Оттенки шоколада

Гэвин в задумчивости осматривает место преступления. Семейная пара и андроид со своими правами. Мало того, что разбираться в смерти людей, так еще и в смерти машины. А преступник понесет тройную ответственность. На самом деле Гэвин почти на сто процентов может сказать, что дело необычайно скучное и что в его присутствии совершенно нет никакой необходимости. Хэнк и Коннор в состоянии справиться сами, впрочем, как и сам Гэвин. Дом, каких в Детройте много, абсолютно обычный. Среднестатистическая семья. Но вот загвоздка. Не каждый сейчас принимает андроида. Их опасаются, хотя они и утверждают, что не причинят вреда. Машина с чувствами. Гэвин иронично хмыкает, ловит на себе вопросительный взгляд Хэнка и Коннора, равнодушно пожимает плечами и проходит к телам. Запах стоит удушающий, видимо, жертвы пролежали тут не один день. Рид морщится от отвращения, но продолжает внимательно осматривать тело. Коннор присаживается рядом, осторожно приспускает ворот водолазки жертвы мужчины. — Смерть от удушья, — заключает он и переводит взгляд на Гэвина, — отпечатков пальцев нет. Вероятность того, что его убил андроид составляет девяносто шесть целы… — он не успевает договорить, остановленный Гэвином. — Это ясно и без твоих процентов, — взрывается он. Мягкий голос Коннора режет по ушам своей идеальностью, — если хочешь кому-нибудь ебать мозг, то для этого есть Хэнк, — Рид сглатывает, морщится и переводит взгляд на трупы. — Хэнк сейчас занят, поэтому мой выбор падает на вас, — Коннор пожимает плечами, а Гэвин вскидывает голову и переводит шокированный взгляд на Коннора. — Ты понимаешь, что только что сказал, жестянка? — Гэвин вглядывается в глаза Коннора, надеясь уловить там хоть какое-либо колебание. Но взгляд остается спокойным. Кажется, что Коннор даже не моргает. Словно читая мысли Рида, он моргает несколько раз и лишь затем отвечает. — Разумеется, я в полной мере осознаю сказанные мною слова, — с присущим ему равнодушием произносит Коннор, а затем встаёт и уходит. «К Хэнку», — думает Гэвин и крепко сжимает зубы, стараясь подавить раздражение. Это нормально, совершенно естественно, что Коннор идёт к Хэнку. Что сам Гэвин делает по отношению к этому андроиду, чтобы он шел к нему? Насмешки, замечания, угрозы, слова о ненависти? Понятное дело, что никого это не привлекает. Коннор исчезает также быстро, как и появляется до этого. Гэвин поджимает губы, старается отвлечься и не думать о словах Коннора. «Я выбрал вас.» Глупо. Просто Рид больной придурок, влюбившийся в андроида, в железку, в сранный кусок пластмассы. — Твою мать, — выдыхает себе под нос Гэвин. А потом встает и направляется к криминалистам, спросить, что они заметили. Разговаривать ни с Хэнком, ни с Коннором нет ни малейшего желания. — Я смоделировал события, однако это кажется мне довольно странным, — произносит Коннор, обращаясь к Хэнку. Гэвин сам не замечает, как непроизвольно начинает прислушиваться, наслаждаясь тембром голоса андроида. — Детектив. Детектив, Гэвин, вы меня слышите? — Что? — Рид чуть хмурится и концентрирует взгляд на стоящим перед ним мужчиной. — Я говорю, что следы посторонних отсутствуют, на дверях также нет взлома, — повторяет криминалист и тут же спешит уйти подальше от детектива, отмечая его странное поведение. Страннее, чем обычно. Гэвин выдыхает, проводит рукой по волосам и в очередной раз смотрит на трупы. На лицах нет никакого выражения, ни боли, ни ненависти, ни даже страха. Просто обычные лица уставших людей. Андроид лежит чуть поодаль, смотря стеклянными глазами в потолок. Коннор подходит ближе, присаживается рядом и мотает головой. Слышится вздох Хэнка сбоку. — Восстановить