Рецепт горького счастья

Без тебя мне не нужны вечеринки. Ты — моя десятая попытка, Но на этот раз удачная — Ты целуешь меня смачно-смачно. Ты как снег свалился на голову, Появился без всякого повода. Сидим в тонированной тачке, Ты целуешь меня смачно-смачно. Я распускаю волосы — Ты распускаешь руки Нету никакой гордости — Любовь так близорука… Снова мы на твоей даче, всё как в первый раз. Где же ты был, мальчик, раньше, почему сейчас Если ты рядом со мной — у меня выходной? Я не верю, но походу — это экстра любовь! (Эльвира Т)

Колетт некогда было думать об Эго, потому что всё её свободное время занимали дети. Однако она всякий раз возвращалась мыслями на несколько дней назад и прокручивала в голове все возможные варианты развития событий, если бы Эго не обнаружил её под столом. Что было бы? Удалось бы Байо дожать свою линию с подставным убийством и залежами руды под домом матери Антуана? Или бы всё закончилось тем, что Эго бы просто встал и ушёл? Франсуа Байо ходил мрачнее тучи и даже не разговаривал с ней. Колетт не лезла к нему, но в глубине души была жутко обижена — она-то чем провинилась? Выходные встречали на удивление солнечной погодой и даже скачком температуры. В конце осени во Франции — это большое дело. — Франс, можно? — Колетт заглянула в кабинет. Байо спал полусидя на диванчике с бокалом в руке. Он стал частенько прикладываться к спиртному, оправдывая себя тем, что работа выматывает. Но Колетт-то знала — ему нельзя. Он же предрасположен к алкоголизму по материнской линии. — Дети тебя ждут. Я их покормила. Если хочешь, то каша там ещё осталась — поешь. Мне нужно отлучиться. Ты не против? — Колли, — мужчина потянулся и продрал покрасневшие глаза. — Давай не так быстро. Я не успеваю за ходом твоих мыслей… — Я говорю, что мне нужно в город. А с детьми пора бы и тебе посидеть. — Нет, Колли! — Байо сразу сел и поморщился — спину скрутило. — Мне сейчас не до них. Правда. Поверь. Дел по горло. — Франс, это же твои дети, а не мои. — Колетт казалось, что они в последнее время говорят на разных языках. — Извини меня, но… я не работаю у тебя официальной няней. И не собираюсь. — Тогда сбагри их шоферу, — Байо с сожалением покосился в пустой бокал. — У меня нет времени. Будет — обязательно посижу с этими спиногрызами. — Франс, что происходит? — Ничего, — сказал мужчина, даже не поднимая глаз. — Всё отлично. — Ничего себе «отлично»! Ты же спиваешься! — Ты можешь не повышать голос? — схватился за голову Байо. — А что? — Колетт передразнила его. — Похмелье мучает? Байо поставил бокал на журнальный столик и зарылся головой в декоративную подушку на подлокотнике. — Франс, ты мне не нравишься. Посмотри, в кого ты превращаться начал? Ты ведь хотел что-то проверить, — напомнила Тату. — Ты хотел что-то узнать и рассказать мне, в чём там дело, помнишь? — Ничего хорошего я не выяснил, Колли. Ситуация самая дерьмовая. И я не настроен сейчас перемывать кости Антони. И пустого в порожнее переливать — тоже. — Я могу помочь? — Чем? — горько усмехнулся Байо, поднимая взлохмаченную голову. — Добрым словом? — Хотя бы, — пожала плечами Тату. — На себя тебе плевать — о детях думай. Ты хоть связывался с Элоизой? Что у неё? Серьёзная болезнь? — Она отказывается говорить. Только и слышу, что всё скоро изменится. — Значит, не просто так она это повторяет! — Колли, ты у нас, конечно, специалист в женской психологии, но я, зная Элоизу, могу предположить, что она опять на курорте каком-нибудь, и придумывает себе болезни, чтоб я больше денег