I'm gonna find you, I'm gonna get you

Чимин попадает под дождь, возвращаясь домой, и правда замерзает, мечтая об одеяле и горячем чае, потому что на улице страшный холод и, вообще-то, середина сентября. — Ты снова сломал мою дверь? — обыденным тоном интересуется Чимин, замечая одежду Чонгука на вешалке. — Собираешься жить сюда переехать? — Возможно, — усмехается Чонгук, медленно выползая из кухни. На Чонгуке расстегнутая на пару пуговиц рубашка и брюки, значит — с работы, волосы немного растрепанные, вероятно, пришел достаточно давно. — Тогда я съеду к тебе. Чимин немного пугается, когда Чонгук оглядывает внимательным взглядом и серьезно произносит: — Снимай одежду. — Что? — Чимин шагает благоразумно к двери, но Чонгук с места не сдвигается, только продолжает прожигать взглядом, немного раздраженным, отчего очень нервирует. — Ты весь промок, заболеешь, — поясняет и добавляет, разворачиваясь: — Я наберу тебе ванну. Появляться перед Чонгуком обнаженным — неловко, но он только быстро скользит по телу взглядом и отходит, закрывая кран, давая Чимину залезть и прикрыть себя шторкой. — Я схожу в аптеку, — сообщает, быстро выходя за дверь, и Чимин не успевает отказаться, а потом просто позволяет Чонгуку о себе позаботиться. Чонгук возвращается, по пути снимая с батареи махровое полотенце, и подзывает Чимина к себе. Он не пристает и не отпускает пошлые шуточки, и даже лицо его не выражает особых эмоций по поводу того, что вот он Чимин, раздетый и без возможности сбежать. Но Чонгук только целомудренно собирает капли воды тканью, и это, немного, успокаивает, позволяя Чимину вести себя расслаблено, и не шарахаться от каждого движения в свою сторону. Закончив вытирать икры, Чонгук мимолетно касается губами бедра, во внезапном порыве, и на секунду возвращает тот самый взгляд, которым обычно смотрел на тело Чимина, но вовремя берет себя в руки и сдерживается. А Чимин просто даже не успевает среагировать. Чонгук натягивает на Чимина тёплую пижаму, найденную в шкафу, и носки, немного щекоча стопы прикосновениями, потом тащит на кухню, усаживая на высокий стул. — Ты скупил половину ассортимента? — удивляется Чимин, осматривая большой бумажный пакет с логотипом. — Мне это посоветовали, — жмет плечами Чонгук, увлеченно читая инструкцию. Потом высыпает пакетик чего-то в бокал, заливая кипятком, и ставит перед Чимином. — Пей. — Тебе не стоило это всё делать, — шепчет Чимин, обнимая ладонями посуду и опуская взгляд. С таким Чонгуком ещё хуже, потому что нет ни одной причины хотеть уйти, потому что он заставляет забыть обо всех доводах, которые вообще существуют. — Конечно, стоило, — Чонгук закатывает глаза, усаживаясь на стул рядом. — Я же не хочу, чтобы ты заболел. Он осторожно кладет ладони поверх чиминовых и поглаживает. Чимин не решается вырвать руки или потребовать убрать, потому что Чонгук внезапно выглядит хрупким, и каждое его действие такое, что неосторожно можно сломать и после никогда не склеить. — Я не уйду, сколько бы ты меня не выгонял и не просил, — шепчет, осторожно заглядывая в глаза. — Можешь кричать, материться, бить, выталкивать, что угодно. — Ты слишком сильный, чтобы я пытался что-то предпринять, — Чимин закатывает глаза, принимая наплевательский вид, но на самом деле ощущает приятное тепло и трепет внутри, слова будто щекочут полости и нервы, потому что Чимин, на самом деле, по-прежнему влюблен. — Я тоже так думаю, — смеётся, тут же получая пинок от Чимина. — Я даже не дотронусь до тебя, без согласия, хорошо? Я не хочу тебя в плане секса, я хочу заботиться о тебе. — В следующий раз ври убедительнее, — Чимин закатывает глаза, на секунду вспоминая губы Чонгука на своей коже и сглатывает, стараясь об этом не думать. — Или может я так потолстел? — меняя атмосферу, усмехается Чимин. Чонгук коротко смеётся. — Ты всё так же прекрасен. А Чимин снова краснеет, жалея о собственной реплике. Избавляться от Чонгука совсем бесполезно, его не вытолкаешь, не вынесешь, потому что он больше и сильнее. И Чимин просто сдается, принимая условия и только шутливо заключает: — Спать будешь в кресле. Чимин удивленно оглядывает устроившегося в кресле Чонгука, в явно неудобной позе. — Я же пошутил, — смеясь, заявляет Чимин и ставит стакан с водой на тумбочку. — Иди сюда, — он хлопает по кровати, замечая облегчение в глазах