память невозможно, система слишком повреждена, — Гэвину кажется, или он действительно слышит сожаление в голосе Коннора? Люди признают девиантов, признают их чувства. А Гэвин не может это сделать. Возможно, где-то в глубине сознания он соглашается со всеми. Но открыто признать это, как проиграть самому себе. Признать, значит, сказать, что они могут любить, что есть шанс. А ему не нужен этот шанс. Гэвин не хочет думать об этом. Шанс есть, но не у него. Он не нужен Коннору. Гэвин облизывает пересохшие губы, оглядывается по сторонам в поисках деталей, которые не заметил ранее. Андроид лежит на полу недалеко от женщины. Нож, воткнутый в живот, по всей видимости, проведен вниз. Из огромной рваной раны вытекает тириум. Странно все это. Гэвин подходит ближе, задумчиво рассматривая ранение. Нападающий как будто знал, куда наносить удар, чтобы андроида нельзя было тут же восстановить. Возникает ощущение, что… — Вижу, вы заметили, что он сам убил себя. Гэвин вздрагивает от голоса рядом. Переводит недовольный взгляд в сторону, уже готовый высказать все свое возмущение. Но слова застревают в горле. Этот, мать его, андроид стоит слишком близко. Гэвин едва ли не сталкивается с ним носами. Нужно лишь немного податься вперед. — Свали, железка, — срывается Рид, потому что не может сделать ничего другого. Это «ничего другое» ему просто не позволят. Если Коннор оттолкнет, может вывернет руки, то Хэнк смачно въебет за своего андроида. — Вас что-то смущает, детектив? — Коннор склоняет голову вбок и смотрит по-детски наивно. «Ты меня, блять, смущаешь!» — едва не вырывается у Гэвина, но он во время успевает прикусить себе язык. — Не нарывайся, — срывающимся голосом рычит Гэвин. И ни о каком насилии не идёт и речи. Рид чувствует нарастающее напряжение. Коннор до сих пор находится слишком близко. Настолько, что можно разглядеть все эти маленькие родинки на шее. Возможно, он действует слишком резко, но Гэвин не задумывается об этом сейчас. Рид с силой отталкивает Коннора от себя. Тот чуть покачивается назад, но удерживает равновесие. Гэвин может с уверенностью сказать, что у него едет крыша. Не может в глазах андроида мелькать обида. Не может! Даже чисто физически. Не важно, какие гении работают в Киберлайф. Машина остаётся машиной, как бы общество при этом ее не признает. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что он сам убил себя? — к трупу андроида подходит Хэнк, и от этого Гэвин бесится ещё больше. Но когда он ловит насмешливый взгляд Хэнка на себе, это становится последней каплей. Гэвин перебарывает желание наорать и отходит в сторону на пару шагов. — Именно это, этот андроид, — Коннор указывает пальцем, — сам воткнул нож в себя. Причём так, чтобы наверняка. Невозможно восстановить его даже на несколько секунд. — Это типо он перебил семью, а затем самоубился? — встревает Гэвин, не скрывая презрительности в тоне. Гэвин пытается вывести Коннора на эмоции, чтобы хоть на чуть-чуть подумать, что он живой. Живой, а не ебанная машина, в сказки, про чувства которых, верят люди. А Гэвин не верит. Не верит, черт возьми. Поэтому продолжает цепляться к Коннору, чтобы самолично увидеть то, во что не веришь. — Люди совершают гораздо большие зверства, чем андроиды, — без задержки отвечает Коннор. И Гэвин не может понять, к нему ли относятся эти слова или же сказаны так просто, в защиту андроидов? — Я смоделировал события, — Коннор выпрямляется, — женщина была убита мужем, которого после этого убил андроид, — Коннор ходит по комнате, показывая, где что произошло. — Тогда на кой черт андроид убил себя? — На этот вопрос у меня нет ответа, — в полной задумчивости бормочет Коннор и