Осколки. Книга 1

Чарли не спалось. Был, наверное, уже третий час ночи, а Чарли все вглядывалась в темноту комнаты и не могла закрыть глаза дольше, чем на минуту. Тэсс уже давно спала, обняв ее одной рукой и… гм, ногой. Чарли, в общем-то, была не против, ведь Тэсс была совсем легкой, а со своими приступами дикого смущения от всего этого Чарли уже почти научилась справляться. Не близость Тэсс и даже не их недавний откровенный разговор не давал Чарли уснуть. Она продолжала думать о своей песне. Эта проклятая песня, как сломанная пластинка, продолжала играть у Чарли в голове, и через пару часов без сна Чарли начала понимать, что сойдет с ума, если не спустится вниз и не попробует наиграть эту мелодию на фортепиано. Она просто обязана услышать ее так, как та должна звучать. Так, как она звучала когда-то. Какие-то воспоминания словно лезли из ее грудной клетки, вот-вот готовые прорвать оболочку кокона из страха и сомнений, который Чарли сама же и создала. Чарли боялась вспомнить что-то такое, что навсегда лишит ее покоя или сделает ее отношения с Тэсс еще более сложными. Но противиться этому она тоже больше не могла. Зуд никогда не оставит человека в покое, пока тот не почешет зудящее место. А зуд в памяти куда более страшный и сводящий с ума, чем зуд физический. Поэтому Чарли тихонько выбралась из постели на ледяной пол и, не обуваясь, чтобы не разбудить Тэсс, выскользнула из комнаты. На лестнице было очень темно, и Чарли вдруг вспомнила о своем ужасе перед этим домом. Перед темным провалом дверного проема в гостиной. Если она боялась его даже днем, то каким кошмарным он может оказаться ночью? Чарли закусила губу и, держась за перила, чтобы не грохнуться в темноте, начала спускаться по лестнице на первый этаж. Дверной проем, ведущий в гостиную, и правда оказался довольно жутким. Лунный свет, проникающий в окна, наполнял комнату каким-то потусторонним холодным свечением. «Не будь смешной, - сказала себе Чарли. – Ты сама мертвец. Любой живой человек, который увидел бы тебя, сам помер бы от страха». И Чарли все-таки удалось пересилить себя, набраться мужества и войти в гостиную. Однако сидеть там в темноте она не собиралась, а потому достала из рюкзака несколько свечей в гильзах, поставила их на фортепиано и зажгла. Впрочем, гостиная не стала от этого менее жуткой. «Только Тэсс делала ее уютной. Без нее это просто холодная старая и мрачная комната, в которой можно со страху умереть», - с грустью подумала Чарли, усаживаясь за инструмент. Несколько секунд она молча смотрела на клавиши и собиралась с мыслями. Эта песня так долго зудела у нее в голове, а сейчас, когда у нее наконец-то появилась возможность выплеснуться наружу, как будто испугалась и затихла. Поэтому Чарли пришлось несколько минут подождать, пока мелодия вернется и окрепнет в ее сознании. А потом Чарли заиграла, полностью доверившись памяти. - Watching you sleep for so long, - тихонько запела Чарли. Она надеялась, что Тэсс не услышит ее, и что эта песня, вырвавшись наконец из ее сердца, не потревожит сон девочки. - Knowing that I can't turn the rain into sun anymore, - голос Чарли дрогнул. С каждым произнесенным ею словом ощущение дежа-вю становилось все более отчетливым и тяжелым. - I've given you all that I am. Now I stand here, too scared to hold your hand. Afraid you might wake to see the monster that had to leave.* *Я уже долго смотрю, как ты спишь. И знаю, что больше не могу превратить дождь в солнце. Я отдала тебе всю себя. И вот стою тут, страшась взять тебя за руку. Боюсь, что ты проснешься и увидишь монстра, который должен уйти.* В следующее мгновение Чарли ощутила сильную пульсацию в голове. Она началась в висках, сначала как слабые толчки крови, все более усиливающиеся с каждой нотой. От висков пульсация проникала вглубь головы, и Чарли начало казаться, что ее мозг как будто что-то сдавливает. Она продолжала петь: - ‘Cause you see the shelter as the storm. Holding wind to keep you warm. You are everything to me, this is why I have to leave. So sleep well, my angel.