Чонгука, поверившего ему. — Я, правда, не хочу давить на тебя. — Вранье, ты постоянно этим занимаешься, — закатывает глаза Чимин, выключает свет и подползает ближе к Чонгуку, закидывает ногу на живот, а руку — на грудь. — Что это такое? — усмехается Чонгук, перекладывая голову Чимина на свое плечо и притягивая ближе. — Если от тебя не избавится, буду пользоваться. Чонгук прижимается губами к макушке и вдыхает запах волос Чимина. Вот так — идеально, на самом деле, только Чимин признается себе в этом с трудом. Чимин понимает, что влюблен, но по-прежнему не хочет принимать то, что хочет остаться рядом и, желательно, очень надолго. Потому что Чонгук — всё ещё тот человек, который делал больно, истерзал тело, душу. И то, что синяки давно прошли — ничего не меняет. *** Чонгук обнимает сзади, осторожно засовывая руки под футболку Чимина. — Замерз? — покрываясь от холодного прикосновения мурашками, спрашивает Чимин и сквозь ткань накрывает ладонями. Руки Чонгука почти всегда теплые, даже когда у Чимина мерзнут пальцы, Чонгук всё так же может согреть, а значит, он действительно сильно продрог. — Немного, — хрипловатым голосом шепчет Чонгук. Чимин тянется к пледу, на секунду выпутываясь из объятий, чтобы накрыть его плечи, потом возвращает ладони обратно на свой живот и старается согреть. — Ты такой тёплый. — Потому что одеваться надо, глупый, — тихо ругает Чимин, затем возвращая внимание закату за окном. — Я достану пуховое одеяло сегодня. — Спасибо, — Чонгук целует затылок, прижимаясь сильнее. Чонгук жмется ближе и дрожит всем телом, из-за чего Чимин просыпается, испуганно оглядывая парня. Он включает светильник и тянется ко лбу, немного шокировано сообщая: — Ты весь горишь, — Чимин просыпается моментально, выскакивая из кровати. Он ищет градусник на полках, затем возвращается к Чонгуку и измеряет температуру. — Тридцать девять и пять, — паникуя, сообщает и ищет что-нибудь жаропонижающее в аптечке. Чонгук послушно пьет таблетки, продолжая подрагивать и тяжело дышать. Чимин накрывает ещё одним одеялом. Прикладывает холодное полотенце ко лбу, которое очень быстро теплеет, высыхая. Чимин тревожно осматривает слишком бледное лицо и шепчет что-то неразборчивое, успокаивая больше себя, чем Чонгука. — Почему ты это делаешь? — тусклым голосом интересуется Чонгук, когда Чимин обтирает ладони и запястья, после чего прячет их обратно, в попытке хоть немного сбить температуру. — Потому что тебе плохо, — коротко отвечает Чимин, прекрасно понимая, что Чонгук не об этом, и немного откидывает одеяло, чтобы сделать то же самое со стопами и щиколотками. — Тебе не плевать? — Нет, — тихо отвечает Чимин и вновь меняет полотенце на лбу, закончив с ногами. — Мне совсем на это не плевать, — он медленно качает головой, смотря в глаза, просто потому, что это правда. — Хорошо, — улыбается Чонгук и прикрывает глаза, Чимин присаживается у кровати с его стороны на пол. — Спи, хорошо? — Чимин проводит по щеке и подтягивает к шее одеяло. — Я разбужу тебя позже, чтобы принять лекарства. Чонгук хватает за руку и тянет с собой под одеяло. — Вот так лучше. Чимину определенно неудобно, но он переплетает пальцы, придвигаясь к кровати, и в следующий раз меняет полотенце одной рукой. Чонгук действительно засыпает, выравнивая ритм дыхания, а Чимин продолжает держать за руку и поглаживать волосы. — Ты просидел так всю ночь? — спрашивает Чонгук, просыпаясь и поднимая на Чимина взгляд, который полулежит, опираясь спиной о кровать, и наблюдает за встающим за окном солнцем. — Да, — Чимин чувствует, как Чонгук сжимает его пальцы под одеялом, и разворачивается. — Как ты себя чувствуешь? Чонгук тянет ладонь Чимина к своему лбу и шепчет: — Кажется, лучше? — Чимин кивает и прижимает обе ладони к его щекам. — Но температура не спала до конца, — расстроенно сообщает и медленно отпускает. — Хочешь чего-нибудь? — Воды, — Чимин тянется к тумбочке и помогает подняться, усаживаясь за спину Чонгука так, чтобы он мог опереться, поддерживает бокал, чтобы случайно не выпал. — Иди сюда, — снова укладываясь, просит Чонгук, скидывая за ненужностью второе одеяло, и Чимин выполняет, забираясь к Чонгуку и обнимая его. — Ты ведь устал, поспи немного. Чонгук поглаживает спину. — Разбуди, если что-то понадобится, — сонно просит Чимин и, дождавшись утвердительного ответа, вырубается.