Осколки. Книга 1

Чарли не верила, что у Дженни получится осуществить ее план. Она также не верила в то, что Сэм может оказаться геем. Это было бы слишком. Ну не могло же Ричарду повезти с первого раза! Однако Дженни ее удивила. В пятницу перед занятием в музыкалке Ричард так и светился. А все потому, что его сестра уже попыталась подкатить к Сэму, но тот вежливо отклонил все ее попытки флирта. Свидетелем этой нелепой сцены был одноклассник Сэма, который после его ухода шепнул Дженни: «Не трать на него время, красотка. Он, как бы это сказать… не по той части. Сечешь? Лучше на меня обрати внимание». Чарли гадливо поморщилась, слушая эту часть рассказа. Она так и представляла себе прыщавого парня с сальными волосами и сальной ухмылкой, подкатывающего к Дженни. Возникло непреодолимое желание найти того нахала и размазать его по стенке. Итак, им удалось выяснить, что Сэм, скорее всего, гей. Оставалось только найти способ свести его с Ричардом, и (кто бы сомневался!) у Дженни уже был план на этот счет. Чтобы рассказать о своем плане, она напросилась к Чарли домой в субботу на их репетицию. Конечно же, Чарли была не против. Ее отец уезжал в Манчестер в командировку на все выходные, а брат отправлялся на крутую вечеринку к богатенькому школьному приятелю. Чарли уже неделю с нетерпением ждала этой субботы, но после того, как она узнала, что к ней придет Дженни, ее нетерпение многократно возросло. Весь вечер пятницы Чарли провела перед зеркалом, меряя свои шмотки и выбирая наиболее крутые. Эти шмотки должны были сделать ее еще круче в глазах Дженни. Каждый раз, когда Чарли думала о том, что Дженни ей восхищается, у нее в груди возникало приятное щекочущее ощущение. И ей хотелось, чтобы Дженни восхищалась ей еще больше. Уж что-что, а покрасоваться Чарли всегда любила. Для этой субботы она выбрала черные чулки, короткую кожаную юбку и черный кожаный пиджак. В этой одежде она больше всего походила на рок-звезду. Также Чарли напялила на себя почти все свои цепи и браслеты, полагая, что они сделают ее еще круче. И ее старания действительно не прошли даром. Позднее Чарли не раз задавалась вопросом: «Произвела ли ее внешность, ее голос, ее шарм такое впечатление на Дженни или она с самого начала запланировала то, что сделала в тот день?». Как бы там ни было, но этого Чарли уже не суждено было выяснить. Ибо, как мы уже знаем, Чарли была мертва и уже не могла пообщаться с сестрой Ричарда, как и с самим Ричардом. Но в ту субботу она была еще жива и полна жизни. Ей было всего пятнадцать, и, несмотря на все свои депрессивные и суицидальные готические наклонности, Чарли отчаянно хотела жить. Тогда она действительно этого хотела. А еще она хотела любить. И пусть даже перед самой собой она делала вид, что не нуждается в любви, но именно в ней больше всего нуждалось ее сердце с тех пор, как Чарли узнала, что больше никогда не увидит свою мать живой. В тот день Чарли была в ударе. Ни для кого еще она не пела так, как пела для Дженни. Ее пальцы легко перебирали струны, а голос звучал чисто, как никогда. Ричард тоже играл великолепно, окрыленный мечтой о том, что его возлюбленный ответит ему взаимностью. За всю репетицию Дженни ни разу не взглянула на брата, словно его вообще не существовало, словно синтезатор играл сам по себе. Она смотрела только на Чарли. И от каждого ее взгляда, которые Чарли беспрестанно ловила на себе, у нее в груди усиливалось то необыкновенное щекочущее ощущение, от которого ей хотелось засмеяться. Когда они устали, а на улице уже стемнело, все трое вышли на балкон покурить. После того как Чарли узнала, что Дженни курит, она зауважала ее еще больше. - Это было потрясающе! – Дженни улыбнулась и выдохнула облачко дыма. – Это был самый необычный день для меня! Я как будто приблизилась к чему-то великому и непостижимому! Твой живой голос меня потряс! Казалось, Дженни могла весь вечер петь Чарли дифирамбы, а та выслушивала бы их с идиотской улыбкой, если бы Ричард не оборвал сестру: - Ты, между прочим, пришла сюда, чтобы рассказать нам о своем плане. Что мне нужно сделать, чтобы Сэм заметил меня? Дженни, наконец, посмотрела на него и снисходительно улыбнулась. - Все очень просто, мой дорогой братец. Неужели ты сам еще не понял, что тебе нужно сделать? Ричард покачал головой, и Дженни посмотрела на него как на несмышленого щенка, сделавшего лужу в прихожей. - Тебе нужно просто