикурсников в один прекрасный день. С каждым днем с того Разговора уверенность Хазан в правильности поступка таяла. Она уже всерьез задумывалась, о том, что может, не стоило отдавать Ягыза без борьбы? Может, хватит Фарах одной жизни с ним, а в этой Чамкыран стоило схватить Ягыза за воротник его мантии, притянуть к себе и поцеловать? Может хоть раз, стоило топнуть ногой и забрать то, что по праву принадлежит ей? Прошло всего шесть дней, а кажется, что целая вечность. Во всеобщей ненависти все же была польза. Больше никто не мешал ей готовиться к контрольным грядущим в декабре, и Хазан имела все шансы, получить высшие отметки. Даже такой дорогой ценой. Теперь она проводила все свое свободное время во дворе, укутанная в десятки шарфов, но по крайней мере здесь, в холоде конца ноября, не было возможности увидеть Ягыза, с его прилипчивой подружкой. К счастью, снега до сих пор не было, но радовал этот факт только Хазан. - Привет, Хазан. – Рядом примостилось кудрявое чудо, бросившее рюкзак на соседнее сидение и нагло усадившее зад на ее скамью. Она настороженно подняла взгляд, и удивленно протянула. - Привет, Синан. Какими судьбами? С того случая в лазарете, когда Ягыз остановил Синана от чего-то грубого, Синан ни разу не поздоровался с девушкой и более того, ни разу не посмотрел в ее сторону. Казалось, он просто забыл о ее существовании, что впрочем, абсолютно ее устраивало. Поэтому его неожиданное появление реально взволновало ее, суля что-то плохое. - Уже завтра бал. – О чем бы он ни хотел поговорить, начал Синан издалека, и это мгновенно надоело Хазан. Долго терпеть его она не хотела, а потому нетерпеливо подтолкнула его к активным действиям. - Ну и? - Ну, так вот. Если ты идешь одна, то я бы хотел пригласить тебя. Что думаешь? – Несмотря на то, что предложение не блистало ни оригинальностью, ни даже банальной вежливостью, Синан светился, как монетка, брошенная в солнечный денек на удачу в фонтан. - Нет. – Короткий ответ, но Синан опешил, услышав его, и речь заготовленная на тему «Я зайду за тобой в семь» оборвалась. - Почему? – выпалил он, забыв про имидж. - Потому что я не хочу идти с тобой, Синан. – спокойно ответила Хазан, и снова уткнулась в книгу. Эгемен не пошевелился, лишь разглядывая ее профиль. Хазан выглядела изможденной, и только сейчас оказавшись близко, он обратил на это внимание. Под глазами темнели мешки, цвет лица был бледным, даже беря во внимание, осеннюю пору, да и вообще Хазан кажется, скинула несколько килограмм. - Ты в порядке? – впервые за долгое время ненависть к девушке, проехавшейся по чувствам брата на боевом драконе, слегка поутихла, и ее заменило обычное человеческое участие. - Да. – Она подняла голову, и усталые запавшие глаза закатились. – Синан, я отказываю тебе, не потому что больна. Если хочешь знать, я вообще ни с кем не пойду. И не факт, что я пойду на бал. Чтобы ни прочитала Хазан в его выражении лица, она немного смягчилась и положив руку на его плечо произнесла. - Пригласи лучше Ниль. Она так давно ждет и у нее готово платье. Не разбивай ей сердце. Не стоило Хазан говорить о чувствах. Вспомнив причину предложения, Синан рассерженно сбросил ее ладонь и прошипел. - Я сам решу, кого мне приглашать. Тебе что ли решать? Уходя, он столкнулся со своим братом, прогуливавшимся с рыжей Рейвенкловкой до теплиц. Ягыз нахмурился, не ожидая встречи с Синаном, а затем и вовсе сузил глаза и пронизывающе спросил: - Синан, мне стоит беспокоиться? Но тот ничего не ответив, ушел, а Хазан лишь бесстрастно смотрела ему вслед. Из равнодушного