Осколки. Книга 1

Иногда, в какие-то мимолетные мгновения Чарли вдруг ловила себя на том, что Дженни очень похожа на ее мать. Это было сложно объяснить, ведь по характеру и внешне Эмили и Дженни были совершенно разными. Мать Чарли была хрупкой, тихой и нежной. Ее голос был похож на шелест листьев на ветру, на журчание лесного ручья. Она никогда не повышала голос, и даже отчитывать собственных детей умудрялась так же тихо, как и хвалить. Она была самой уравновешенной женщиной из всех, что Чарли когда-либо знала. Именно по этой мягкой женственности Чарли скучала все эти годы, осознавая, что внутри нее самой этого прекрасного качества нет и никогда не будет. Дженни тоже сложно было назвать мягкой и нежной. Напротив, это была темпераментная девушка-огонь, которая могла свести Чарли с ума одним лишь взмахом пушистых темных ресниц. И, несмотря на все это, Дженни и Эмили были похожи. Иногда, когда Чарли, уставшая после долгой репетиции, падала на кровать, Дженни садилась рядом, клала ее голову себе на колени и с нежностью гладила Чарли по волосам. Чарли закрывала глаза, и ей казалось, что не было всех этих восьми одиноких лет, и что ее мать снова жива. Дженни была очень женственной. И хоть это была совсем другая женственность, иногда в ее жестах, в ее плавных движениях, когда она наливала кофе в чашку или клала подушечку жевательной резинки в рот, проскальзывало нечто, заставляющее Чарли замереть и жадно ловить взглядом это мгновение, сближающее ее с человеком, которого она потеряла много лет назад. Каким-то непостижимым образом Дженни давала Чарли то, чего ей так не хватало все это время. Возможно, именно поэтому Чарли полюбила ее так сильно, так отчаянно. Когда другой человек заполняет пустоту в нашей душе, когда он дарит нам нечто, чего мы так невыносимо желали, этот человек превращается в жизненную необходимость, в наркотик, в одержимость. Чарли была одержима Дженни. С первой минуты, как увидела ее. Довольно долго они скрывали свои отношения. Два месяца даже Ричард не знал об этом, хотя Чарли и было неприятно лгать лучшему другу, особенно учитывая то, что Ричард был с ней предельно откровенен во всем, что касалось его личной жизни. Но скрывать правду было несложно, потому что Ричард сам был с головой погружен в роман с Сэмом. Им наконец-то удалось познакомиться поближе, причем действительно довольно близко. У Чарли волосы дыбом вставали, когда Ричард, краснея, поведывал ей, как далеко они с Сэмом зашли в своих любовных экспериментах. Ричард был уже не первым парнем у Сэма, и он торопил события, а Ричард поддавался, потому что был без ума от него. Озабоченный собственными проблемами, Ричард не замечал или не хотел замечать, что с Чарли что-то происходит. Что она изменилась. Всякий раз, когда Ричард уходил на свидание с Сэмом, Чарли встречалась с Дженни. Самой Чарли не терпелось признаться во всем лучшему другу, но Дженни настаивала на том, чтобы подождать. Чарли не понимала, почему. Ведь Дженни ничего не боялась! Неужели она могла испугаться реакции собственного брата, над которым всегда подтрунивала? Но Чарли любила Дженни больше всего в мире, даже больше музыки, поэтому подчинялась ей и делала все, что Дженни хотела. Точно так же, как Ричард делал все, что хотел Сэм. Нет, конечно, в своих отношениях они еще не продвинулась так далеко, как эти двое. Дженни никуда не торопилась, потому что, как она призналась Чарли, была еще девственницей. Поэтому на протяжении двух месяцев дальше горячих поцелуев их отношения не заходили. И Чарли это вполне устраивало. Она еще не успела свыкнуться с мыслью, что встречается с девушкой. Ей нужно было время, чтобы осознать, что ее ориентация отличается от ориентации большинства людей на планете. Однако и переживать по этому поводу она не переживала. Во всяком случае, не так сильно, как Ричард в свое время. Чарли не считала это чем-то зазорным или неправильным, неестественным. Ее чувства к Дженни были такими сильными, что считать их ненормальными было просто невозможно. Все