Осколки. Книга 1

Как и всегда, аккурат к своему дню рождения Чарли выпустила новый альбом. Ей исполнилось двадцать два, и Чарли нравилась эта ровная со всех сторон цифра. Ричард наконец пришел в себя и вернулся к работе. Последние недели перед выходом альбома были самыми тяжелыми, группа почти ночевала на студии, и как-то незаметно, само собой, Ричард и Льюис снова начали нормально общаться. Сначала это были чисто рабочие темы, а потом Чарли вдруг заметила их сидящими на балконе со стаканчиками кофе и обсуждающими какой-то дурацкий фильм, который они оба любили. Ричард даже спросил, как поживает Моника, и все ли у них в порядке. А это значило, что имя этой девушки больше не вызывает у него болезненных спазмов, от которых начинает дергаться нижняя губа. И Чарли была несказанно рада тому, что дружба у Ричарда и Льюиса все-таки оказалась на первом месте. Она также была счастлива, что над их группой больше не висит грозовая туча, и больше никто уходить не собирается. Все как будто вернулось на круги своя. Они с Ричардом снова жили вместе, снова дурачились в свободное время и вместе ездили на студию. Вдохновляли друг друга. И их новый альбом казался Чарли лучшим за всю их карьеру. Именно поэтому, впервые за долгое время, у Чарли было приподнятое настроение. Она радовалась их успеху, радовалась тому, что их отношения снова стали прежними, и они снова собирались, чтобы поиграть в покер и выпить пива. Как будто и не случилось ничего. Позднее Чарли будет задаваться вопросом: «Не стало ли ее хорошее настроение причиной того, что случилось позднее?» Если бы она была, как всегда, зла или в депрессии, возможно, ничего и не произошло бы. Но Чарли ведь была почти счастлива. Ей хотелось смотреть только вперед и радоваться новым победам. Ей хотелось раз и навсегда проститься с прошлым, отпустить его и больше ничего не ждать. Однако судьба распорядилась иначе. Точнее, иначе распорядился Ричард, ведь именно он в той истории взял на себя роль вершителя Судьбы. Все началось с их выступления в Лондоне, приуроченного к выходу нового альбома. Точнее, не с самого выступления, а с того, что случилось после его окончания. Во время концерта The Four of Spades были в ударе, особенно Чарли. Стадион ревел, кричал, рыдал. В Чарли одна за другой прилетали красные розы и даже некоторые предметы женского, гм, гардероба. Саму Чарли это так веселило, что она даже любезничала с самыми горячими фанатками из первых рядов и позволяла им дотронуться до себя. Два раза они выходили на бис, а третий раз Чарли им выйти не позволила, хоть ей и самой хотелось еще разок окунуться в поток фанатской любви. Это было приятно до дрожи, это заряжало адреналином, и хоть ее пальцы уже болели от струн, а связки опухли, Чарли была по-настоящему счастлива. Пусть в ее личной жизни был полный бардак, зато у нее оставались эти необыкновенные минуты, ради которых и стоило жить. После концерта они собрались, как обычно, в гримерной, чтобы выпить шампанского и отпраздновать грандиозный успех нового альбома. Веселье продолжалось пару часов, однако на следующее утро они должны были отправляться в турне, поэтому после пирушки все решили разъехаться по домам. Ричард сообщил, что переночует дома у родителей, чтобы навестить их в последний раз перед разлукой в несколько месяцев. Чарли была слишком пьяна от шампанского и собственной славы, чтобы заподозрить что-то неладное. Она только предложила подвезти Ричарда по дороге домой, но он сказал, что уже вызвал такси. И даже это не показалось Чарли таким уж странным. Она простилась с ребятами и, насвистывая, шагала к своей машине. А потом Чарли вдруг заметила нечто, лежащее на ее машине рядом с дворниками и закрывающее почти все лобовое стекло. Чарли замерла. Вот теперь она действительно насторожилась и заподозрила что-то. Однако, приблизившись, Чарли