состояния, гриффиндорку вывел Ягыз, который будучи отвлеченным на брата, не заметил ее, и Чамкыран накинув капюшон, молилась, о том, чтобы Эгемен просто прошел мимо. Можно ли вернуть то время, когда бы она сказала Синану счастливое «да»? Будучи в абсолютном отчаянии, она даже обращалась к Ипек с просьбой сварить для нее зелье, способное убить любовь, но та наотрез отказалась. Саму Хазан не сильно волновало, такое побочное действие, как неспособность чувствовать что-то вообще, но Ипек брать на себя такую ответственность не собиралась. Подруга снова и снова твердила, что-то о том, что первая любовь не всегда будет последней, и время лечит, но Хазан знала совершенно четко. Она будет любить Ягыза Эгемена всю жизнь. - Ягыз, не уверена, что тебе нужно заходить за мной перед балом, с учетом того, что мы живем в одной башне. – Рассмеялась Фарах, натягивая все нервные окончания в теле Чамкыран. Заметили они ее или нет, Хазан не знала, но пройдя прямо за ее спиной, Ягыз будто бы всадил иглу куда-то под ребра. Жизнь не прекращалась, но боль была невыносима. Тот факт, что у них с рыжей все получилось, должен был радовать ее, так как Ягыз был счастлив, но Хазан была не настолько благородна. Она была не из тех самоотверженных женщин, способных на алтарь чужого счастья положить всю свою суть. Если бы она могла, она бы забрала Ягыза, заперла где-то в подвале, и спускалась каждый день, чтобы любоваться на него. Но это конечно полный бред. Подвала-то у нее дома нет. Истерический смешок, вырвавшийся сквозь сомкнутые губы, привлек внимание Ягыза. Во всяком случае, его голос дернулся, когда он говорил: - Если я дождусь тебя у входа в башню, по-твоему это будет достаточно джентельменски? – он конечно шутил, но вид брюнета стоящего в парадной мантии, у дверей в башню и протягивающего ей цветы, был слишком силен для умирающей от любви девушки. Подхватив свою сумку, он пробурчала, что-то про невозможность подготовиться, и помчалась в замок на всех парах. Взгляда голубых глаз, она так и не почувствовала. *** - Дефне! – Хазан ловко выцепила из толпы спешащих студентов рыжую озорницу, и за локоть притянула к себе. – Есть минутка? Впрочем, ее тон не давал никаких возможностей на отказ. - Да, конечно. – Как всегда жизнерадостно ответила Топал и улыбнулась. – Что случилось? - Я хотела посоветоваться с тобой, – покраснела гриффиндорка и потеребила свой красный галстук. – Только никому не говори. Даже Омеру. Дефне выглядела встревоженной. - Нет, Хазан, так нельзя. Я не люблю врать Омеру, и секретов от него у меня нет. Не умею я, не умею. – Затараторила она. – Что бы ты ни задумала, лучше проси Селин. Она мастер во всем этом. - Нет-нет! – успокоила подругу Хазан. – Ничего такого, что было бы интересно Омеру. Честно! Просто это кое-что личное, и я бы не хотела, чтобы кто-то это знал. - Оу. – мгновенно успокоилась рыжеволосая и предложила: - Ну, так, тогда мы можем пойти в комнату Омера. У него как раз свободно до вечера, они с Синаном ушли куда-то… по мужским делам. – Она закатила глаза и поморщила носик. Тем не менее, несмотря на напускное недовольство, в каждом слове Дефне скользила любовь к Ипликчи. Она казалось пропитанной любовью, и это делало ее особенно прекрасной. Наверное, именно это, и было таким желанным для Омера. Какой-то замкнутый круг. Любовь Омера делала Дефне счастливой, а счастливая Дефне влюбляла в себя Ипликчи с каждым разом все сильнее. С легкой завистью, Хазан смотрела на то, как Дефне роется в сумке на ручке которой был завязан гриффиндорский шарфик. Сама Дефне была на хаффлпаффе, а ее сердце