I'm gonna find you, I'm gonna get you

Чимин натыкается на фотку Юнги из больницы и ахает, разглядывая ссадины на его лице. Он мысленно возвращается в тот день и вспоминает выражение лица Чонгука, угрозы. Чонгук не врал, он действительно был близок к тому, что бы избить Юнги до смерти. Чимин пробегает взглядом по комментарию Юнги «ничего серьёзного» и думает несколько секунд, прежде чем напечатать сообщение. «Давай встретимся» — Чимин. «Через час у меня» — Юнги. Чимин приезжает в студию, нервно теребя рукава куртки и переминаясь с ноги на ногу. Юнги открывает дверь, пропуская внутрь. — Хреново выглядишь, — тихо говорит Чимин и отходит подальше. Юнги смеётся и предлагает кофе, Чимин кивает, оставаясь на расстоянии метра и ближе не подходит. — Да не трону я тебя, Господи, — Юнги закатывает глаза, а Чимин сглатывает, вспоминая последнюю встречу. — Извини за тот раз. Я был не в себе, — произносит Юнги, смотря куда-то перед собой. — Так что ты хотел? — Убедиться, что ты жив, — отвечает Чимин, присаживаясь на высокий стул. — Не верилось мне в твое «ничего серьезного». — Твой парень хорошо дерется, — усмехается Юнги. — И он разрешил тебе приехать? — Он не знает, — качает головой Чимин. — Не разрешил бы. — Вот так и начинают рушиться отношения, — Юнги усмехается, добавляя молоко в кофе Чимина, а свой оставляет черным. — Я расскажу ему, — неуверенно говорит Чимин. — Не расскажешь, — Юнги смотрит в глаза и знает это совершенно точно. — Чонгук сначала меня убьёт, а потом тебя, если узнает. Чимин кивает, соглашаясь. Чонгук может, и его не остановить, если он разозлится. — Тебе хорошо с ним? — внезапно интересуется Юнги, а Чимин задумывается. На «хорошо» это мало похоже. — Не знаю. Просто без него мне плохо, — жмет плечами. Юнги кивает, принимая к сведению. Чимин открывает своим ключом дверь и проходит внутрь, замечая в коридоре чемодан Чонгука и свет в его кабинете. Не должен был так рано. Свет загорается, реагируя на звук и Чимин медленно проходит через гостиную, ощущая, как заполняется изнутри страхом. Бежать — не выход, Чонгук точно знает, что Чимин вошел, а значит, далеко убежать не получится. Чимин поднимается по ступенькам и кладет вспотевшую ладонь на ручку двери. Неловко поворачивает и сердце замирает, когда Чимин встречается взглядом с Чонгуком. Чонгук красивый. Слегка растрепанные волосы, строгий костюм, рубашка обтягивающая тело. Пьяный. На столе открытая бутылка виски, в руке стакан, который он с грохотом ставит на стол, из-за чего Чимин вздрагивает. И злой. — Привет, — Чонгук усмехается, а Чимин отшатывается к двери, пугаясь такого Чонгука. — Обнимешь? Чимин сглатывает, прекрасно осознавая подвох в вопросе. И кто знает, что будет, если Чимин не рискнет. Он медленно доходит до Чонгука, обвивает шею руками, чувствуя, как Чонгук кладет руки на талию и притягивает. Потом носом утыкается в волосы Чимина и вдыхает, Чимин старается не шевелиться. Чонгук все так же притягивает, Чимин по-прежнему рад его видеть, ощущать его руки на талии и слышать дыхание. Чимин определенно соскучился. Чонгук резко отталкивает, Чимин отшатывается и делает шаг назад, упираясь ягодицами в стол. — У тебя две минуты, чтобы внятно объяснить мне, какого же чёрта ты шлялся где-то так поздно, — Чонгук смотрит в глаза, пугая до чертиков и ловя каждую эмоцию. Чонгук будто видит каждую мысль Чимина, читает как раскрытую книгу, оттого — страшнее. — Я… гулял. С друзьями, — выдыхает Чимин, стараясь не смотреть в глаза. — Ложь, — громко произносит Чонгук, кидая бутылку куда-то за спину Чимина, и Чимин слышит как разбиваются стеклянные дверцы шкафа. — Почему ты мне врешь? — Чонгук хватает за подбородок и смотрит в глаза. — Не вру, — неуверенно шепчет Чимин. — И с каких пор Юнги стал твоим другом? — Чимин осознает, что проебался. Открывает рот, но сказать ничего не может, оттого просто закрывает и смотрит испуганно. — Я всё объясню, — шепчет Чимин, а Чонгук смеётся, ужасно этим пугая. — Объяснишь, почему, чёрт возьми, врешь мне? — Чимин опускает голову, часто дышит и ждет дальнейших действий. — Знаешь что самое обидное, Чимин? — прожигая взглядом риторически интересуется Чонгук. — Я как дурак, как какой-то ненормальный, требовал билет на этот чертов самолет, мчался в такси, лишь бы приехать пораньше, — Чонгук качает головой, усмехаясь. — Ведь Чимин там один, он ждет меня, — Чонгук резким движением разворачивает к себе спиной и укладывает грудью на стол. — Но оказывается, Чимина нет дома, он, чёрт возьми, с бывшим. Чонгук