равно что начать считать неестественной собственную жизнь и потребность дышать воздухом каждую секунду. И, тем не менее, Чарли нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что остаток своей жизни она хочет провести с девушкой. С Дженни. Дженни тоже любила ее, любила горячо, искренне. Но однажды Чарли пришлось усомниться, что чувства Дженни настолько же сильны, насколько сильны ее собственные. Они остались одни у Чарли дома, закрылись в ее комнате. Они много курили и много целовались. Их поцелуи становились все более жадными. Чарли казалось, что ее голова вот-вот лопнет от напряжения, а сердце взорвется, как газовый баллон под большим напором. Она сама не заметила, как эти слова сорвались с ее языка. Раньше Чарли думала, что произнести нечто подобное очень сложно. Но это оказалось легко и естественно, почти незаметно. Как дыхание. - Я люблю тебя, - прошептала Чарли. - Что? – Дженни с растерянной улыбкой отстранилась от Чарли и отвлеклась от ее шеи, которую только что целовала. - Люблю. Тебя, - отрывисто, тщетно пытаясь восстановить дыхание, повторила Чарли. Дженни продолжала растерянно улыбаться и молчать. В груди Чарли что-то неприятно кольнуло. Не то чтобы она ждала ответного признания, но это молчание начинало ее напрягать. - В чем дело? – спросила Чарли. – Я что-то не то ляпнула? - Да нет, - пробормотала Дженни. – Просто никто раньше не говорил мне ничего такого. Не признавался в любви. - Это хорошо или плохо? - Не знаю. Но мне очень приятно услышать это от тебя. Если честно, это для меня большая неожиданность. - Почему? – Чарли насторожилась еще больше. Что-то в глубине темных глаз Дженни начало ее пугать. - Ну… - Дженни замялась. – Мы еще так молоды. Я не думала, что ты испытываешь ко мне нечто серьезное. Мне кажется, нам еще рано думать о любви. Эти слова больно резанули Чарли по сердцу, но она сделала вид, что ничего не произошло. - А о сексе, значит, думать не рано? – спросила она, попытавшись придать своему тону игривую интонацию. - Ну… - Дженни замялась еще больше. Краска наползла на ее щеки. – Это же совсем другое. Подростки в нашем возрасте занимаются сексом. Но мало кто заводит серьезные отношения. До любви нужно дорасти. - Дженни, тебе уже шестнадцать, сколько ты еще собираешься расти для любви? – Чарли попыталась усмехнуться, хотя больше всего ей хотелось расплакаться от обиды. Ведь Дженни, ее любимая Дженни, только что назвала ее чувства, их отношения, несерьезными. Чарли вдруг задумалась обо всех тех людях, с которыми Дженни встречалась до нее. Все эти отношения не продлились долго, ведь Дженни не считала их серьезными. Судя по всему, ей хотелось нагуляться и как следует подготовиться к той самой «настоящей» любви. Неужели их отношениям суждено закончиться так же быстро? - Подожди… Чарли, ты не совсем правильно поняла меня, - быстро забормотала Дженни, уловив произошедшую в Чарли перемену. – Я не говорю, что наши с тобой отношения несерьезные. Просто… я не хочу, чтобы мы спешили. Не хочу, чтобы мы клялись друг другу в вечной любви и все такое. Я реалистка и не очень верю в такие вещи. Подростки в нашем возрасте часто расстаются друг с другом. Я не хочу, чтобы мы пообещали друг другу нечто такое, а потом обвиняли друг в друга в том, что не смогли сохранить наши чувства. Ты… понимаешь? И Чарли сделала вид, что понимает. Ведь Дженни была старше, у нее было больше опыта, а Чарли… должно быть, она действительно не очень хорошо разбирается в любви. И если Дженни говорит, что для признаний еще рановато, значит, так оно и есть. Однако от осознания правоты Дженни Чарли не стало легче. Горечь от своего неудачного первого признания в любви так и осталась лежать тяжелым грузом у нее на сердце. Дженни продолжала целовать ее, но Чарли оставалась как будто отстраненной, безучастной. Дженни легонько прикусила мочку ее уха, и раньше Чарли сошла бы с ума от этого, задохнувшись от удовольствия, но теперь она лишь смотрела пустым взглядом в потолок, ощущая себя маленькой, глупой и ничтожной.