высылал. — Франс! — Колетт была в негодовании. — Она же сказала, что находится в клинике! А ты ведёшь себя так, словно она тебе чужая! — Мы и не были родными, Колли, — печально вздохнул Байо. — Иногда я очень жалею, что не встретил тебя раньше, чем её. — Так, — Колетт качнула головой. — Хватит. Я даже обсуждать это не собираюсь. И если ты вдруг питаешь какие-то надежды на романтику, то забудь. Раз и навсегда. Мы — друзья. И точка. — Почему ты отказываешься даже мысль об этом допустить? — Потому что! — Колетт сразу нахмурилась. — Я не чувствую к тебе ничего, что могло бы называться любовью или даже влюбленностью! — Кому это в наше время мешает? — Франс, честное слово, бесполезный разговор. — Ты куда хоть собралась-то? — Да вот решила навестить старых знакомых, — соврала Колетт. — Такие визиты заканчиваются неприятностями, Колли. Вспомни-ка Эго. — Не поверишь — и хочу забыть, не получается. — Вы так и не поговорили? — Франсуа почесал затылок и зевнул. — Хлопок двери, которым он попрощался, до сих пор в ушах стоит, — ответила Колетт, тоже потянувшись, и пощупав свою вылезшую шишку. — Меня больше волнует, что ты ему, в конечном счёте, наболтал? — А что я мог наболтать? — развёл руками Франсуа. — Я изо всех сил пытался спасти твою репутацию, поварёшка. И мне почти удалось его убедить в том, что ты не станешь с кем попало обсуждать его личную трагедию и не записывала все наши переговоры на диктофон, чтоб слить местным журналистам. — А не надо было доводить до такого… — А кто, позволь тебя спросить, довёл?! — перебил её Байо. — Разве я? — Я же хотела, как лучше! — Ну, а я сразу предупреждал, что идея плохая! — Если всё наперёд знал, то мог бы и настоять получше, — фыркнула Колетт. — Зато ты теперь знаешь, что с Эго такие фокусы не прокатывают. — Почему ты вдруг отказал ему в услугах? — Колли, это наши дела. Мужские. Не советую лезть. Не поймёшь всё равно, а голова заболит на раз. — Ничего, голова у меня крепкая, — Колетт пошла в наступление. — И не такое сыпалось. Выдерживала как-то. — Послушай, чего ты от меня хочешь? — Байо вскочил. — Я всё равно буду молчать! Я не подвергну тебя такому риску! Дело опасное! Колли, ты же сама всё слышала! — И поэтому тебе, как адвокату Эго, нужна помощь. И я готова помогать. — Но я не собираюсь лезть туда… — Разве? — прищурилась Колетт. — Франс, куда ты денешься с подводной лодки? Или ты готов отдать Эго весь многомиллионный долг с процентами в ближайшую неделю? — Ты снова подслушивала?! — Водитель обмолвился. Случайно. — Уволю к чертям, — зарычал сквозь зубы Байо, сжимая кулаки. — Всех уволю. — С кем останешься тогда? Колетт вошла в кухню, обнаружив там двух разбойников, слазавших в холодильник и жующих недавно сделанный мармелад. За прошедшие дни она привязалась к детям, а они ответили тем же — висли на ней круглыми сутками, прося игр и вкусного меню. Малышам в их возрасте мало что надо от жизни. — А до вечера не подождать? — Колетт пришлось убрать блюдо на верхнюю полку. — Животы же заболят. — Да уж, они у них не резиновые, — сказал Байо, входя следом. — Помню, как мы впервые поели пиццу — Мотьку вырвало. На меня. Прямо на дорогущий пиджак. Матиас посмотрел на отца внимательным взглядом, а затем сунул в рот большой кусок мармелада и довольно зажмурился. Бернард в этом плане был куда послушнее — сразу оставил лакомство, запросился на руки. — С тех пор не экспериментировали. Да, точно: у них на пиццу тоже есть своего рода реакция. Так что — никаких «фаст-фудов», договорились? — Да и