Оттенки шоколада

Ночь накрывает Детройт темной пеленой. Комендантский час, введеный из-за ситуации с девиантами, отменяется еще как месяц назад. Но улицы остаются такими же пустынными. Все постепенно начинает приходить в норму. Середина января не самое холодное время года, но и теплотой морозная ночь похвастаться не может. Гэвин недовольно ежится и сильнее запахивает куртку, стараясь спастись от пробирающегося до костей ветра. Полицейский участок давно остается позади. Автобусы прекращают свою работу. А машина, как назло, сломанная попадает в ремонт. Поэтому приходится идти пешком. Почти две мили. Не так уж и много, около часа. — Чертов андроид, — сквозь зубы выдавливает Гэвин, встряхивая головой. Именно из-за него он остается на работе дольше. Сегодня, вчера, позавчера и еще раньше. Каждый день Гэвин убеждает себя, что этого больше не повторится, но каждый раз задерживается. Гэвин ненавидит Коннора настолько же сильно, насколько чувствует тягу к нему. Единственным разумным выходом Гэвин находит — грубить, угрожать, всем своим видом показывать, что ненавидит. Хотя все совсем не так. Он отказывается признаваться в этом даже самому себе. Гэвин хлопает рукой по карману куртки и раздраженно выдыхает, не обнаруживая там пачки сигарет. Однако пропажа находится довольно быстро. Пальцы неаккуратно обхватывают тонкую сигарету, сжимая сильнее чем нужно, подносят к губам. Дым приносит с собой успокоение. Травиться никотином неправильно, и Гэвин понимает это. Но он делает это, потому что хочется, потому что жизненно необходимо. Радует, что завтра выходной. Можно засидеться допоздна перед теликом, послушать бессмысленные новости, вещающие о правах андроидов. Все это настолько приедается, что вызывает лишь рвотные порывы. Гэвин не любит андроидов, хотя и признает факт их полезности. Все же они нужны. Общество давно начинает катиться в тартарары и ему необходима хоть какая-нибудь встряска. Этим и служат андроиды с их девиантностью. То ли это план гения века Камски, то ли сама судьба так решает, то ли черт его знает что еще. Очередная затяжка, Гэвин блаженно прикрывает глаза, медленно выдыхая дым через рот. Ка-а-айф. Сигареты помогают отвлечься. Но это не может длиться вечно. Гэвин встряхивается и продолжает путь. Мысли о «бесполезной жестянке» опять лезут в голову. Это продолжается почти две недели. Гэвин не может точно сказать, когда начинает обращать внимание на Коннора. Лишь две недели назад? Когда тот появляется в первый раз? Или же когда Рид на первом расследовании замечает, как Коннор сует свои блядские пальцы в рот. Дрожь тогда точно пробегает по телу. Эта картинка стоит перед глазами не меньше недели. А резкость и ненависть в голосе только прибавляются. Гэвин цепляет Коннора скорее по привычке, пытается убедить себя, что ничего не чувствует к этому андроиду. Де-ви-ан-ту. Поправляет себя Гэвин и тут же дает мысленную оплеуху. Роботы не могут чувствовать, они лишь симуляторы. Убеждать самого себя давно входит в привычку.