одной рукой придавливает за шею к столу, а второй гладит по спине. — У нас ничего не было, — дрожащим голосом говорит Чимин. — Знаю, — шепчет Чонгук, приближаясь к уху и прикусывает мочку. — Но это ничего не меняет, — он отстраняется. — А ещё мой Чимин почувствовал себя сильно взрослым мальчиком, что стал мне врать, — Чонгук задирает футболку, прикасаясь к голой коже. — И что же нам с тобой сделать? «Наказать» — проноситься в голове и Чимин сжимается, слыша, как Чонгук достает ремень из шлевок на брюках. Чонгук снимает галстук, расстегивает несколько пуговиц и завязывает запястья за спиной, Чимин пытается дергаться, но все безуспешно - Чонгук почти не прикладывает усилий, все равно надежно удерживая. Чонгук стягивает джинсы, оголяя ягодицы и проводит по ним ладонями. Затем отводит руку и со звоном шлепает. Чимин вскрикивает, дергаясь, но Чонгук прижимает к столу, пальцами давя на поясницу - останутся синяки. — Тише, — шепчет Чонгук. — Мы только начали. И бьет ещё раз, по тому же месту и чуть сильнее. Чимин снова кричит, вырываясь и стараясь выбраться из-под руки, но Чонгук не позволяет. — Пожалуйста, хватит, — просит Чимин, тут же получая ещё раз, и хнычет, кусая край стола. — Пожалуй, десяти хватит, чтобы ты запомнил этот урок, — Чонгук проводит по ягодицам ремнем, у Чимина текут слезы от безысходности и того, что это — Чонгук, вероятно, настоящий. Безжалостный и жестокий. — Считай вслух и громко, хорошо? Ремнем больнее и Чимин сильнее плачет сдавленно выдыхая «один». Чонгук гладит по волосам и дает немного времени, прежде чем ударить снова. — Пять, — почти кричит Чимин, натирая запястья из-за постоянных попыток выпутаться. И жалобно добавляет: — Хватит, прошу тебя, я больше не могу. — Можешь, — бросает Чонгук, присаживаясь, прикасается губами к синякам на ягодицах, заставляя Чимина дрожать от боли и приятных прикосновений языком. — Осталось немного. Чонгук бьет последний раз, дожидается чиминового «десять» и прижимается бедрами, отчего Чимин снова вскрикивает и кусает губы. — Вот и всё, — Чонгук целует спину, нежно проходя губами и языком, опускается к ягодицам и целует, затем шире раздвигает ноги, предварительно снимая с щиколоток джинсы, откидывая куда-то в сторону. Плотнее прижимает к столу и пихает Чимину в рот два пальца, отчего Чимин кашляет и с трудом подавляет рвотный рефлекс. Чонгук проникает сразу двумя пальцами, Чимин выгибается и кричит что-то неразборчивое. Чонгук поглаживает спину и двигается внутри резкими толчками. Чонгук входит почти на сухую и до основания. Чимин стонет от боли и кусает до крови губы. Чонгук двигается быстро, притягивая за бедра, оставляя на них синяки. Чимин сжимает зубы, шипит и чувствует боль, кажется, повсюду. Чонгук кончает, вытирает Чимина салфетками и на руках относит в спальню, кладя на живот. Чимин дергается, когда Чонгук прикасается к поврежденной коже пальцами и пытается вырваться, но Чонгук держит. — Успокойся, я просто нанесу мазь, — Чимин выдыхает и отмечает, что Чонгук успокоился. Выместил злобу на теле Чимина, и от этого на душе не понятно. Обидно, по большей части, но ещё, совсем немного, близко. Чимин как будто видел что-то особенное, сокровенное. Момент, где Чонгук себя не контролировал и как будто делился этим с Чимином. Чонгук определенно разрушал, выбивая из Чимина трепетные эмоции. Но что в ответ? Был ли этот Чонгук - единственным настоящим воплощением себя? Отчасти. Но это определенно не вся его личность. Чимин взбирается на бедра Чонгука верхом, когда он ложится и выключает лампу на тумбочке. — А я тебе нравлюсь? — Чонгук смеётся и гладит бедро, удивляясь немного неожиданному порыву. — Конечно, — он притягивает Чимина за футболку, заставляя на себя лечь и шепчет в ухо: — Ты мне больше, чем нравишься. — И что это было тогда? — потеряно интересуется Чимин. — Ты же говорил, что не заставишь меня играть в твои игры. — Это и не были они, — спокойно отвечает Чонгук. — Просто ты — накосячил, а я тебя за это наказал. Чимин скатывается, шипя от боли, когда ягодицами касается кровати. — И ты это повторишь? — на всякий случай спрашивает Чимин, утыкаясь носом в плечо Чонгука и пряча там лицо, чтобы Чонгук не увидел на нем страх. — Если ты меня вынудишь. Чимину с Чонгуком определённо не хорошо, но без него, по-прежнему, плохо. Чимин бы сбежал, не оборачиваясь, не возвращаясь, потому что всё это для него — слишком. Но Чимин жмется ближе. Ближе к тому, кто приносит ему столько боли, физической боли. И совсем себя не понимает.