подойти к нему и заговорить с ним. - Что? – Ричард рассердился. – И это весь твой план?! - Но ведь ты сам говорил, что познакомиться с ним тебе мешает твоя неуверенность в том, что он гей. А теперь ты знаешь о его ориентации. Так что же тебя смущает? В конце концов, вы соседи. Они недавно переехали. Попробуй просто по-соседски поздороваться с ним и сказать, что если ему что-то потребуется, он может рассчитывать на твою помощь. Безобидных поводов заговорить с соседом множество! А потом вы разговоритесь, и ты можешь пригласить его сходить куда-нибудь, да вот хотя бы пусть на твою репетицию придет! - У тебя все слишком просто! – вид у Ричарда, который надеялся на какие-то более конкретные указания, стал воистину печальным. – А я, между прочим, ни разу в жизни ни с кем не знакомился! - Все когда-нибудь бывает впервые. Или тебе всю жизнь нужна будет нянька? К тому же, с Чарли же ты как-то познакомился! Значит, не все еще с тобой потеряно. Рассерженный Ричард сослался на то, что хочет попить воды, и вернулся в дом. Ему нужно было выпустить пар и побыть одному, чтобы морально подготовиться к тому, что ему предстоит действовать как взрослому мужчине. - Мой брат такой глупый, - Дженни с улыбкой стряхнула пепел, и он полетел вниз с балкона. Стоило им остаться наедине, как Чарли ощутила, что ее сердце неумолимо ускоряет свой бег. Ей стало так страшно, что захотелось, чтобы Ричард поскорее вернулся. И она вовсе не считала его глупым в тот момент. - Он не может сделать даже такую простую вещь, как познакомиться с понравившимся парнем! - А ты ничего не боишься, да? – Чарли затушила свою сигарету в пепельнице. - Ну, не то чтобы совсем ничего! Но я считаю, что нужно брать от жизни все. Мы живем лишь раз, так к чему все эти глупые страхи? Чтобы после смерти жалеть обо всех потерянных возможностях? Ну уж нет! И в тот момент на прокуренном балконе Чарли осознала истинность этих слов. И Дженни, которая произнесла их, предстала перед Чарли едва ли не пророком. Чарли хотелось жить, не упуская ни одной возможности, и ничего не бояться. Поэтому следующие слова Дженни ее не удивили и почти не испугали. Внутренне она уже была готова к такому повороту событий. - Взять хотя бы сегодняшний день, - продолжала Дженни. – Если бы я не пришла на твою репетицию, то жалела бы об этом всю оставшуюся жизнь! Я пропустила бы нечто очень важное… - она понизила голос и внимательно посмотрела на Чарли. – Если бы я не пришла, то не услышала бы, как ты поешь. И это была бы самая большая потеря в моей жизни, - зеленые глаза Дженни сверкнули, и Чарли затаила дыхание. – Ты ведь понимаешь, что я пришла сюда не для того, чтобы рассказать о своем плане? Чарли неуверенно кивнула. Сердце уже пустилось галопом, готовое вырваться из груди и упасть прямо Дженни в руки. - Ты очень нравишься мне, Чарли, - выдохнула Дженни. – Ты понравилась мне с той минуты, как я услышала запись твоего голоса. Я еще не видела тебя, но уже безумно хотела с тобой познакомиться. А теперь моя тяга к тебе возрастает с каждой минутой… И я вижу, что тоже нравлюсь тебе. Это правда? - Да… - прошептала Чарли. – Но я… - Тише, - Дженни приложила палец к ее губам. – Не нужно ничего объяснять. Я понимаю, что такие отношения кажутся тебе странными. Тебе нужно время, и я буду ждать столько, сколько нужно… Вихрь эмоций пронесся в ту секунду у Чарли в душе. Слова Дженни, сказанные несколько минут назад, все еще звучали у нее в ушах. Мы живем только раз. Нельзя упустить ни одну возможность. Это непростительно. В конце концов, вдруг именно сегодня ее последний день на Земле? От этой мысли Чарли едва не задохнулась. Дженни стояла так близко, от ее шелковых волос пахло персиками, а от губ – мятой и сигаретами. Над их головами светили звезды, и эта ночь могла быть последней в их жизни. Чарли взяла Дженни за запястье и твердо отвела ее руку от своего рта. - Не беспокойся. У меня не такая нежная психика, как ты могла подумать. И я тоже не люблю упускать возможности. И тебя я не упущу. С этими словами Чарли наклонилась к Дженни и поцеловала ее в губы. Она никогда ни с кем не целовалась, даже не задумывалась об этом, но в ту секунду она не испытывала ни сомнения, ни страха, ни неуверенности. Ее губы знали, как себя вести. Позднее Чарли думала, что никогда за всю свою жизнь она не была такой смелой, как в тот вечер. Так начался самый первый и самый бурный роман в ее жизни.