***

Утро следующего дня не задается с самого начала. Пролитый кофе и отсутствие горячей воды лишь начало. Гэвин раздраженно закатывает глаза, достает остатки холодной трехдневной пиццы и падает на диван перед телевизором. Хоккейный международный матч — не интересно. Жизнь андроидов-животных — скучно. — Прошел суд над андроидом. Создается тюрьма для девиантов. С правами на свободу также приходит и ответственность перед законом, — вещает женщина-ведущая на главном новостном канале. Щелчок. Пульт летит вбок на диван, а Гэвин недовольно смотрит в постепенно темнеющий экран. Все это он уже давно знает. Работает в полиции как-никак. Минуты, когда ничего не делаешь, текут медленно. Гэвин переводит взгляд на часы. Полвторого. Гэвин сам не замечает, как начинает собираться, вроде как, на прогулку, но сам идет в полицейский участок. Сегодня выходной. Выходной, мать вашу. Так в чем же проблема? Рид не хочет признавать, что это из-за Коннора, из-за неживого куска пластмассы. Но желание увидеть побеждает. Гэвин входит внутрь и ловит на себе недоуменные взгляды коллег. Ну, да, конечно! Гэвин закатывает глаза, раздраженно вздыхает, а затем невозмутимо продолжает путь. Можно сделать вид, что просто пришел забрать что-то. Но Гэвин не собирается сдаваться. Смысл тогда все начинать? — Детектив Рид? — голос Коннора звучит удивленно, а глаза слегка расширяются, выдавая состояние андроида. Гэвин давно не смотрит на диод, обращает внимание лишь на мимику, проскальзывающую на лице Коннора. — Чего тебе же, — слова застревают в горле, когда Гэвин ловит взгляд Коннора, — стянка, — пересиливая себя, заканчивает он, — заняться нечем? Иди позаботься о своем дорогом лейтенанте, он ведь даже сопли без тебя утереть не может, — раздраженно бросает Гэвин. И лишь через секунду с ужасом осознает, что сказал. Он ревнует, так явно ревнует, что лишь тупой не поймет. Но Коннор лишь непонимающе хмурится и наклоняет голову в бок: — Не понимаю, о чем вы. — Гэвин прикрывает глаза и сдерживает облегченный вздох. — Андроиды, — презрительно сплевывает Рид и обходит Коннора. Сердце стучит как сумасшедшее, выдавая волнение детектива. Гэвин в два шага пролетает коридор и скрывается за поворотом, не замечая пристального взгляда, направленного вслед. Гэвин просто сбегает. Сбегает, потому что этот взгляд задевает что-то в душе. А Коннор не понимает, как он провоцирует. — Черт, черт, черт, — Гэвин несильно ударяет кулаком стену, а затем упирается в нее лбом, — как же я его ненавижу. Гэвин переводит дыхание, поднимает затуманенный взгляд. Глаза тут же распахиваются. Коннор стоит рядом и наблюдает за всем этим. Он не произносит ни слова несколько секунд. Гэвин сглатывает вязкую слюну и не отводит взгляд в сторону. — Детектив, с вами все хорошо? — голос как обычно учтив. И за это хочется вмазать. Гэвин на сто процентов уверен, что Коннор понимает о чем речь, понимает, что Гэвин говорит о нем с этим «ненавижу». Неужели ему все равно? Лицо не выдает ни капли раздражения или гнева. Совершенно ничего. Пусто. И теперь словно совсем не девиант. А Гэвин из упрямства не смотрит на диод. Это не нужно. Лишнее. — Уйди с дороги, — гнев снова нарастает. Равнодушие Коннора раздражает. Гэвин понимает, что ожидать другого глупо, он сам ведет себя, как последняя скотина. Это уничтожает изнутри. Как можно чувствовать два противоположных чувства к одному и тому же человеку, андроиду? Желание застрелить и прижать к себе, провести руками по волосам. Гэвин поводит плечами. Не стоило приходить. — О, Гэвин, — капитан Фаулер замечает Рида и начинает разговор, — удивлен, что ты здесь. Не пришлось вытягивать тебя с выходного, — он чуть хмурится и чувствует легкое сожаление. — У нас убийство семьи и андроида. Ты тоже едешь вместе с Хэнком и Коннором. — Что? — ошарашенно переспрашивает Гэвин, — зачем я там нужен? — пытается возмутиться, но Фаулер останавливает его взмахом руки. — Это не обсуждается, — резко отрезает капитан. И у детектива нет возможности отказаться. Гэвин скрещивает руки на груди, недовольно кивает и идет к столу собираться. — Что может быть лучше? — саркастично бормочет он себе под нос. Гэвин начинает ненавидеть этот день и проклинать свое желание появиться в участке в выходной. А во всем виновата эта Хэнкова кофемолка. Но с другой стороны Гэвин, действительно, жалуется, что ему не дают никаких заданий. Он уже давно просиживает штаны в офисе. И это дело отличная возможность развеяться, пусть и с такой компанией. А игнорирование еще никто не отменяет.