и душа уже два года находятся под башней Гриффиндора. Если бы и Хазан хоть кто-нибудь так любил. Хотя почему кто-нибудь? Есть лишь один определённый человек, чья любовь была необходимой, как воздух. - Вот и ключ. – Радостно воскликнула Топал и не задерживаясь они направились к отдельной спальне Омера, выданной ему как капитану команды. Отделана она была, конечно же, в красном-золотом стиле, плакаты, кубки и разложенные мужские вещи намекали на то, что комната принадлежит парню, но едва заметный отпечаток женской руки все же присутствовал. Цветы на подоконнике, забытая заколка на тумбочке, записка, прикрепленная к зеркалу с сердечком, нарисованным на нем, ну и фотография на прикроватной тумбочке. Все буквально кричало о том, что Омер Ипликчи не одинок. И уже никогда не будет. - Итак, о чем ты хотела поговорить? – воодушевленно спросила Дефне, в тайной надежде на то, что Хазан наконец решилась открыть хоть кому-то свою душу, спрятанную за семью печатями. Они итак все знали, кого любит Хазан, а ее истерика после опыта Ипек, окончательно поставила все точки над е, но нет ничего важнее прямого разговора. Хазан аккуратно присела на краешек кровати и помяла в руках форменную юбку, собираясь с мыслями. - Помнишь, мы говорили, о том, что я влюблена в Синана? – начала она. Дефне лишь кивнула. Что-то подсказывало ей, что не стоит сейчас давить на Хазан. - Вы говорили, что это Синан, но… Я действительно влюблена, но не в Синана. А в другого брата. В Ягыза. - Ого. – Только и вымолвила пораженная хаффлпафка. - Сюрприз. – Невесело улыбнулась Чамкыран. - Так это отлично! Ягыз куда лучше, чем Синан! Он и мне, и Омеру, и Синану больше нравится! – Дефне была искренне рада за подругу и обняла ее. - Чему ты рада? – вырвалась из ее объятий Хазан. – С Ягызом у меня еще меньше шансов, чем с Синаном! Если ты забыла, то даже в параллельном мире, он с другой. Что здесь, что там, он с Фарах. Дефне расхохоталась. - Ты, правда, так думаешь? Да, Ягыз с тебя глаз не сводит! А, что он вытворил на последнем матче? Парень чуть головы не лишился тебя спасая, головы! А, потом ты назвала его другом и вся школа гудит об этом. Я так его жалела, а все это время, ты скрывала свои чувства? Охотница крепко схватила подругу за руки и сжала. - Ты издеваешься надо мной? Ты видела его? Где он, а где я? Мы с ним не пара. – С досадой прошипела она, не ожидая подобного от честной и доброй Дефне. Дефне рассерженно выдохнула и вырвала руки из мертвой хватки. - Ты меня с Омером видела? Разве мне он пара? Такой идеальный, такой прекрасный! Но вот так получилось, он теперь мой, и я никому его не отдам. И мой тебе совет, девочка, хочешь быть счастливой? Начни верить в то, что я говорю, бери Ягыза и никому не позволяй даже смотреть на него. - Да не может этого быть! – вскочила Хазан и начала мерить шагами комнату, боясь посмотреть на Топал и понять, что она лишь так жестоко подшутила над ней. – Ягыз сказал, что уже несколько лет безответно влюблен в другую девушку. Если бы это была я, он бы давно подошел. Но там, в другом мире, он был с Фарах, а я с Синаном! - Да забудь ты о том, что видела! – Дефне в этот момент была похожа, больше на старшую мудрую сестру, нежели на подругу. – В том мире, мы тоже просто люди. И там, мы можем совершать ошибки! Откуда ты знаешь, что там он счастлив? Ты видела лишь несколько минут из целой жизни! Но чтобы ты ни увидела, я знаю, что происходит здесь и сейчас. Ты не замечаешь, каким взглядом он тебя провожает. Мы с девчонками думали, что ты его так недолюбливаешь, потому что он что-то сказал