расслабилась. Это был всего лишь огромный букет красных роз. Наверняка кто-то из фанатов выяснил, что это ее машина, и бросил его сюда. Возможно, даже кто-то из охранников, у которых был доступ к этой стоянке. Чарли взяла букет. Он был такой огромный, что еле умещался в двух руках. Здесь было роз двадцать, не меньше. - Двадцать две, - услышала Чарли чей-то голос за своей спиной и так и подпрыгнула от страха. Сотни мыслей со скоростью бешеного паровоза пронеслись у Чарли в голове за ту долгую секунду, что она оборачивалась. Но ни в одной из этих мыслей не было человека, которого она увидела за своей спиной. Дженни изменилась. За те пять лет, что они не виделись, она в самом деле сильно изменилась. И, тем не менее, Чарли сразу узнала ее. Даже в темноте. В первую секунду. Вместе с тяжелым ударом сердца, после которого Чарли не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она так и смотрела молча на Дженни и держала огромный букет в обеих руках. Дженни игриво улыбнулась. И в то же мгновение снова стала собой. А Чарли показалось, что на нее вылили ушат ледяной воды, и вместе с этой водой схлынули все пять лет, и ей снова стало семнадцать. - С прошедшим тебя, - сказала Дженни. – Здесь двадцать две розы. Прости, что напугала. Мне просто безумно хотелось лично поздравить тебя. - Гм, - ответила Чарли. - Они красные, как ты любишь. Тебе нравится? Чарли невольно подумала, что помада на губах Дженни как раз в тон этим розам. Сделала ли она это специально или так вышло само собой? - Как ты попала сюда? – спросила Чарли. Первый шок от этой встречи прошел, и она вдруг ощутила усталость. – Это ведь закрытая стоянка специально для нас. Дженни как будто замялась, опустила глаза и пробормотала: - Я не хотела бы выдавать этот секрет… - Это Ричард, да? – догадалась Чарли. – Вот засранец! Это он попросил, чтобы тебя пропустили! То-то он свалил к родителям. Придурок, - Чарли открыла машину и бросила букет на заднее сиденье. - Не сердись на него, пожалуйста. Это целиком моя вина. Я почти силой заставила его пропустить меня сюда. Ты же знаешь, какой Ричи мягкий. Чарли вздохнула. Она старалась не смотреть Дженни в глаза. Потому что в этих глазах все еще сверкали безумные искорки, в которые Чарли когда-то без памяти влюбилась. - С Ричардом я потом разберусь, - сказала Чарли холодно. – Лучше скажи, чего тебе нужно? - Просто поговорить… - выдохнула Дженни. Кажется, ее уверенность в себе падала. Чарли чувствовала, что Дженни нервничает, чего с ней раньше не бывало. - «Просто поговорить»? – Чарли хмыкнула. – И о чем, скажи пожалуйста, мы будем говорить спустя пять лет? - Чарли, прошу, я знаю, что ты все еще сердишься на меня… Но не гони меня. Мне нужно совсем немного твоего времени. Чарли покачала головой и набралась, наконец, смелости посмотреть Дженни в глаза. - Нет, я уже давно не сержусь на тебя. Прошлое, как говорится, в прошлом. - Правда? – Дженни мгновенно оживилась. – Тогда можно мне поехать с тобой? Не подбросишь меня? Заодно и поговорим. Чарли нахмурилась. Эта идея ей не нравилась. Чарли осознавала, что Дженни бросает ей вызов. Как раньше. Возможно, если бы все это случилось полгода назад, когда у Чарли была жуткая депрессия, она просто наорала бы на Дженни и велела ей ехать на автобусе или идти пешком. Но в тот вечер у Чарли было хорошее, благосклонное настроение. И она подумала: «Ну что ж, почему бы и нет? Если я решила в самом деле отпустить прошлое, возможно, мне и правда нужно поговорить с ней и идти дальше». К тому же, Чарли видела, что Дженни замерзла, пока ждала ее. Ночь была холодная. А Дженни, похоже, торчала здесь уже несколько часов с самого окончания концерта, боясь пропустить ее. - Садись, - сказала Чарли, открывая переднюю дверцу. Она хотела вести себя как взрослый человек, а не как сумасшедший подросток. И она подумала, что