* *Ведь для тебя укрытие – это буря. И ты обнимаешь ветер, чтобы он согрел тебя. Ты – все для меня, вот почему я должна уйти. Спи спокойно, мой ангел.* «Почему мои чувства, которые я испытываю к человеку из этой песни, так похожи на мои чувства к Тэсс? Неужели я действительно пою о ней?». - Under the ash of the lies something beautiful once here now dies. And the tears burn my eyes. As you sit there all alone, I just want to come home,* - в какой-то момент пульсация в голове стала невыносимой, и Чарли зажмурилась, продолжая играть. Она уже почти не слышала собственного голоса, словно в ушах шумела вода. И эта вода вот-вот готова была прорвать плотину памяти. *Под слоем пепла и лжи было нечто прекрасное, и оно теперь умирает. Слезы жгут мне глаза, когда ты стоишь вот так в одиночестве. Я просто хочу домой.* - Sleep well my angel. I'm sorry… I'm sorry…I'm sorry…I'm sorry…* *Спи спокойно, мой ангел. Прости меня, прости, прости…* Еще секунда – и вот Чарли уже не в старом заброшенном доме, а в своей квартире. Она играет на фортепиано Ричарда в гостиной. Играет эту песню и поет дрожащим от душащих ее слез голосом. Она давно хочет остановиться, но продолжает петь эту песню снова и снова, продолжает мучить себя. Она словно надеется на избавление, но оно все не приходит, и ей становится все хуже, а прекратить уже нельзя. Она так поглощена этой песней, которая словно высасывает из нее всю жизнь, что не замечает, что в комнате кроме нее кто-то есть. Чарли замолкает, ее руки замирают, и она в испуге оборачивается. На секунду она четко видит лицо человека, стоящего за ее спиной. А потом это лицо снова расплывается, но Чарли достаточно той секунды, чтобы его запомнить. Вся ее комната тоже расплывается, и Чарли снова приходит в себя в старом доме. Песня закончилась. Ее руки замерзли, а в горле першат невыплаканные слезы. И прежде чем Чарли успела успокоиться и осознать пришедшее к ней воспоминание, она поняла, что за ее спиной кто-то стоит. Точно так же, как секунду назад в ее памяти. Чарли обернулась и встретилась взглядом с Тэсс. Девочка обняла себя руками, пытаясь защититься от холода. В глазах ее блестели слезы. Очевидно, она слушала эту песню уже довольно давно. Чарли не спешила подняться ей навстречу. - Прости, что разбудила тебя, - тихо сказала она. Тэсс только покачала головой, как бы говоря, что это ерунда. - Это та самая песня? – спросила она. – Которую ты вспоминала в последние дни и о которой не хотела говорить, пока не вспомнишь? - Да, - кивнула Чарли. Она смотрела на Тэсс с какой-то жуткой обреченностью. – Почему ты плачешь, Тэсс? Моя песня тебя расстроила? - Сама не могу понять… - Тэсс шмыгнула носом. – Мне вдруг стало очень больно, когда я услышала ее. - Ты думаешь, что слышала ее при жизни? - Нет, думаю, что не слышала. Точнее, я уверена, что слышу ее в первый раз. Но я не могу отделаться от ощущения, что эта песня имеет ко мне какое-то отношение, я сама не знаю, почему я это чувствую… - Тэсс, - Чарли перебила девочку, и голос ее был твердым и даже холодным. – Мне нужно сказать тебе кое-что. Я… сейчас вспомнила нечто важное. Тэсс нахмурилась. В лице Чарли ей чудилось что-то мертвое в этом восковом свете свечей. Глаза Чарли казались совсем черными, а от ее фигуры веяло холодом. Тэсс явственно ощутила, что в ту секунду Чарли стала для нее совсем чужой. - В чем дело? – спросила Тэсс тонким взволнованным голосом. - Я вспомнила человека, которому возможно была посвящена эта песня, - отозвалась Чарли. – Я вспомнила, с кем встречалась незадолго до своей смерти. - И с кем же? – голос Тэсс упал до слабого шепота. - Дженни. Это была Дженни. Мы с ней снова помирились. Мы снова были вместе.