Часть 10. Bring you to my hell
2 июля 2018 г., 15:14
Чимин не находит себе места, вспоминая тот вечер, отчасти, потому что ягодицы страшно болят, но больше просто потому, что не уверен, чего хочет. Не уверен, что сможет быть с таким Чонгуком, принять его и остаться. Чонгуку нравится делать больно и подчинять, а Чимин просто не знает, что это значит и как это ощущается.
И он просто решает проверить.
«Я хочу попробовать» — Чимин.
«Приходи ко мне в два часа» — Чонгук.
Чимин открывает своим ключом и неуверенно проходит, замечая Чонгука у окна. Снова в костюме, пряча руки в карманах.
— Ты пришел, — выдыхает Чонгук, оборачиваясь, подходит ближе, с тревогой заглядывая в глаза, берет ладони Чимина в свои. Иногда Чимину кажется, что у Чонгука раздвоение личности — Уверен, что хочешь этого?
— Нет, но я здесь, — отвечает Чимин, опуская взгляд и не рискуя смотреть в глаза, потому что боится испугаться, боится найти в них что-то такое, из-за чего захочется сбежать. И ещё больше то — за что зацепиться, не имея возможности уйти, Чонгук снова нежный и так даже хуже. — Покажешь мне свою «красную комнату»? — неловко смеётся Чимин.
— Не называй её так, — усмехается Чонгук и ведет наверх. Открывает дверь, пропуская Чимина вперед. Комната Чонгука — черная, освещается тусклыми лампочками по периметру, с холодным светом, но даже так Чимин замечает обтянутый кожей крест и большую кровать с кованым изголовьем. А ещё большое разнообразие всевозможных плеток и теряется, немного пугаясь.
— Боже, я пошутил. Думал, что всё закончится на том, что у тебя в спальне, — оборачивается на Чонгука, напряженно стоящего ещё за порогом комнаты. Чимин кивает на дверь, не будучи уверенным, что хоть что-то делает правильно и тише говорит: — Закрывай.
— Какое хочешь стоп-слово? — интересуется Чонгук, прежде чем войти.
— У нас не будет его, — нервно отвечает Чимин, сглатывая, и добавляет: — Я хочу видеть тебя таким, какой ты есть от начала и до конца.
Чонгук кивает, хлопая дверью, и подходит ближе.
— Раздевайся.
Холодным тоном так, что Чимин на секунду жалеет, что решился на это. Стягивает с себя одежду, отшвыривая в сторону, и дышит глубоко, под пристальным взглядом Чонгука.
— На колени.
Чимин выполняет, опускаясь, склоняет голову и не решается её поднять, только слушая шаги Чонгука. Чонгук прикладывает к глазам шелковую ленту, завязывая на затылке и Чимин снова тушуется, слегка паникуя. Чонгук опускает свисающие с потолка цепи ниже, застёгивает на запястьях Чимина кожаные наручники и за крепления приковывает к цепям. Раздвигает шире ноги и на щиколотках застёгивает своеобразные кандалы, приделанные к концам достаточно длинной палки, что бы Чимин не имел возможности их сомкнуть. Чимин остается обездвижен.
Чонгук проводит кожаным стеком по ягодицам, Чимин ощущает прохладные прикосновения и выстанывает, когда Чонгук легко бьёт. Кожу обжигает не сильно приятными ощущениями, но Чимин терпит, глубоко дыша. Чонгук бьёт по спине, из-за чего краснеет кожа и останутся синяки, вновь возвращается к ягодицам, оставляет по всему телу отметины и срывая с губ Чимина стоны, срывающиеся на крик. И Чимин чувствует, что с каждым ударом всё больнее.
Чонгук выбирает хлыст и наносит пару размашистых ударов по ягодицам и спине. Чимин ощущает, как по телу разливается боль и сильнее тянет цепи, вскрикивая от ударов. В какой-то момент Чимин радуется завязанным глазам, потому что не смог бы посмотреть на все эти следы на собственном теле, только представляя эту картину — текут слезы и страх распространяется по сосудам. Но ещё сложнее посмотреть на Чонгука. Что в его глазах теперь? Ненависть? Похоть? Чимин не знает и не уверен, что смог бы выдержать его взгляд на себе, и плачет сильнее.
Чимин чувствует, как расслабляется под ударами и испытывает странные ощущения, потому что как будто переходит некий порог внутри себя и на смену боли приходит наслаждение, пробивающееся изнутри. Чимин стонет протяжнее и ниже, когда Чонгук выбирает шлёпалку и бьёт дважды по ягодицам, заставляя Чимина кусать губы от вновь острой боли перемешанной с нотками наслаждения внизу живота.