бы и сама не рискнула их этим кормить, — согласилась Колетт. — Папа, а мама где? — поинтересовался Матиас, глотая мармелад, и едва не подавившись. — Мама пока занята, — Франсуа тревожно переглянулся с Тату. — А когда освободится? — подхватил и Бернард. — Скоро, — Байо улыбнулся сыновьям. — Я уверен, что скоро. — А то дома Груня сидит. — Кто? — спросила Колетт. — Собачка, — ответил Матиас. — Она у мамы в сумке живёт. — Карликовый пинчер, — пояснил Байо. — Я дарил. — И что, Груня одна сейчас дома? — Соседка, наверное, присмотрит, — отозвался Франсуа. — Хотя… обычно Лиз её везде таскала с собой. Пока Байо собирал детей, Колетт думала, куда бы их пристроить на время, ведь её поход не подразумевал наличие неподготовленных детских ушей. Да и вообще, она сомневалась, что с первого раза всё выйдет. — Франс, а других вариантов нет? Точно? Мне их обязательно брать с собой? — Это в последний раз, — заверил Байо. — Вечером я их заберу в свою комнату. Кино посмотрим, или сказки почитаем. Ты будешь отдыхать. Честно. Колетт только вздохнула. За последние дни она устала. Всё же с места в карьер воспитывать сразу двоих четырехлетних детей — это не поле перейти. Но раз уж она сама вызвалась помочь, то отходить было некуда. Хорошо, что у Франсуа были довольно отзывчивые охранники и водитель, — на которого Байо постоянно катил бочки, мол, «полное несоответствие занимаемой должности», — Колетт могла оставить детей на их попечение на несколько часов и не бояться, что малыши разобьются, свалившись откуда-нибудь, или порежутся. — Франс, мне вообще-то будет некогда. Дела тоже, знаешь ли, имеются. — Ну, посадишь их куда-нибудь. В детскую комнату отведи. В торговом центре есть… Телефон дашь. — Если бы все проблемы так решались — телефоном, — сказала Колетт. Хотя, она должна была признаться — некоторые вполне решались. Во всяком случае, с изобретением этого замечательного устройства, люди стали тратить куда меньше времени на то, чтоб донести какую-либо важную информацию до ушей других. — Хорст, здравствуй, — Колетт набрала давно забытый номер. Хорошо, что после ухода из «Гюсто» она его не удалила. — Извини, что беспокою, но… — Тату? — удивился мужчина. — Что хотела? — Помощь твоя очень нужна. — Если ты о приёме на работу, то наш шеф вакансий не выставлял. — Нет, тут другое, — сказала Колетт. — Мы можем встретиться? Сейчас, желательно. — Хорошо, через полчаса в «Таро». Машина затормозила на светофоре в центре города. Выбор стоял между парком развлечений и кофейной аллеей. — Давайте направо. — Как скажете, — водитель повернул. И машина остановилась на небольшой парковке возле проспекта «Руи-Де-Риволл». Здесь располагались несколько десятков кафешек и магазинчиков сладостей. Одних из лучших в Париже. — Мне ждать? — Нет, вы можете быть свободны. Я позвоню, когда обратно. — Колетт отстегнула малышей от их кресел. — Спасибо. — А куда мы идём? — вопрошали дети. — В одно тихое и уютное место. Ещё там кормят здорово, кажется, — Колетт распахнула перед ними двери. В нос ударил аромат свежеиспеченных булочек. — Вы немного побудете здесь. Я сбегаю по делам. А после — на аттракционы. Небольшое помещение, где стояли столики, выглядело спокойно и по-домашнему. Колетт не раз читала рецензии в кулинарных сводках. Критики, конечно, не такие важные как Эго, но всё же, хвалили место, описывая кухню, как идеальную для семьи. Никто, правда, почти не знал, что шеф-повар здесь — крыса. А коронное блюдо — рататуй. Вычурную вывеску убрали сразу после первой же