Позволь мне владеть тобой

***

      Саске гулял по улице. Солнце садилось за горизонт, и на город медленно опускалась тьма. Свежий воздух помогал приводить мысли в порядок, вечерняя прохлада бодрит и успокаивает.       Прохожие не обращают на парня почти никакого внимания, чему тот довольно рад. Он специально уходит на прогулку подальше от дома, где его не будет донимать глупая толпа мелких людишек, случайно узнавшая его физиономию. Саске принадлежит одной из богатейших семей страны и носит гордую фамилию Учиха, поэтому неудивительно, что мелкий сброд на улицах иногда тыкает на него пальцем, что довольно сильно бесит.       Парень останавливается, чтобы достать из кармана темных джинс телефон и посмотреть который час, как вдруг его внимание привлекла довольно интересная и немного забавная картина: какой-то неопрятный, грязный и смахивающий на бомжа мужик выпрашивал деньги на «лекарство для бедной дочки» у стройного светловолосого парня лет 16-17. После недолгих уговоров и обещаний «я тебе на следующей неделе верну, как увидимся, мне только зарплату дадут» парень ломается и дает мужику несколько смятых, не исключено, что последних, купюр. Бомж, коротко поблагодарив и взяв деньги, быстро уходит и скрывается где-то за углом.        Саске, с интересом и некоторым недоумением, наблюдающий этот спектакль, решает подойти к блондину, который, видимо, еще не понимал, что его обокрали. — Ты ведь понимаешь, что он не вернет тебе деньги? — спросил Учиха, пропустив никому не интересную церемонию знакомства и приветствия. — Думаешь, все-таки он меня обманул? — спокойно, с улыбкой и легким разочарованием в голосе ответил парень вопросом на вопрос. — Это же бомж какой-то, откуда у него работа, чтоб вернуть долг? Да и дочь больная у него вряд ли есть, — не понимая спокойствия собеседника, отвечает Саске. — Все равно ему эти деньги нужнее, чем мне… — Ну да, бухло всем пригодится, а тебе все равно выпивку не продадут. —…пока мне хватает на лапшу, я ни в чем не нуждаюсь. — пропустив замечание мимо ушей, продолжил светловолосый.       Учиха был немного удивлен, обычно люди злятся или грустят, когда понимают, что их обманули, сыграв на доброте душевной, но этот парень был каким-то другим… — Тебя как зовут? — прервал его раздумья блондин. — Саске, — он пока решил не называть свою фамилию. — Я Наруто Узумаки! — бодро, с широкой улыбкой представился блондин, как будто надеялся, что для Саске это что-то значит и он сможет продержать эту информацию в голове до следующего вечера.       В этот момент Наруто повернулся к Учихе лицом, заставляя их встретиться взглядом. Большие, как ясное голубое небо, глаза, полные счастья и радости, как у наивного ребенка, встретились с черными радужками, в которых ощущался холод и сталь. В этот момент в Учихе что-то щелкнуло. Он не мог оторвать взгляда от этих голубых, излучающих тепло и спокойствие, глаз, обрамленных светлыми ресницами. — Приятно познакомиться, — наконец выдавил из себя он, справившись с минутной потерей контроля над собственным разумом и вернув голосу привычное равнодушие.       Подобное случалось с Учихой впервые и он был весьма взволнован этим. Обычно холодный, сдержанный, немного отстраненный, он всегда держал свои эмоции под контролем, не давая им проявляться без позволения разума. Но блеск этих глаз… он почему-то застал его врасплох. Это пугало и притягивало одновременно. — Прогуляемся вместе? — спросил Саске, наверное впервые приглашая случайного встречного на совместную прогулку, — если ты не занят, конечно. — Почему бы и нет, — пожал плечами Наруто и пошел рядом с новым знакомым.       Они шли без какого-либо точного направления и цели куда-то прийти, просто гуляли, разглядывая и оценивая друг друга, пытаясь узнать лучше и понять. — Так что, родители не учили тебя, что незнакомым нельзя отдавать свои деньги? — решил прервать молчание Саске. — Не учили, у меня их нет, — простодушно ответил Узумаки, — но у меня есть старик Джирайя, — продолжил он, давая понять, что банальные сочувствия ему не нужны. — У меня тоже нет родителей, но есть брат. — Хорошо, когда кто-то есть рядом. Расскажи о себе, — то ли пытаясь сменить тему, то ли из-за простого любопытства попросил блондин, — что любишь, что ненавидишь, есть ли мечта? — Ну, я мало что люблю и многое ненавижу, — начал Учиха. — Мечта? У меня ее нет, скорее цель. Я хочу отомстить одному человеку за то, что он сделал с моей семьей. — Ого, — Наруто не ожидал от такого замкнутого, на первый взгляд, парня такого откровения, но решил не узнавать подробности, — хорошо жить, когда есть цель. А я люблю лапшу. Ненависть? Даже не знаю… мой старик всегда учил, что во всем есть что-то хорошее, поэтому ненавидеть что-то просто так нельзя. Мечта у меня есть. Я хочу стать лучшим, превзойти всех, кто был до меня и кто будет после, оставить свой след в истории и не быть забытым и никому ненужным. — Замахнулся ты с мечтой, — усмехнулся Саске, тронутый и даже восхищенный тем, как глобально позволяет себе желать парень у которого есть не так много.       Они гуляли до поздней ночи, разговаривая на разные темы и обсуждая то, что Учиха еще ни с кем не обсуждал. Ему просто не с кем было поговорить о том, какие фильмы ему нравятся, смотрел ли он последний выпуск какой-то передачи, любит ли пляж и лимонад. Эта беседа все больше затягивала его. Саске знал, что если вернется поздно, то не избежит расспросов брата о том, где и с кем он был, но домой идти не хотелось.       Сейчас он мог быть таким, какой он есть, не надевать на себя маски, не притворяться вежливым или быть таким, каким его хотели видеть, он просто мог быть собой.       Иногда открыться незнакомцу гораздо проще, чем самому близкому человеку, с которым знаком большую часть жизни, но Саске все равно держал все под контролем разума, фильтруя то, что хочется и что можно говорить. Учиха был не из болтливых, поэтому больше слушал, пытаясь понять неожиданно повстречавшегося ему парня, узнать его.       Когда пришло время прощаться, парни, уже достаточно проникнувшие друг к другу симпатией, пожали руки, сказав на прощание, что неплохо было бы еще встретиться и погулять по ночному городу вместе. Каждый побрел в свою сторону, надеясь побыстрее и без происшествий добраться до своей съемной квартиры или до дома внушительных размеров в несколько этажей с охраной и прислугой.