именно так и поступил бы взрослый. - Спасибо, - улыбнулась Дженни, садясь в машину. Они выехали со стоянки и пару минут ехали молча. Чарли ощущала, как грохочет в груди сердце, и думала, что это плохой знак. Как она ни старалась не нервничать, ничего не выходило. Ладони стали холодными и вспотели, а мелькающие вдоль дороги огни высоток сливались в одно сплошное слепящее пятно. - Ричард говорил тебе, что я не пропустила ни одного твоего концерта? – спросила Дженни. - Говорил. - Они все были великолепны. Но сегодняшний особенно. Ты становишься все лучше с годами, твоя музыка становится все сильнее. Каждый раз после этих концертов я благодарила Высшие силы за то, что мне выпала честь знать тебя. Но сегодня я просто не могла удержаться. Если бы я не подошла к тебе, я не смогла бы так дальше жить. Мне нужно было извиниться. И сказать, как сильно я сожалею о том, что упустила свой шанс. Чарли покачала головой. - Не нужно. Я же сказала, что простила тебя. В юности все совершают ошибки. А твои извинения все равно не вернут время назад. Разве что облегчат тебе душу. Расскажи лучше, как ты живешь? Что нового у тебя случилось? Ричард никогда не говорит о тебе, так что, я не знаю ничего кроме того, что ты поступила на юридический. - Да, - Дженни как будто оживилась от того, что Чарли проявляет интерес к ее жизни. – Я последовала советам родителей и решила стать юристом. В этом году окончу учебу и буду работать в какой-нибудь скучной адвокатской фирме. - А что с личной жизнью? Замуж не собираешься? – Чарли постаралась задать этот вопрос как можно более равнодушным тоном, и, кажется, у нее это даже неплохо получилось. - Ну что ты… - Дженни вздохнула. – Я не люблю мужчин, в этом я теперь уверена. - Неужели? – Чарли не удержалась от сарказма, но Дженни не обратила на него внимания. - Можешь верить мне или не верить, но после твоего брата у меня больше не было парней. Я встречалась только с девушками, но это всегда длилось недолго и заканчивалось ничем. Поэтому я до сих пор одинока. - Гм, - снова сказала Чарли, потому что ничего более вразумительного не приходило ей в голову. Она наконец-то поняла, чем эта новая Дженни отличается от старой. И дело было вовсе не в том, что у новой Дженни были волосы короче, а глаза ярче накрашены. Прежняя Дженни была самоуверенной, веселой, колкой, капризной, сводящей с ума. Она была похожа на шарик, наполненный холодной водой, который в любой момент мог лопнуть в ладонях и облить тебя с головы до ног. Та Дженни пугала, притягивала, удивляла. А эта Дженни была тихой, немного забитой, испуганной и неуверенной в себе. Она изо всех сил старалась быть такой как раньше, быть смелой и решительной, но в глубине души больше всего боялась, что Чарли выкинет ее из машины, потому что тогда у нее больше не будет никакой надежды. Совсем никакой. И Чарли вдруг почувствовала к ней жалость. И, конечно, она постаралась это чувство скрыть, чтобы не оскорбить Дженни. - Куда едем? – спросила Чарли. – Где ты теперь живешь? Дженни назвала адрес и добавила: - У меня маленькая квартирка, живу я одна. От колледжа далековато, но это лучшее, что я могу себе позволить. Чарли невольно вспомнила их общие мечты о будущем. Они мечтали, что Чарли станет рок-звездой, а Дженни – известным археологом. И пока Чарли будет путешествовать с турами по всему миру, Дженни будет искать окаменелости в своих экспедициях. А возвращаться они будут в свой двухэтажный особняк в викторианском стиле, с маленькой террасой и розовыми кустами под окнами. Ну что ж. Хоть что-то из этого сбылось. Дженни погрустнела. Казалось, она поняла, о чем Чарли думает. - Чарли… - прошептала она. – Я, в самом деле, каждую минуту своей жизни жалела о том, что потеряла. После того выпускного я была сама не своя. Мне было все равно, что будет со мной дальше, потому что самое