санинспекции. Все же привлекать клиентов нестандартным подходом не всегда удачная идея. Колетт со стуком заглянула в служебное помещение. — Добрый день. Су-шефа Лингвини можно? — Колетт? Парень, на ходу застёгивая галстук-бабочку, вывалился из соседних дверей. Он явно не ожидал, и потому сильно смутился. Покраснел до кончиков ушей. Тут его кто-то толкнул, и поднос с бокалом шампанского разбился вдребезги. — Что ты тут делаешь? — Привет, извини, что так неожиданно, — она опускала глаза всякий раз, когда Лингвини наоборот пытался в них посмотреть. — У меня к тебе большая просьба. Сможешь посидеть часик с двумя карапузами? — Карапузами? Колетт завела на кухню близнецов. Оба сразу стали вести себя куда оживленнее и тянуть руки буквально ко всему подряд. Реми, от полной неожиданности, не удержался на своей мини-лестнице, и скатился по перилам, чуть не переломав жизненно важные части тела. Отряхнувшись, он подбежал ближе. Дети заметили его моментально, и начали вопить, что крыса надела на себя колпак и фартук. — Это твои? — изумился Лингвини, открывая рот так широко, как это только было возможно. — Ты не упоминала, что… — Не мои, конечно, — Тату качнула головой. — Моего друга. Я должна отлучиться, и решила, что ты не будешь против присмотреть за ними. Недолго. — Да? — Ладно, всё было не совсем так, — согласилась Колетт. — Я просто была в этом районе. — Другое дело, — кивнул Лингвини, который стал более серьёзным что ли. — Оставляй. Только… чем я их займу-то? — Ну, я не знаю… покажи им кухню, — осмотрелась Колетт. — Познакомь с микро-шефом. Реми тем временем изворачивался как уж на сковородке, чтоб не быть пойманным хваткими пальчиками малышни за голый длинный хвост. — Колетт стой! — Лингвини рванулся за ней, когда Тату уже покидала кухню. — Как твои дела? — Нормально, — она не могла сказать правду. И врать не любила. — Хуже, чем могло бы быть, но… не смертельно. А что? — Ты не думала над тем, чтоб вернуться на работу? — робко спросил Альфредо. — Сюда. Нам нужны хорошие повара, правда, микро-шеф? Реми кивнул, и его колпак снова слетел, так как крыс всё же оказался в руках проказливого Матиаса. — Нет, ты знаешь, не думала. — Но, может, будет время, и тогда ты… — Нет, Альф, извини, — ответила Колетт довольно категорично. — У нас с тобой ведь всё кончено. И даже работа не станет мне мотивацией. Только не сейчас. — Очень жаль. Микро-шеф устаёт в одиночку бывает. А из меня толку маловато. Хоть я уже и научился кое-чему. — Мотя, ему же больно, — тут Колетт заметила, как ребёнок крепко держит крысу за шкурку. — Ты что, а если бы тебя так схватили? — Он не просто бесплатное приложение. Он — повар. Отпусти его, и он тебя отблагодарит лучшим десертом, какой ты ещё никогда не пробовал. Хочешь? — спросил, приседая, Лингвини. Матиас тут же закивал, отпустил Реми, и крыс смог удалиться по своим делам. Колетт усадила детей за небольшой вип-столик в зоне видимости Лингвини, и велела им вести себя хорошо. Впрочем, зная Матиаса Байо, Колетт была уверена, что для неопытного двадцатилетнего Лингвини это будет хорошая встряска. — Если надумайте кормить рататуем, то им нельзя томаты и красный перец! — крикнула Тату напоследок. — Замётано! — отдал честь Лингвини, заступая на ответственный пост. А Колетт, покинув ресторанчик, перебежала узкую улочку и свернула за угол. Она едва не опоздала. Возле задних дверей кофейни «Таро» её уже ждал высокий Хорст. Кофейня собирала так много туристов, что могла бы посоперничать с битком-набитыми Макдональдсами. Разве