или сделал. Мы думали, что ты влюблена в Синана, и поэтому не можешь принять чувства Ягыза. Ягыз хороший актер, но он и вполовину не так хорош, как думает. - Нет. – Осипшим от наполняющих эмоций голосом прошептала Чамкыран. – Он бы сказал мне. Если бы, он меня любил, он бы сказал мне. - А ты почему не сказала? – прозорливо спросила Дефне. - Потому что я… боялась. - Он тоже боится, Хазан. Он тоже боится. - Он не мог выбрать меня. Из всех девушек школы. – упрямо покачала головой гриффиндорка, и Топал раздраженно шикнула на нее. - Не мы выбираем. Сердце выбирает. Наша душа. Мы встречаем человека, и даже не знаем его еще, а наша душа уже в него влюблена. Просто нужно время, чтобы понять. – Дефне встала рядом с подругой, и положив ладони на ее покрасневшие щечки, заставила поднять на себя взгляд. -Ты прекрасная. Ты смелая, добрая, заботливая и надежная. И самое главное, Ягыз знает это. И насколько я могу судить по себе, он бы не остановился на этих четырёх словах. Он бы говорил тебе о своей любви ночи напролет. Если бы дала ему такой шанс. Просто попробуй Хазан. Что тебе мешает? - А если ты ошибаешься? - Тогда ты просто будешь искренней с ним. Освободишься от этого груза. Разве плохо? - Он посмеется надо мной. - Разве ты полюбила бы такого парня? Разве Ягыз такой человек? – поморщилась над подобной глупостью Дефне. - Нет, конечно нет. Он чудесный. – согласилась с ней Хазан, а потом вскинулась. - Я не могу пойти к нему сейчас. Он с Фарах. - Ничего. – Дефне провела ладонями по предплечьям Хазан, прогоняя мурашки. – Скажешь завтра. Будет все точности как в сказках. И вы с прекрасным принцем будете жить долго и счастливо. Да, уж оптимизма Дефне не занимать. Помнится в прошлый раз, Хазан окрестила Феей Селин, но сейчас эту роль с честью поделили между собой Селин и Дефне. Хазан понятия не имела, что сказала девочкам Рыжая, но на следующий день, они наскоро одевшись, отдали все силы, приведению Хазан в божеский вид. Ее волосы и без того красивые, были обмазаны маслами, и пахли, нет, скорее благоухали чем-то цветочным. Так наверно и пахнет в раю. Ногти всегда коротко постриженные, каким-то необычным, непонятно где откопанным заклятьем Селин ( Хазан подозревала, что слизеринка сама его придумала) отросли, и были покрыты ярко-красным лаком. В зеркало посмотреться ей так и не дали, но тот час, что Селин потратила колдуя, как в буквальном, так и в переносном смысле над ее лицом, явно не был потрачен зря, потому что девочки столпившиеся вокруг Хазан восторженно гудели, а Селин светилась самодовольством, и громогласно объявляла, что после школы займется этим профессионально, раз уж у нее получилось сделать из Хазан красавицу. Алое платье, подобранное Йылмаз для этого вечера, довершило образ принцессы, так тщательно созданный шестым курсом Хогвартса. «Но знаешь, ты похожа не на принцессу. Ты похожа, на воительницу» Почему-то голосом Ягыза эта фраза неожиданно прозвенела в голове. Не сказать, чтобы Хазан была с ней согласна, но Эгемен звучал так вдохновленно, что поверить хотелось неимоверно. И как воительница, она наберется храбрости и признается Ягызу в любви сегодня. Она скажет ему правду, и будь что будет. Хазан не знала, говорила ли ее параллельная версия о своей любви Эгемену, но сама она молчать больше не собиралась. Дефне права. Хуже чем сейчас уже не будет. *** Как и положено рейвенкловскому джентльмену, Ягыз подставил локоть, который с благодарностью приняла Фарах. Вход в Большой зал как всегда был приветливо открыт, но увиденное просто поражало. Надо отдать должное