важное я уже потеряла. Поэтому я и отказалась от своей мечты и поддалась давлению родителей. Но мне кажется, я так и не вернулась к жизни. До сих пор. Но я очень рада, что у тебя сбылось все, о чем ты мечтала. Ты все это заслужила. Я была уверена, что ты своего добьешься. - Да, - тихо отозвалась Чарли. – Ты в меня всегда верила. Мне жаль, что ты не смогла стать археологом, как мечтала. - Ничего, - Дженни махнула рукой и слабо улыбнулась. – Я не так уж сильно переживаю из-за этого. Это не было самым важным в моей жизни. Куда сильнее я страдала из-за другой утраты. Чарли покосилась на девушку. Все это время она старалась не смотреть на Дженни, но с каждой минутой ей все труднее давалось делать вид, что она одна в машине. И в то же время ей никак не верилось, что на соседнем сидении именно Дженни. Чарли не видела ее так долго, что теперь Дженни казалась ей больше призраком, нежели реальным человеком. Всю дорогу до дома Дженни рассказывала о своей учебе на юридическом. Чарли тоже рассказала кое-что о трудовых буднях рок-звезды, и прошлое они больше не упоминали. Когда Чарли остановила машину перед подъездом дома Дженни, они обе замолчали. Они не смотрели друг на друга. Чарли чувствовала, что даже самоуверенная Дженни не может преодолеть эту неловкость. Казалось, что Дженни собрала в кулак все остатки своего мужества, когда произнесла неестественно бодро: - Зайдешь на чашечку кофе? Я научилась варить его очень вкусно. Тебе понравится. - Дженни, послушай… - прошептала Чарли, растерянная тем, куда все это двигается, и насколько сильно это отклоняется от ее планов. - Да расслабься, - улыбнулась Дженни. – Я ведь не в постель тебя приглашаю. А в самом деле на кофе. - Ну, мне завтра вставать рано. Мы улетаем в тур… - слабо возразила Чарли. - Да брось. Выспишься в самолете! – Дженни все больше смелела. – Тебе не привыкать ложиться поздно или вообще не спать. И на это Чарли нечего было возразить. Она продолжала стараться вести себя как взрослый и разумный человек. К тому же, это всего лишь кофе? Почему бы и нет? Однако правда была в том (и Чарли это знала), что она не хотела отпускать Дженни сейчас. Если Дженни выйдет из машины, все закончится. Закончится этот разговор, эта прекрасная ночь, закончится ее жизнь. Все краски снова потускнеют, и останется только засыхающий букет красных роз на заднем сидении. Так пусть все это продлится хотя бы чуть дольше. - Ну хорошо, - сказала Чарли. – Только ненадолго. - Отлично! – обрадовалась Дженни. Ее глаза снова засверкали в темноте, и Чарли засмотрелась в них чуть дольше, чем следовало. * * * Дженни не обманула Чарли. Кофе в самом деле получился превосходный. Терпкий и ароматный, с высокой пенкой цвета молочного шоколада. Они сидели на тесной, но уютной кухне, за маленьким столиком и бросали друг на друга робкие взгляды. - Вкусно, - честно похвалила Чарли, отпивая кофе. - Зефирку хочешь? – спросила Дженни, вытаскивая из пакетика две белые зефирины. - Давай, - согласилась Чарли, и Дженни бросила маршмеллоу в ее чашку. - Ты все еще куришь? – спросила она. - Да, - ответила Чарли. – А ты? - И я. Они улыбнулись друг другу. Им почему-то стало очень приятно от того, что некоторые вещи в их жизни не изменились. Не сговариваясь, они достали сигареты и закурили от одной зажигалки. Когда Дженни наклонилась к ней, чтобы прикурить, Чарли уловила исходящий от ее волос запах мяты. От Дженни всегда пахло мятой. Даже если она не жевала жвачку. На секунду Чарли спросила себя: «Господи, какого черта ты сейчас делаешь? Пьешь кофе, куришь и жрешь зефирки на кухне своей бывшей девушки? На кухне ДЖЕННИ, черт побери! Да еще и нюхаешь ее волосы! Ты что, совсем спятила?». Но Чарли не успела ответить себе на этот вопрос, потому что вид курящей Дженни вышиб из нее последние мозги. Сколько раз она вот так наблюдала за Дженни, когда