Солнце живых

И мы бы могли остаться в живых, но это скучно здесь - быть живым! И если опять захочешь войны, ты намекай - мы всё повторим, А если не так, то смейся в лицо, мы всё равно вернемся в наш дом, дом, дом, дом...

***

А потом ты прокололся. Ну как прокололся - проебался, если быть точным. А если ещё точнее - то полный пиздец... ___ - Бляядь, Лёша, этого мало - забрать слова обратно... Извиниться. Публично, да... это Я тебе говорю. Никто не может просто назвать хуесосом Мамая и рассчитывать, что я буду молчать. Кто этот мужик, говорящий по телефону скучным голосом с нечитаемым выражением на лице? Жесткий диссонанс между формой, будто это самая что ни на есть блядская рутина, обыденность, как аренда оборудования для концерта или заказ пиццы - и реальным содержанием сказанных слов. - Это же Домино, да? Пиздец, Мирош. А ты всех старых друзей отправляешь в утиль, когда выходит срок хранения? - А ты достаточно знаешь, чтоб об этом вот так рассуждать? - ебаная бровь неотвратимо поползла вверх. - Мой стартовый капитал - те, с кем я начинал... Не твои слова? А потом ты шлёшь нахуй Шокка, ЛСП, теперь вот Лёху. Кто следующий? - Любой, кто залупнётся на Илюху, Порчи или Женю с Рудбоем. - губы Окси сжимаются в горизонтальную линию а кожа между бровей собирается в вертикаль, - А кто залупнётся публично - публично и будет похоронен. Желаешь проверить? - Нет, блядь, я итак уже всё усвоил, о вершитель судеб с большим рупором! Пойду-ка проблююсь. И ты уходишь. Хуй знает что пытаясь доказать. Ведь ты не был там с ними в 2011-ом и не был в 2016-ом, и реально хуй знает... Невозможно объективно судить других людей. Олег ЛСП имел свою версию истории, Мирон - свою, но ключевым в ней было и остаётся, что именно Мамай - реальный друг, которого Окси поддержал тогда и защищает сейчас, даже в ущерб собственной репутации. Можно ли в принципе осуждать желание вписаться за близкого человека? Но ты, с какого-то хуя, упорно отождествеляешь себя с парнями по ту сторону баррикад. Да, ты был там раньше, много лет, среди хэйтеров и просто проебавших свой шанс или выбравших иную дорогу. Но ведь фактически ты больше не с ними. И тебе пиздец как хочется на место Ильи, а нихуя не на место Ромы... сука, что ж тебе опять неймётся? Или это страх быть следующим, признайся себе, а, Слав? Ночью холодновато, ты ловишь случайную тачку и на автомате называешь адрес - сначала его, но потом исправляешься. Пиздец как хочется сбросить с себя всё, подставить кожу под его руки, а вместо этого ты продолжаешь искать правду. Вытаскивать наружу, сдирать с нее плотные слои лишней информации. А на что ты, блядь, рассчитывал? Что взрослый мужик окажется без бэкграунда, что он будет мудрым и добрым со всеми аки Будда, или ещё какую утопическую ебаназию? Да он со старта открыто хуесосил всё что видел, на том и поднялся. Алё, тебе же он когда-то зашёл именно таким. И кто бесконечно упрекал его в проёбе былой агрессии? Или ты сам лютик, блядь, полевой? В это время суток даже питерские проспекты пусты. В машине тепло, как в коконе. Просишь бомбилу выключить радио и бездумно рассматриваешь два глянцевых прямоугольника, намертво приклеенных к приборной панели. - Это Александр Невский и Сергей Радонежский. Мне мама после больницы дала.... Какое-то время совсем не въезжаешь в поток пурги, льющейся в твои уши. Просто не повезло с водилой - молодой пиздабол в очках, которому хочется потрепаться, а до дома ещё пилить и пилить. Мирон тоже иногда носит дома очки и первое время тебе было странно то, как он выглядит - серьезнее, но и конкретно младше, чем на самом деле. Но вот снимать их с него... это пиздец. Ты никогда в жизни не признаешься, как это нереально заводит. По настоящему, круче любой порнухи, включая самый лютый изврат, существующий в сети. Наверное, сейчас надо бы притормозить. Где угодно. Встать на обочине и... и непонятно что, на самом-то деле. Сигарет хоть купить. А так... Ну, довезет он тебя до дома, а потом? Сидеть как еблан, ждать звонка? Мониторить соцсети, куда он мог заглянуть, чтоб оставить тебе след? А ведь так и будет, ты знаешь. - ... от недосыпа всё. Я же после экзамена был, батя мой после дежурства, ломанулись на дачу... Мимо проплыла станция метро, тоже непривычно пустая. Промелькнули длинные фонари, похожие на гигантские цветы-мутанты. Постапокалипсис, все умерли, ты снова один... Какая-то острая хуйня из спинки впилась в руку чуть повыше локтя. Сутки назад ты утыкался в это место лицом, а Мирон водил своими невозможными пальцами по позвоночнику и пояснице. И ты весь сжимался внутри и подрагивал в предвкушении, зная, куда именно эти охуевшие пальцы сейчас поползут... - ...