преподавателям, они сделали все что могли и даже больше. Потолок как всегда изображавший ночное небо, подходил как нельзя лучше к остальному обустройству зала. Сотни резных стульев, обитых красным бархатом, так гармонирующих с подходящими по цвету бархатными портьерами, заставляли забыть на время о том, что студенты находились в школе и создавали впечатление реального нахождения в одном из дорогих театров где показывали представление. Сцена возвышавшаяся над сидениями была огромной, и это заставляло надеяться, что в этот раз им предстоит действительно стоящая пьеса. Ягыз наклонился к Фарах, также как и он разглядывавшей убранство зала. - А, что сегодня будут показывать? – История с Хазан, занимавшая все мысли, отвлекала его в последнее время, и он словно оторвался от реальности. - Нотр-Дам де Пари. – Фарах была в восторге и не зря. Нотр-Дам де Пари – бессмертное произведение Виктора Гюго было известно, как магглам, так и волшебному миру. Магглам, оно представлено, как история трех обезумевших от любви мужчин и объекта их притязаний прекрасной цыганки, павшей жертвой этих чувств. Правда же заключалась в том, что Эсмеральда была сильнейшей злой колдуньей, очаровавшей горбуна, священника и рыцаря с помощью любовного зелья. Она жестоко свела их с ума, притворяясь невинной и безгрешной, но несмотря на это ее все же казнили. Однако даже ее смерть, не окончила ничего, оставив после себя разрушенные судьбы и боль, которой не было конца. Министерство разобралось с последствиями, стерев память свидетелям, Виктор Гюго написал роман для магглов, но волшебный мир знал истину, о том, как опасно играть в любовь. Мюзикл оказался великолепным, поставленный на сцене за все это время сотни раз, в обоих мирах. Преподаватели впервые за те десять лет остановили свой выбор на «Соборе Парижской Богоматери», в надежде объяснить молоденьким волшебницам, что игры с любовными зельями слишком опасны и жестоки. Ягыз как-то раз был на этом представлении, но это было слишком давно, и большую часть времени, они с Синаном резались в магические игрушки. Смотреть на околдованных мужчин желания не было, также как и пользоваться любовными заменителями, но по сути, Ягызу не хотелось абсолютно ничего. За прошедшую неделю с той ссоры, Ягыз прошел стадию гнева и принятия, и сейчас находился в апатичном состоянии. Ему было абсолютно плевать на все происходящее вокруг, и это всерьез беспокоило Фарах и Синана. Они окружили его заботой, ни на минуту не оставляя одного, и Ягыз в какой-то степени был им благодарен. Многие говорили, что Фарах влюблена в него, но Ягыз знал, что это неправда. Она была его лучшим другом и никогда не требовала от него большего, чем он мог ей дать. Когда рука до этого спокойно покоящаяся на его локте сжалась, он посмотрел на подругу. Но задать вопрос не успел, так как она быстро зашептала: -Ягыз, ты знаешь, как я отношусь к Хазан, но… красивее чем сегодня, она не была никогда. Мне жаль. Эгемен окаменел, но не повернуться не мог. Слишком велико было желание увидеть ее. Хазан спускалась по лестнице, прекрасная, словно виденье. Дыхание сперло а отвести от нее взгляд было невозможно. Она не шла, она летела, невольно собирая внимание всех парней. Впервые смотреть на нее было не больно, потому что такая красота, идеальная красота причинять боль не может. Но Хазан казалось, искала кого-то, тщательно осматривая все уголки зала темными глазами. Когда она наткнулась на него, ее губы дернулись, будто она хотела улыбнуться ему. Они не отрывались друг от друга, и время вокруг них остановилось. Она уже сделала