Оттенки шоколада

Что-то кажется абсолютно неправильным в этой ситуации. И хотя Гэвин плевал на то, что могут подумать другие. Но то, что он идёт против своих принципов, выворачивает изнутри. И вроде бы он уже решил, что не имеет значения, кто такой Коннор, но в груди продолжало сжимать. Он не девушка, и даже, мать вашу, не человек. Так нет же, нужно было ему, человеку, который всей своей душой ненавидит андроидов, вляпаться во все это дерьмо по уши. — Знал бы ты, как я тебя ненавижу, — произносит Гэвин, когда отстраняется. Тело слегка дрожит. Он осознает, что сделал, и совершенно об этом не жалеет. — Ваши поступки говорят об обратном, — ровным голосом произносит Коннор. Такое ощущение, что ему все равно, что произошло минуту назад. Машина остаётся машиной, как девиация не влияет на неё. Брать эмоции под контроль у андроидов всегда получалось лучше, чем у людей. Коннор не считает себя из-за этого лучше, скорее ещё более дефектным в этом мире. Не человек, но уже и не бездушная машина. Ему не хватает опыта, не хватает ощущений, не хватает слов, чтобы передать, что он чувствует. По словам Хэнка, это влюбленность. Коннор знает значение этого слова. Влюблённость. Интернет выдаёт огромное количество значений. Желание быть с человеком, касаться его, защищать. Но Коннор не уверен, что все это относится к нему. Он хочет видеть Гэвина, но когда тот открывает рот, у Коннора возникает лишь одно желание — ударить, как можно сильнее. — И о чем же говорят мои поступки? — хрипит Гэвин после минутной задержки, сильнее вжимаясь в тело Коннора. Тот склоняет голову на бок, сканируя Гэвина. — Ваш пульс учащён, зрачки расширены и это не связано с тем, что тут тусклый свет. Вы, — Коннор замолкает, — вы возбуждены, — нерешительно произносит он, прикрывая глаза. — Но ты сказал только то, что я знаю и так, — выдыхает Гэвин и тут же отходит в сторону, — каковы твои выводы? — он вопросительно изгибает бровь и цепляет на лицо привычную усмешку. — Детектив, зачем вам это? — Ты же передовая модель, самая лучшая. Кому, как не тебе быть в силах догадаться. — А зачем мне это? — Заладил тут, зачем тебе, мне, — Гэвин крепко стискивает зубы, борясь с раздражением. Он с трудом подавляет желание снова прижать Коннора к стене и, возможно, избить до такого, что из-под испорченной кожи потечет, мать его, синяя кровь. Но Гэвин уверен, что это не закончится ничем хорошим. Либо Коннор ударит в ответ, или Гэвин сорвётся. Опять. Коннор приподнимает брови, чуть хмурится, поджимает губы. На его лице слишком много жестов, эмоций. Создается ощущение, что он не может выбрать, какая больше нравится, либо он действительно ощущает все это. На второе слишком наивно надеется Гэвин. — Не ответишь? — Гэвин приподнимает брови в ответ. Он открылся, показал, что чувствует. Как бы дико это не было. Он уверен, что нарвется на насмешку, и будущие издевательства со стороны всех в участке. Но было плевать. — Я не знаю, что сказать, — честно говорит Коннор, сжимая руки в кулаки. Его лицо расслабляется, когда он закрывает глаза. Выглядит так, будто собирается что-то добавить, но не решается. Страх скручивает изнутри, образуя тугой комок. Это неприятно. И Гэвин опасается больше этого, чем того, чего боится. Потому что не знает как с этим бороться. Он не может перестать чувствовать, как бы этого не хотел. Он просто человек. Самый обычный, который не умеет бороться со своими эмоциями. — Хэнк говорил мне, — начинает Коннор, но Гэвин нагло перебивает его: — Я не хочу слышать сейчас о нем, — звучит грубо, но это просто выше его сил. — Он говорил, что твоя грубость — это что-то другое, — продолжает Коннор, переходя на «ты», — что мне нужно подождать и я сам увижу все. Гэвин сглатывает. Хэнк знал все, он все понимал. И Гэвин ошибался во всем? Между Коннором и Хэнком правда ничего нет? Какой же