в общем, лобовуха вдрызг, осколки веером... Я просыпаюсь, а у меня в шее кусок стекла торчит... Шрам почти не заметный уже, но бриться неудобно... Ты успеваешь отключиться, пока сонная девица в круглосуточном, неуклюже зевая и потягиваясь, пыталась найти на полке початый блок ебаных сигарет. Просто вырубаешься на эти полторы или две минуты, вцепившись пальцами в холодный металл прилавка. Ты и вправду в прошлую ночь у Окси почти не спал. И сейчас понятия не имеешь, что делать до утра, блядь. - Сдачу возьмите... В белое пластиковое блюдечко, больше напоминающее кошачью миску, упала пара затёртых купюр. Ты сгребаешь их ладонью и фиксируешь, как она дрожит... Вдруг стало пиздец страшно, что ты всё проебал. И вот теперь ты протягиваешь ему себя - для уравнивания счетов. А он так обрадовался, молча - просто лицо другим стало. По правде, это тебе сейчас нужен некий физический акт, в котором ты что-то добровольно отдаёшь. А он берёт. Пальцы Окси на твоих плечах - ставят ровно, фиксируют. А на радужке его глаз солнечные блики. Похоже, он тоже не выспался, вон какие круги под глазами. И что-то в его взгляде, в его сосредоточенном лице, губах, в его слишком ритмичном дыхании даёт повод думать, что Окси сейчас тоже переживает некий внутренний кризис. А от этой его ебанутой красоты сдохнуть можно. За последние десять лет тебе ни разу не приходило в голову стесняться собственного тела. В своё время у тебя начисто отбили чувство стыда. А позднее ты уже сам удалил нахуй и инстинкт самосохранения - с местной сорокоградусной анестезией. Но сейчас, под этим пристальным взглядом, ты ощущаешь самый настоящий стыд, и это чувство не связано с внешними дефектами, это внутренний дискомфорт, будто ты имеешь некое скрытое несовершенство, порок, и сейчас это вдруг стало видимым, как лишний палец на ноге, а ты со страхом ждёшь, как Мирон на него среагирует. И Мирон улыбается. Улыбается!!! Это полный пиздец, запрещенный приём, как удар в солнечное сплетение. Ты сглатываешь, в сотый раз за этих несколько ебаных минут, и тянешься, желая не то поцелуев, не то истины. - Посмотри мне в глаза, Слава. Он уже говорил это, в ваш самый первый раз. Просил расслабиться, затирал, что сейчас всё будет хорошо, даже охуительно. И ты честно смотрел, почти не моргая. Кусал себя за губу, старательно разводил ноги и не зажимался, не закрывался - доверял. Тогда ты кончил фактически от этого лица над собой и голоса, действующего на уровне спинного мозга... И сейчас вглядываешься в голубую бездну и веришь, что она вглядывается в ответ. Просто веришь. - Спроси меня прямо, и я отвечу на любой вопрос. "Ты сможешь когда-нибудь простить Шокка?", "Чувствуешь вину за смерть Ромы?", "Только не отворачивайся от меня, Миро…" - последнее ты зачем-то произносишь вслух. Окси приближает свои губы к твоим. И ты слышишь что хотел - ебаную правду. - Не заставляй меня выбирать. Пожалуйста. И ты затыкаешь его собой, рот в рот. Плитка пола ощущается почти горячей под утренним солнцем, и странно липнет к босым ступням, в глазах плывет. А от Мирона совсем слегка пахнет вискарем... Ряды банок с разноцветными специями, тихое гудение кондиционера, поверхность стола, оказавшаяся слишком твёрдой - подставляешь руки, чтоб уменьшить боль от соприкосновения её с кожей… горячая волна, резкие толчки, и пятна перед глазами, и на этот раз ты не стесняешься и кричишь, не боишься показаться слабым... И охуительно сладкая усталость, в которую превратился очередной оргазм. И тело заметно ноет, но ощущается таким живым… Кажется, забудешь сейчас воздух глотнуть, и хуй с ним. И ты снова чувствуешь знакомые касания - неторопливые, выверенные. Ощущаешь, как он расписывается на тебе языком и губами, словно метку на спине ставит - "Oxxxy". Суперстар ебаный. Нет, ты не собираешься облегчать ему жизнь и уходить сам. Пусть помучается.