та затягивалась сигаретой в ее постели? Дженни всегда курила красиво. Она могла выдувать дым аккуратными ровными колечками, а не рваными, как Чарли. Ее пухлые губы вытягивались и сжимались. И Чарли могла наблюдать за ними вечно. Вот и сейчас. Чарли смотрела на ее губы и не соображала ни где она находится, ни кто она вообще такая. Как бы сильно Дженни ни изменилась за эти годы, но ее магия никуда не делась. После выкуренных сигарет и Чарли, и Дженни наконец-то почувствовали расслабление. Чарли уже не ощущала себя так, словно рядом с ней лежала бомба замедленного действия. Она даже смогла искренне посмеяться над шуткой Дженни. Она подумала вдруг, что не хочет ехать домой, в свою пустую квартиру, где она столько раз чувствовала себя одинокой с другими женщинами. Не хочет ехать в это проклятое турне, которое в очередной раз вымотает ее и оставит после себя лишь опустошение. Нет. Она хочет навечно остаться здесь, на этой кухне. Сидеть и смотреть, как Дженни подкладывает зефирки в ее чашку с кофе. Поэтому, когда Дженни предложила им пойти посидеть в гостиной, где, по ее словам, было намного удобнее, Чарли без раздумий согласилась. Их разговор уже не был таким натянутым. Наоборот, они увлеченно обсуждали сегодняшний концерт Чарли и ее последние песни. Когда они сели на диван, Дженни вытянула ноги и положила их на журнальный столик. И Чарли пялилась на эти ноги, думая о том, что они тоже нисколько не изменились. Сколько бы лет ни прошло, но это по-прежнему была ее Дженни. Пусть и побитая жизнью и уже не такая храбрая, но она улыбалась как раньше. Она смеялась как раньше. И она смотрела на Чарли как раньше. - Думаю, ты вынуждена будешь согласиться с тем, что наше расставание пошло на пользу твоей музыке, - сказала Дженни, бросив на Чарли игривый взгляд. - Почему это? – с подозрением спросила Чарли. - Ну, посмотри сама. Все твои самые популярные песни, которые стали хитами, они ведь обо мне. И о том, какая я сучка. Чарли усмехнулась. Дженни подхватила ее смех, и еще через мгновение они хохотали как сумасшедшие. Чарли подумала, что она уже сто лет так не смеялась. Когда они умолкли, Дженни заглянула Чарли в глаза и спросила тихо: - А ты сейчас… встречаешься с кем-нибудь? - А разве Ричард тебе не рассказывает о моей личной жизни? - Ну, что ты. Ричард настоящий друг, а не доносчик. Он молчит как партизан и даже под пытками не скажет ничего собственной сестре. Чарли улыбнулась. Преданность Ричарда порадовала ее. - Нет, - ответила она. – Я не встречаюсь ни с кем. А если бы встречалась, ты бы уже давно узнала об этом из газет. Если, конечно, ты их читаешь. - Я стараюсь не читать то, что пишет о тебе пресса, - Дженни покачала головой. – Меня все эти журналисты раздражают. Они ничего не знают о тебе настоящей. Например, я не очень-то верила в то, что ты спишь со своими фанатками. Ты ведь не такая, Чарли. Разве это может быть правдой? - Я изменилась, - Чарли посерьезнела. – Но как бы там ни было, с фанатками я уже давно завязала. - И правильно. Секс без любви – это же не для тебя. - А тебе это, значит, подходит? – не удержалась Чарли. - Нет, - Дженни оставалась серьезна. Пожалуй, Чарли никогда не видела ее такой. Дженни повзрослела. – Мне это тоже не подходит. Самый прекрасный секс у меня был с тобой, Чарли. Потому что я по-настоящему любила тебя. И… - Дженни запнулась, побледнела, сжала губы на несколько секунд, а потом решительно добавила: - И люблю до сих пор. Чарли зажмурилась. Сердце бабахнуло и как будто остановилось. - Дженни… - прошептала она. – Давай не будем. Пожалуйста. - Но Чарли, я ведь чувствую, что ты тоже не забыла меня! Если бы ты была счастлива с кем-то другим, я бы ни за что не посмела влезть в твою жизнь. И я ждала, когда появится человек, который сделает тебя счастливой. Но он так и не появился. И тогда я решила