несмелый шаг ему навстречу, когда заметила Фарах, властно и собственнически обхватившую его ладонь и тянущую его куда-то в зал. Он не слышал ни слова, лишь стремительно разливающееся в глубинах глаз Хазан разочарование отзывалось в нем самом. Ей плевать на него, так почему он так чутко реагирует, на каждую ее эмоцию? Когда он сможет выдернуть охотницу из своего сердца? Хазан несказанно поразила его, когда все же стремительно подошла к нему и несмело улыбнулась, проигнорировав Фарах. - Я хочу поговорить с тобой Ягыз. О том, что произошло… тогда. Она слегка покраснела, а Ягыз уже знал, что она хочет ему сказать. Чувствительная и нежная, Хазан наверняка поддалась мукам совести, которая требовала извиниться за ее резкие слова, произнесенные на пике честности. Наверное, ему должно было бы стать легче от ее извинений, но то ли Ягыз был исключением, то ли извинения не помогли бы, но слышать их он не хотел. Он хотел, чтобы Хазан произнесла только три определённых слова, но их она не скажет никогда. Тогда в чем смысл сотрясать воздух и тратить энергию, на какие-то жалкие фразы, если они не о самом главном? - Я не хочу, Хазан. Когда мы последний раз разговаривали, ты, кажется, пожаловалась на то, что я причиняю тебе боль своим присутствием. Так зачем все усложнять? Я не хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы открыть рот и обидеть ее, пришлось собраться и вспомнить все семнадцать лет контроля над собой, но так было правильней. Хазан выглядела, как будто собиралась заплакать и уйти в этот момент, вместо того, чтобы прижать к себе и утешить, было самым тяжелым решением в его жизни. Ведомый Фарах, Ягыз сел в третьем ряду. Вид на сцену открывался превосходный, но все что интересовало парня, так это нимфа, что оказалась в первом ряду. Он мог видеть со своего места, несколько шоколадных локонов и кусочек белоснежного плечика, открытого платьем. Поглощенный раздумьями, Ягыз пропустил весь мюзикл, очнувшись лишь на восхитительном исполнении артистами песни «Belle». Что-то в мелодии или искреннем страдании, звучавшем в словах мужчин, привлекло его внимание, и он прислушался к песне. «Рай Обещают рай твои объятья. Дай, Мне надежду, о, мое проклятье. Знай, Греховных мыслей мне сладка слепая власть, Безумец прежде - я не знал, что значит страсть.» Ягыз вспомнил, как мать обсуждала с отцом этот мюзикл. Хазым промолвил тогда, что-то про то, какое счастье, что любовь сейчас не такая, но Севинч мудро усмехнулась, погладила мужа по щеке и произнесла «Любовь всегда была такой с создания мира. Она всегда была такой и будет». Каким наивным он был тогда, принимая сторону отца. Этой песне уже почти двадцать лет, а самой истории больше пятиста, а он все равно чувствует связь между собой и всеми мужчинами, когда-либо склонившими голову перед женщиной. В каком бы веке они не жили, объятья любимой женщины обещают рай, а мечты об этих объятиях туманят разум, сводя с ума. И все что остается это надежда на ответное горячее и страстное чувство. И как же тяжело терять эту надежду. «И днем и ночью лишь она передо мной. И не Мадонне я молюсь, а ей одной. Стой, Не покидай меня безумная мечта, В раба мужчину превращает красота. И после смерти мне не обрести покой» Три года, все, что он видит перед собой – Хазан. Сотни картин в его голове сменяют друг друга, как в калейдоскопе, с которым в детстве играла Селин. Картинка за картинкой, и каждый раз в главной роли - Она. Вот, Она в коридоре спешит на урок. Вот, Она на занятиях по ЗОТИ упорно пытается вызвать патронус. Вот, Она в большом зале, пьет