опускает взгляд в пол, словно стесняясь своего незнания. Гэвин думает, что это глупо, но произносит совсем другое: — Позаводили андроидов, а толку никакого. — Я ещё не до конца разобрался со всеми эмоциями, — продолжает оправдываться Коннор. — Люди и сами справляются со своей работой, — не останавливается Гэвин, хотя что-то внутри говорит, что нужно остановиться, замолчать, перестать наезжать на Коннора без причины. Но при этом что-то другое тянет назад, заставляет произносить эти слова. И Гэвин поддаётся, потому что не хочет чтобы это всепоглощающее чувство существовало, — бесполезный кусок металла, — добавляет он в конце. Коннор очень редко отвечает на наезды. Игнорирует, да. Но никогда не бьет, не давит на самое больное, хотя может, и не грубит в ответ. И Гэвину это не нравится. Гораздо лучше, если Коннор выскажет все, что думает. Рид отмечает, что крыша у него поехала уже давно, когда он увидел Коннора в первый день, когда заговорил и вмазал за то, что принесли кофе, ни за что в общем-то. И если тогда он мог хоть как-то контролировать себя. То сейчас сил уже нет. — Гэвин, хватит! — не выдерживает Хэнк и вступается за Коннора, — что ты взъелся на него? Коннор внимательно следит за разговором Хэнка и Гэвина, хмурясь. От того, что говорит Рид, ему неприятно. Детектив и раньше позволял себе всякие грубости, но некоторое время от них становится в разы обиднее. Коннор не знает, как описать эту эмоцию, как передать все чувства. Но придирки Гэвина режут по живому. — Вступаешься за питомца? — Гэвин изгибает бровь и растягивает губы в усмешке, — давно перешел с нормальных девушек на андроидов? Или тра… Гэвин не успевает договорить — кулак Хэнка быстрее впечатывается в его лицо. Голова Рида отшатывается в сторону. Впрочем, ничего удивительного. Гэвин уверен, что кто-то это бы да сделал. Не то, чтобы он мазохист, но боль помогает прийти в себя. Скрип носа не предвещает ничего хорошего. Гэвин вытирает кровь под носом и аккуратно щупает пальцами переносицу, проверяя на перелом. И облегченно выдыхает, когда устанавливает, что кость цела. Не хватает еще в больницу идти. — Ты идиот, который не умеет нормально выражать свои чувства, — бросает Хэнк. Гэвин шокировано распахивает глаза, отшатываясь. Откуда Хэнк знает? Значит ли это, что и Коннор в курсе? Поэтому он так ведет себя? Специально насмехается над ним? Гэвин сжимает кулаки, чертыхается, окидывает Хэнка и Коннора уничтожающим взглядом и быстрым шагом покидает этот ненавистный дом. Гэвин уходит слишком стремительно, поэтому не может услышать развивающийся между Хэнком и Коннором разговор. — Зачем ты ударил его? — Коннор хмурится, — можно было решить все словами. — Ты борец против насилия, — Хэнк хмыкает, — давно пора было это сделать. Последнее время он совсем обнаглел. Хотя сам чуть ли слюни на тебя не пускает, — Хэнк чуть хмурится, — сам разобраться не может, вот и срывается на других. — В каком смысле пускает слюни? — Коннор скашивает голову набок и вопросительным взглядом буравит Хэнка. Но тот лишь машет рукой, вздыхая, — не бери в голову. Хэнк качает головой. Он, конечно, частично понимает, что чувствует Гэвин, но его поведение перебор. Ему бы научиться получше скрывать свои чувства и следить за взглядом. Или научиться внимательнее следить за другими. Любой в участке скажет, что у Коннора точно такой же взгляд, когда он смотрит на Гэвина. — Я не понимаю, лейтенант, — Коннор сводит брови к переносице и все так же не переводит взгляд с Хэнка. — Спроси у Гэвина, — хмыкает мужчина, — будет интересно, как он выкрутится. — Но его реакция предсказуема. — Это мы еще увидим, — возражает Хэнк, растягивая губы в довольной усмешке.