что, цены в ней были в разы выше, а качество — лучше. — Что хотела, Колетт? — мужчина, получивший теперь должность старшего повара, и носящий вместо белой куртки чёрную со специальными нашивками, посматривал на неё недоверчиво. — Мне нужно, чтоб ты меня проконсультировал по одному щепетильному вопросу. — Готовить разучилась? — не без иронии спросил Хорст. — Нет, — Тату выдержала зрительную атаку спокойно. — Помнишь ты рассказывал, что работал на шпионскую конторку? — Это была серьёзная военная организация. — Да, вот именно, — подхватила Колетт. — Не хочешь вспомнить былые времена? — Говори уже прямо, чего надо! — бросил мужчина. — Это сложно объяснить на словах. — Колетт полезла за фото. — Мне нужно узнать, кто и где мог проявлять это. Суровый Хорст медлил, прежде чем взять снимок и осмотреть его. — Это провокация? — В смысле? — Колетт не поняла его реплики. — Почему ты с Эго за ручки держишься? Фотожопоством занялась? — Хорст, — Колетт терпеть не могла грязных намёков. — Это не то, что ты думаешь. Во-первых, снимок не мой. Его… подбросили моему знакомому. И, возможно, шантажируют. — Это всё? — Нет, — Колетт собралась с духом. — Это всё из-за Эго. У него убили мать и теперь следят. За ним и за его окружением. — С каких это пор, Колетт, ты являешься окружением Антуана Эго? — усмехнулся мужчина. — Ты же его терпеть не могла. И считала виновным в смерти Гюсто. Уже не помнишь такого? — Помню, но… — А ещё именно ты тогда не позволила мне подкараулить его в подворотне и засунуть ему его пижонскую рецензию, после которой мы лишились всего, чего добивались, в зад! — Хорст хрустнул костяшками пальцев. — Сказала, что и одного срока хватит. Тоже забыла? — Я помню, правда, но… — Может, ты снова запамятовала, Колетт, но Эго и о тебе высказывался. Первая его разгромная статья касалась именно твоего холодного, мать его, борща! — рявкнул Хорст. — Тебя тогда всей кухней утешали. А ты в петлю хотела лезть. И всего-то, казалось, посолить забыла… Но Эго такого не забывает и не прощает. Он — как бульдозер — подминает и рвёт всех, кто встречается на его пути. И я не поверю, прости, ни в какую, что сейчас что-то могло поменяться! Колетт уже не знала, как перетянуть нить разговора на себя. Её бывший коллега отличался злопамятностью и резким нравом. Всё же уголовники — это не розы в саду. Они как репейник — если цепляются, то на всю жизнь. Колетт по-женски очень жалела жену Хорста. — Я понимаю твою позицию, и ты имеешь на неё право, — сказала наконец Тату. — Но ты и мою пойми: близкий человек в опасности, и я не могу оставаться в стороне. И нет — речь не об Эго! Речь о моём старом друге — Франсуа Байо! — Ах, о Байо, — сказал Хорст так, словно это и было для него нужной мотивацией. — Тогда ладно. — Ты знаешь его? — Ещё бы не знать. Он когда-то меня из такого криминального колодца вытащил. — Так вот, — продолжила Колетт. — Он является юристом Антуана Эго, и раз у Эго появился недоброжелатель, то логично предположить, что… — Я понял, — прервал её мужчина. — Тебе тоже угрожали? — Пока нет, — выдавила Колетт. — Значит, будут ещё. — Вот спасибо, — она натянуто улыбнулась. — С уверенностью смотреть в завтрашний день — это наше всё. — Конкретно этот снимок может немало проблем принести, — сказал Хорст. — Он компрометирует Эго, и выставляет тебя в дурном свете. Да и вообще: репутация Эго такова, что заметить его с женщинами не удалось даже самым пройдошливым репортёрам. Его в гомики только ленивый не записал. А ещё говорят, что он жуткий