попробовать… Вымолить у тебя еще один маленький шанс. Я готова для тебя на все, Чарли… - Дженни коснулась кончиками пальцев щеки Чарли и наклонилась к ее губам. – Пожалуйста, не отталкивай меня… Я так соскучилась по тебе. Смертельно соскучилась. - Я тоже… - прошептала Чарли. Слезы жгли глаза. Ей хотелось вскочить и бежать с этого дивана. Бежать прочь от человека, который причинил ей столько боли. Но ей хотелось и обнять этого человека. Обнять Дженни, вдохнуть ее запах и представить, что ничего не случилось. Она так соскучилась… А потом Дженни поцеловала ее, и Чарли не стала противиться. Ее губы были такими же, какими Чарли их запомнила. Дженни целовала ее так, как Чарли больше всего любила. Никто никогда не целовал ее так. Чарли чувствовала слезы Дженни на своих щеках. И она уже не сомневалась в том, что Дженни действительно раскаивается и действительно скучала по ней. Ведь Дженни всегда была слишком гордой, чтобы плакать. - Прости… - прошептала Чарли, когда они на секунду оторвались друг от друга. – За то, что унизила тебя на выпускном. Я не хотела все это говорить. Я не знаю, что за дьявол вселился в меня. - Ничего, - Дженни улыбнулась и шмыгнула носом. – Я не сержусь на тебя за это. Я заслужила, чтобы меня и не так обозвали. На самом деле ты выразилась очень мягко, Чарли. И они снова целовались, и Чарли не могла отделаться от чувства, что все это снится ей. Все это нереально. Столько раз она видела во сне, как Дженни целует ее, что у них все хорошо, и не было никакой измены. А потом она просыпалась и вспоминала все, что произошло. Но сейчас Дженни была такой реальной, такой теплой. Чарли уже и забыла это щекочущее ощущение, которое возникает, когда прижимаешь к себе любимого человека. Дженни здесь, она реальна. Она никуда не исчезнет. Это не сон. Чарли проснулась, когда сообразила, что ее рубашка расстегнута, а руки Дженни забираются под лифчик. В ту же секунду Чарли вспомнила о своем брате. Это случилось так внезапно, что Чарли испугалась. Она просто вдруг представила, как руки Дэвида обнимали Дженни, касались ее. И это неожиданное видение настолько отрезвило Чарли, что она мгновенно отстранилась от Дженни и начала сбивчиво шептать, застегивая рубашку: - Я… я так не могу. Я поеду лучше домой… так нельзя. Дженни молча смотрела на нее, и в глазах ее блестели слезы. А когда Чарли поднялась с дивана, Дженни вскочила вслед за ней и крепко обняла девушку, уткнувшись лицом Чарли в шею. - Прости, прости, прости меня! Я с ума сошла от твоего присутствия! Пожалуйста, прости меня, я слишком тороплюсь, я знаю, но не уходи… - Дженни снова всхлипнула, громко и надрывно. Похоже, рыдания душили ее и не давали говорить. – Пожалуйста, не оставляй меня, Чарли. Я так люблю тебя… Останься! Я положу тебя спать на свою кровать, а сама лягу на диване, только не уходи! Завтра ты уедешь на два месяца, и я снова не смогу видеть тебя… Я так соскучилась по тебе… Я так больше не могу. Не уходи… - и Дженни заплакала навзрыд, оставив Чарли в полной растерянности. Раньше она никогда не видела Дженни в таком состоянии. Раньше Дженни никогда не была такой беспомощной и хрупкой. Чарли несмело обняла ее одной рукой и сказала: - Хорошо. Только я сама буду спать на диване. И никаких возражений, поняла? - Как скажешь, - выдавила Дженни и икнула. Чарли улыбнулась. - Тебе нужно выпить воды. И перестать плакать. Я не уйду. Если ты пообещаешь больше не приставать ко мне. Все это слишком быстро, понимаешь? Еще утром я думала, что видеть тебя никогда не захочу. - Конечно! Конечно, не буду! Я все понимаю! – Дженни снова икнула, и Чарли не выдержала и рассмеялась. Дженни тоже засмеялась, и неловкость, возникшая между ними, вновь исчезла. А потом Дженни пила воду и стелила Чарли постель на диване. А Чарли улыбалась и думала, что впервые за эти пять лет она снова счастлива.