он придурок. — Скажи мне, я все правильно понял? — голос слишком полон отчаяния. Гэвин хмурится. Соврать сейчас, значит, поставить крест на всем. На всем том, что они смогли объяснить за сегодняшний день. — Правильно, — хрипло выдыхает Гэвин. Он сам не верит, что сказал это. Но стало как-то легче, словно какой-то груз свалился. — Я люблю тебя, — произносит Коннор и широко улыбается. Гэвин чувствует, как в нем начинает закипать злость. Эту фразу Коннор произносит слишком легко. И это так странно для того, кто только-только вроде бы обрел свои собственные эмоции. Хоть программа и вышла из строя, но все остается лишь запрограммированной вещью. У Гэвина не может быть все так просто. Ему нужно обязательно к чему-нибудь придраться, в чем-нибудь начать сомневаться. У Коннора тоже все сложно. Эмоции наваливаются разом. Порой программа настолько шалит, что сбивает все датчики, заставляя тело ощущать то, чего раньше не было. Но несмотря на то, что происходит, Коннор поступает со всей простотой на которую он способен. Любишь? Значит, скажи. Гэвин тяжело вздыхает, поворачивает голову в сторону андроида. Его руки опущены, а взгляд направлен куда-то вдаль. Едва ли зрачки не остекленели. Пока Гэвин находится в задумчивости, Коннор, по-видимому успел уже тысячу раз пожалеть о сказанном. Или нет. Исправляется Гэвин, когда Коннор поворачивается к нему лицом, а на губах сияет одна из его добродушных улыбок. — Почему? — все что выдавливает из себя Гэвин. Он не понимает. Коннор кажется слишком идеальным со своей улыбкой, понимающим взглядом, всегда выслушает, подскажет, поможет. Такой внимательный, что раздражает. Такой ко всем, кроме него, Гэвина. Хотя чего стоило ожидать. А тут выясняется. И Гэвин не может поверить в это. — Разве для этого нужна причина? — Коннор чуть хмурится. Базы не выдают нужный ответ. — И что ты теперь ждешь? — Гэвин кисло усмехается. Ощущение, что все это розыгрыш. Сейчас из кустов выскачет Хэнк со словами «попался». — Ваша очередь говорить, — Коннор моргает, поджимает губы. — Люди не делают этого так просто, не все верят словам, они подтверждаются лишь действиями. — Я понял, — Коннор кивает своим ногам и делает шаг в сторону Гэвина, — ты можешь ничего не говорить, твое тело скажет все за тебя. — Что ты удумал? — Гэвин хмурится, но стойко стоит на месте. Коннор ухмыляется, и Рид думает, что это первый раз, когда такая эмоция проскальзывает на лице Коннора. Это выглядело слишком… По гэвински? Он точно слишком плохо влияет на Коннора. Такая улыбка не идет ему. — Вы безумно нравитесь мне, детектив — шепотом произносит Коннор, когда между его лицом и лицом Гэвина остается несколько сантиметров, — я пока что не знаю, как доказать это, но поверьте, что рано или поздно вы поверите мне. Гэвин сглатывает и прикрывает глаза. В следующую секунду прохладные губы Коннора прикасаются к его теплым. Поцелуй выходит медленным, и как кажется Гэвину, слишком ванильным, как в глупых мелодрамах. И несмотря на то, что это довольно непривычно, Гэвин не чувствует отвращения. Так правильно, так и должно быть. Коннор не спешит как-то менять ситуацию. Поэтому Гэвин недовольно рычит и углубляет поцелуй. Руки вплетаются в мягкие волосы Коннора. Тело к телу. И Гэвин чувствует, как в груди андроида бьется тириумный насос, перекачивая синюю кровь. А играет ли на самом деле важную роль, какого цвета кровь внутри? Сердце или насос? Человек или чертов андроид? Гэвин думает, что ему сейчас абсолютно плевать на все, на мнение других, на будущее, на другие, вроде бы, важные вещи. Сейчас его волнуют только губы Коннора, прикасающиеся к его собственным, тело прижатое к его. Чувства, которые готовы, кажется, выжечь все изнутри. «К черту все», решает Гэвин, сдаваясь под напором. Он поверит Коннору, примет свои чувства. Ведь пока что все просто замечательно.