Чонгук подходит и поднимает за подбородок голову, Чимин всё ещё не видит его лица из-за ленты и от этого — страшнее. Чонгук освобождает запястья и на руках доносит до кровати, кидая на живот. Стягивает веревками запястья, больно впиваясь в кожу. Прижимается сзади, наваливаясь, и шепчет в ухо:
— Ты такой возбужденный.
Чимин краснеет, даже не видя его лица, и точно может сказать, что Чонгук усмехается.
Чонгук достает кубик льда из высокого бокала и зажимает между зубами. Нависает и, прикладывая к коже, проводит медленно по позвоночнику, заставляя Чимина дрожать, и целует, когда лёд становится достаточно маленьким, мешая тёплое прикосновение с холодным. Чонгук оставляет остаток льда таять на пояснице, зажигает спичкой свечу. Воск быстро плавится, наполняя комнату запахом ванили, Чонгук наклоняет подсвечник и несколько горячих капель падают на лопатки Чимина, из-за чего он вскрикивает и дергается, сильнее кусая губы.
Чонгук прислоняет что-то прохладное к анальному отверстию и Чимин напрягается.
— Что это? — интересуется Чимин, тут же получая шлепок, потому что не должен был спрашивать, должен был молча покоряться. Но Чонгук всё-таки отвечает:
— Кое-что из игрушек, — и вводит не растягивая. Чимин впивается пальцами в простынь и кричит, чувствуя, как Чонгук быстро двигает чем-то внутри. Чимин немного привыкает, когда Чонгук вытаскивает дилдо и поднимает на ноги. Тянет вниз, привязывая веревку к ножке кровати, и Чимин благодарит себя за хорошую растяжку, потому что колени выпрямляет, придерживаясь пальцами за бортик.
Чонгук входит размашистым движением, вторгаясь в Чимина быстро и резко, сжимает ладонью его член, вторя рукой своим движениям. Чимин стонет и часто дышит, иногда вскрикивая, и кончает очень быстро, падая на колени, когда Чонгук легко толкает.
Чонгук отвязывает верёвку и кидает на пол, наступая, чтобы Чимин не мог двигать руками, за волосы притягивает Чимина к себе, толкаясь членом в губы. Чимин послушно принимает, подстраиваясь под толчки Чонгука, хотя выходит так себе. Чимин кашляет оттого, что Чонгук постоянно упирается в горло, подавляет с трудом рвотный рефлекс, и иногда панически сжимается, потому что воздуха не хватает и сказать об этом он никак не может. Чонгук ускоряется, под конец, прижимая лицом к паху, и изливается в рот, заставляя Чимина глотать сперму.
Чонгук развязывает глаза и руки, отстегивает лодыжки и поднимает на руки, вынося из комнаты и захлопывая ногой дверь.
— Я не уверен, что достаточно сильный, чтобы принять тебя, — шепчет Чимин, положив голову на грудь Чонгука в спальне. — Мне страшно.
— Я никогда не перейду границу, — упрямо отвечает Чонгук, поглаживая плечо.
— Ты переходишь их постоянно, — Чимин вздыхает. Чонгук прижимает плотнее, второй рукой переплетая с Чимином пальцы у себя на груди. — Иногда я думаю, что вот-вот не выдержу и просто не знаю, что случится.
— Тебе было так больно? — сдавлено спрашивает Чонгук, сжимая пальцы Чимина.
— Отчасти. Но так же я просто не знал, чего от тебя ждать и это ужасно пугает, — Чимин выдыхает, прижимаясь к Чонгуку плотнее.
— Я не смогу… — голос Чонгука ломается на середине фразы и он прокашливается, чтобы продолжить. — Не смогу тебя отпустить.
— Знаю, — Чимин большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони Чонгука. — И не представляю, что нам с этим делать.
— Понимаю, что не смогу вечно удерживать тебя силой, — Чимин слышит учащенное сердцебиение под собой и жмется ближе, показывая, что рядом.
— Тише, — Чимин взбирается на бедра и сжимает ладонями пальцы Чонгука. — Сейчас я с тобой и всё хорошо.
— Я не хочу тебя потерять, — Чонгук заглядывает в глаза, в которых огромным отпечатком боль и горечь, а Чимин просто не может подобрать слов, потому что сам не уверен в себе.
— Знаю, — повторяет и падает снова рядом, кладя руку поперёк живота. — Знаю.
Чимин долго не может уснуть, пытаясь заткнуть слишком громкие мысли в своей голове, вслушивается в дыхание Чонгука и пытается понять, что же ему делать. С Чонгуком страшно, без Чонгука плохо, и Чимин не уверен, что хуже. Он всё больше тонет в страхе и неопределённости, осознавая, что так долго не протянет.