тыквенный сок, и капелька скользит по ее идеальным губам, заставляя тяжело сглатывать. Вот, Она нежно улыбается сестре, а Ягыз страстно завидует четырнадцатилетней девчонке, которая может получить эту улыбку в любой момент. Разъярённая амазонка во время матча, веселая озорница во время игр с забавными нюхлями, соблазнительная сердцеедка на этом вечере. Он знал Хазан от макушки до пят. Знал ее любую, и одинаково готов был признаваться в любви каждому ее перевоплощению. Улыбалась она, хмурилась, плакала или уничтожала его, как в тот ужасный вечер неделю назад – она всегда была прекрасна. Его безумная мечта… Девушка, чья красота способна была поставить его на колени. В чем-то слова песни правы. Даже после смерти, если там за гранью что-то есть, он не обретет покой. Он, наверное превратится в призрака, потому непрожитая любовь к Хазан будет его незавершенным делом. Он станет призраком, обязанным влачить свое жалкое существование в стенах замка, потерявшим все шансы на возможность освободиться от оков любви к ней. Ягыз усмехнулся. С его стороны было самонадеянно сравнивать свои безответные чувства к девочке из школы и страдания несчастных опоенных любовным зельем мужчин, чьи сердца стали игрушкой в руках бессердечной колдуньи. Но зачем нужна жизнь, если ты не может позволить себе побыть хоть немного эгоистичным? «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.» Ягыз не хотел одной ночи с ней. Он хотел большего. Ягыз хотел получить всю ее жизнь. Иметь возможность прикасаться к ней, целовать ее и обнимать. Неужели это так много? Слышать голос любимой, которая будет делиться с ним своими радостями и невзгодами? Видеть ее глаза, когда они будут вместе обустраивать одну жизнь на двоих? Если бы дьявол действительно существовал, и он пришел к Ягызу с предложением ее любви взамен на душу, Рейвенкловец сказал бы уверенное «ДА». Прожить с Хазан много счастливых лет, а после прыгнуть в адское пламя? Честный обмен. *** - Куда ты меня ведешь, Эдже? – пока сестра тащила ее за руку, Хазан оставалось лишь бежать за ней пытаясь успеть. Казалось бы Эдже такая маленькая, а как оказалось очень быстрая. Хаффлпафка вывела сестру из замка не дав даже сестре захватить куртку. - Хотелось бы дать тебе по голове, но судя по всему, она пустая, как тыквы на Хэллоуин. – Злобно прошипела Эдже, остановившись у входа. - Что? - Ты такая красивая, а Ягыз стоит прямо там, готовый ко всему. А ты тянешь и ждешь. Чего ты ждешь? Пока его уведет кто-нибудь другой, поумнее и пошустрее? - Да, он итак с другой, если ты не заметила! – нервы натянутые, словно тросы весь вечера сдали, и Эдже стала спусковым крючком. - Я хотела с ним поговорить. Хотела. Но Ягыз сказал мне нет. Что я должна сделать? Бежать за ним с криками «выслушай меня, пожалуйста»? Да? Ты это предлагаешь? Замолчать Хазан была не в состоянии, и выплескиваемая злость лилась на сестренку нескончаемыми потоками. - Ягыз все для тебя сделает. Попроси ты его, еще хоть раз и он бы сделал все что угодно. - Ягыз в меня не влюблен! – Хазан была на грани истерики. – И ты, и Дефне, вы обе неправы. Ты видела его сегодня? Он даже смотреть на меня не мог. Старшая могла бы сказать еще многое, но Эдже внезапно посмотрела ей за спину широко распахнутыми глазами. О, Хазан знала, кто именно стоит за ее спиной. Ее судьба в последний раз кинула игральные кости, и Хазан снова выпал неудачный расклад. Голос парня был полон сарказма. - Я полагаю, по закону жанра, мне стоило бы ворваться в комнату, пасть на колени перед тобой и признаться в страстной всепоглощающей любви?