***

      По возвращении домой Наруто не застал Джирайю, что его совсем не удивило, но уж лучше так, чем спать, пол-ночи слушая беседы и смех старика и какой-то, «приглашенной на чашечку чая» девушки. Нет, старик хоть и любит иногда выпить и позабавиться, хороший человек и всегда заботится о мальчике, в раннем детстве потерявшем родителей.       Старик-извращенец часто пропадает где-то по несколько дней или даже недель, в поисках вдохновения для своих книг, поэтому можно считать, что Узумаки живет один, самостоятельно заботится о себе.       Обычно подростки его возраста приглашают в дом кучу друзей и закатывают вечеринки до рассвета, когда остаются одни, но Наруто так не делал. Не потому, что любил тишину, спокойствие и мирное одиночество, наоборот, он был за любую суматоху в кругу друзей, проблема только в том, что у него их почти нет. Неизвестно почему, но его все сторонились в классе и во дворе. Причина такого поведения сверстников была не понятна парню, но он уже привык к этому, к тому же было несколько ребят, которые не прогоняли его, а иногда даже звали в игру, что очень радовали блондина. Среди девочек он популярен не был, постоянно находясь в тени местных альфа-самцов, впрочем, как и многие другие его приятели.       Уставший от затянувшейся, но приятной прогулки, счастливый от того, что смог завести нового приятеля, а может даже и друга, блондин устало упал на кровать и быстро заснул.

***

      Вернувшись домой и отмахнувшись от расспросов Итачи неопределенными «отстань, я устал» и «где был, оттуда уже вернулся», Саске отправился в свою комнату. Проделав все, что обычно делают перед сном, он удобно расположился на широкой мягкой кровати, но сон не шел. Из головы не лезли светлые волосы и яркие голубые глаза. Зажмуриваясь, Учиха видел перед собой улыбающегося парня, так четко и ясно, что хотелось дотронуться. Казалось, что парень стоит рядом с его кроватью, но как только Саске открывал глаза, образ пропадал и он видел только пустую комнату. Чувство какой-то странной тоски и одиночества медленно находили на него, не давая уснуть, заставляя впервые чувствовать подобное, мучиться и не знать, что делать дальше, лишали спокойствия.