Часть 13. So cruel
4 июля 2018 г., 17:14
— Что планируешь делать? — Юнги стоит, сложив на груди руки, в шаге от дивана, на котором развалился Чимин, уткнувшись лицом в подушку.
— А у меня есть выбор? Пойду с ним, — Чимин жмет плечами, насколько это возможно, голос делает спокойным, но внутри все больше ощущает медленно заполняющее чувство. Что-то неприятное, колющее и горькое.
— А потом? — Чимин тяжело вздыхает и поворачивается к Юнги, заглядывая в глаза и сам себя спрашивает, что же потом.
Чимин на самом деле не знает и знать не желает, потому что может быть что угодно. Это Чонгук и только от осознания этого к горлу подступает тошнотворная нервозность. Чонгук может выкинуть что угодно.
— Предлагаешь заранее вызвать полицию и скорую? — неловко смеётся Чимин и серьёзнее добавляет: — Я не думаю, что он сделает со мной что-нибудь.
— Не верь его словам, — Юнги качает головой и добавляет: — Зная Чонгука, тебе понадобится служба спасения.
Чимин глухо смеётся, но разделяет опасения Юнги, на самом деле. Чонгука нельзя недооценивать. Так же, как и слабость Чимина к нему.
Чимин подъезжает к названному Чонгуком ресторану и нервно мнется перед входом, не решаясь войти, где-то минут пять. Пересиливает себя и называет администратору фамилию Чонгука, чтобы его провели к нужному столику.
Чонгук, совершенно этим не удивляя, выбирает отдельную вип комнату, за закрытой дверью, немного этим напрягая. Чимин скидывает куртку, вешая на спинку стула, и оглядывает стоящего около столика официанта, затем осторожно переводит взгляд на Чонгука, который выглядит слишком счастливым для достаточно напряженной ситуации.
Чимин садится напротив и прячется за меню, читая названия блюд, но в итоге просто тыкает пальцем в одну из картинок:
— Мне этот салат, пожалуйста, — секунду думает и добавляет: — И воды, если можно.
Чонгук закатывает глаза, устало смотря на отложившего в сторону меню Чимина.
— Давай нормально поужинаем, — Чимин склоняет голову, не желая соглашаться, и мечтая поскорее отсюда убраться, но Чонгук добавляет: — Пожалуйста, — и Чимин нехотя принимает условия.
— Сам выбирай тогда, — разглядывая стену и скрещивая руки на груди. Он слушает отстраненно, что Чонгук заказывает, и понимает, что уйти быстро — не получится.
Они молча дожидаются заказа, после чего Чимин упирается взглядом в тарелку, не имея смелости поднять взгляд, потому что чётко ощущает на себе давящее внимание Чонгука.
— Нравится? — слишком громко после абсолютной тишины и Чимин честно кивает, напряженно слушая слова. — Чимин.
Чонгук замолкает, ожидая, когда Чимин отреагирует и посмотрит на него.
— Да? — он выглядит серьёзным и немного потерянным, отчего сердце сжимается. Чёртова привязанность, как всегда не вовремя. Чертов Чонгук.
— Пожалуйста, — он судорожно вздыхает. Чимин чувствует себя заранее плохо. — Пожалуйста, вернись ко мне.
Чимин сглатывает, отводя взгляд.
— Не начинай.
— Понимаешь, я… — Чонгук снова тяжело вздыхает, а Чимину с каждой секундой всё хуже. — У меня в квартире так пусто без тебя.
— Закажи шлюху, — нервно смеётся Чимин, пытаясь перебить серьезность в голосе Чонгука, который усмехается на предложение.
— Мне не помогает, — он на секунду со злостью смотрит в глаза, тут же себя одёргивая, но Чонгук успевает заметить. Мысль о том, что Чонгук с кем-то спал, выводит из себя всё так же, и Чонгук этому бесстыдно радуется. — У меня даже цветы вянут.
— Просто перестань поливать их алкоголем, — закатывает глаза Чимин. — И тушить в них окурки.
Чонгук смеётся, потому что Чимин знает его очень хорошо.
Чонгук протягивает руку, а Чимин автоматически отшатывается, убирая со стола руки. Чонгук достает салфетку и усмехается, но Чимин видит что-то далекое от веселья в его глазах, холодное и острое.
— Боишься меня?
Чимин тяжело выдыхает и совсем не хочет отвечать, потому что-то, что в глазах Чонгука называется «боль», а также «разочарование» и еще немного «обида». Чонгуку больно от того, что его боится Чимин и это уже совсем как-то за рамки, потому что сам Чонгук не раз делал больно, вызывая у Чимина этот самый страх. И что со всем эти делать — непонятно. Чимин не решается что-нибудь сказать или сделать, потому что этими словами рискует разодрать открытую рану где-то в душе Чонгука, в очередной раз нанося удары и по себе.
— У меня есть причины, — неопределенно выдыхает Чимин и возвращается снова к столу. Чонгук качает головой, но не отвечает, зная, что слова — бесполезны. И, пожалуй, он сам в этом виноват.
— Тебе хорошо без меня? — и это просто удар ниже пояса. Чонгук раскачивает вино в бокале, пока Чимин сам наливает себе, кажется, третий раз чуть больше половины и пьет слишком быстро. — Действительно лучше?
Чимину стабильно плохо без Чонгука, но лучше ли чем вместе с ним? Чимин не уверен, не может ответить даже себе, а Чонгуку тем более.
— Я не знаю, — достаточно честно. Глубокий вдох. Чонгук поднимает тяжелый взгляд и слишком быстро для опьяненного разума Чимина приближается, поднимая за плечо и толкая к стене.
— Ты правда ничего не чувствуешь? — Чонгук приближается совсем близко, дыша на Чимина горячо и тяжело. — А так? — он дергает на груди рубашку, отрывая несколько пуговиц, и проходится губами по шее. — Нет?
— Прекрати, — тихо шепчет Чимин, из последних сил сдерживая слезы и толкая от себя.
— Зачем? — Чонгук прижимает руки к стене и оставляет пятна на ключицах и шее. — Почему ты не признаешь это? — он пытается поцеловать в губы, но Чимин успевает отвернуться. Чонгук больно хватает пальцами подбородок и разворачивает насильно. — Почему ты меня отталкиваешь? — он впивается в губы, прижимая сильнее к стене. — Почему врешь?
Чонгук тяжело дышит, щекоча дыханием, а Чимин просто плавится под взглядом, не имея возможности собрать себя в кучу.
— Потому что это правда, — слишком оглушающе. Слишком больно. Слишком страшно. — Отпусти меня.
Наверное, Чимин бы сломался только от боли во взгляде, направленном на него. А потом еще раз от опускающихся рук, потому что Чонгук в этот момент ломается тоже.
Чонгук громко хлопает дверью такси, протягивая над плечом руку, заставляя вздрогнуть из-за неожиданности. Чимин оборачивается, собирая всю оставшуюся смелость и недовольно его оглядывает.
— Я отвезу тебя.
Чимин качает головой, отказываясь и ощущая щемящее чувство внутри, когда видит глаза Чонгука, наполненные с каждой секундой угасающей надеждой.
— Я обещал тебе ужин, — Чимин отталкивает от себя, желая только не сломаться сейчас. Ещё немного продержаться. — И я выполнил это, — он открывает снова дверь такси. — Так что теперь оставь меня.
— Чимин, — выдыхает Чонгук, а Чимин просто понимает, что не выдержит больше. Этот Чимин в пролете, ломается, крушится, превращается в пыль, несите нового, этот Чимин больше не может.
Чимин быстро садится на переднее сидение такси и хлопает дверью. Сдавленно называет адрес и ждет пока машина отъедет достаточно далеко, чтобы Чонгук не смог его видеть.
Он заходится плачем, беспорядочно стирая ладонями слезы со щек. Теперь можно, когда Чонгук не увидит его слабости, его страшного желания остаться, прижаться и не отпускать от себя никогда. Чимин снова сбегает и, похоже, это входит в привычку — бежать от Чонгука в слезах. И Чимин вновь оставляет кусок своей души валяться под ногами Чонгука. Он прижимает ладонь к груди и старается дышать ровнее, выходит, как и всегда, откровенно хреново.
Таксист несколько раз бросает взгляд, нервно стуча большим пальцем по рулю, но Чимин игнорирует, судорожно втягивая воздух и наблюдая за отдаляющейся фигурой Чонгука в зеркале за окном. Чонгук выглядит сломленным, потерянным, точно таким же, каким чувствует себя Чимин.
Чимин бы собой гордился, если бы не задыхался от рыданий. Он смог сопротивляться себе, Чонгуку, эмоциям, чувствам, тому, что между ними.
Но почему же тогда так больно?