извращенец и насильник! — А ты больше слушай! — разозлилась Тату. — Глядя на это, Колетт, я, пожалуй, примкну к тем немногим, кто всё же уверен, что он — натурал. — Хорст внимательно осматривал картонку, будто рентгеном просвечивал. — Такой кадр дорогого стоит! Ты представь, как они бы смотрелись в Интернете… — Думаешь, что таких кадров… много? — подавилась слюной Колетт. — Смотря, сколько времени ты и Эго провели наедине. — Хорст! — Фото сделано в салоне Мадам Пьюзи, — ответил мужчина, становясь серьёзным и возвращая снимок. — Откуда знаешь? — Только она производит такую дорогую матовую фотобумагу. — А отследить человека, заказывавшего такие снимки, можно? Колетт с надеждой посмотрела в глаза Хорсту. Он не ответил, а лишь набрал номер такси. Когда Колетт садилась в машину, она ожидала, что мужчина сядет следом, но он и не думал. — Эй! Подожди, Хорст! Давай вместе! — Что, боишься, что без меня тебе не поверят? — Честно сказать — очень, — призналась Колетт. — Пожалуйста, давай вместе. — Вылазка в «Ледойен» тебя добила? — А про это откуда… — К нам уборщицу взяли. Оттуда, — пояснил Хорст, пристегиваясь. — Должен заметить, что дисциплина там отменная. Но не всякий выдержит. Как в армии. Шаг влево — расстрел. Жанка бывает сукой, но с мозгами и руками, дай боже, каждому. И то, что она тебя отчитала, это ещё не повод бросать кухню. Она видит потенциал, значит, троллит. Для закалки. Если нет — метлой по хребтине. — А, значит, я легко отделалась, — хмыкнула Колетт. — Она была первым критиком меню Гюсто. Когда этот ваш Антуан пешком под стол ходил. Вот так-то. — Серьёзно? — удивилась Колетт. — Но я нигде этого факта не видела… — Не любит она себя и свои заслуги афишировать. И правильно. — А критик Леклер не её ли, часом, протеже? — спросила Колетт. — Её, конечно, — Хорст расплатился, и они вышли на улицу. — Если хочешь знать, то твой Байо тоже на неё сперва вышел и только потом смог чего-то добиваться. Она его боготворила долгие пять лет. Потом — возраст сделал дело — расстались. — У него правда есть доля в её «Ледойен»? — А сама как думаешь? — Хорст указал на небольшой павильон, где и располагался салон профессиональной фотосъемки Мадам Пьюзи. — Конечно, есть. И не только там. В салоне пахло дорогой кожей. Всюду располагались прожекторы как на сцене. Окон было мало. На стенах висели большие постеры будто из какой-то невообразимо-пафосной рекламы. Рядом со стойкой администратора висела табличка: «Фото на документы не производим. Только профессиональная съемка. Изготавливаем билборды, плакаты и афиши с предоплатой в размере пятнадцати процентов от общего тиража заказа». — Здравствуйте, — начала Колетт, постоянно оглядываясь на Хорста. — Нам бы увидеть Мадам Пьюзи. — Мамочки Пьюзи нет на месте, — ответил женоподобный менеджер, поправляя яркий галстук и закалывая розовой заколкой отросшие волосы. — Вы по записи? Ах, я вспомнил! Для клипа хотели фончик подобрать? — Нет, мы не по этому вопросу, — Колетт смутилась. — Нам бы очень хотелось знать, с какой моделью фотокамер возможно делать такие снимки… Она показала фотографию. — Здесь салон оформления оцифрованной продукции и проявки, мадмуазель, — сказал парень, не взяв и даже почти не глянув фото. — Аксессуары приобретаются через интернет-магазин. Или в подвальном помещении есть небольшой зал. — Молодой человек, — Колетт изобразила жалостливую мордашку. — Нам очень нужно узнать. Терять время мы могли бы и в другом месте. Но пришли к вам. — Ладно, — согласился он. — Могу сказать, что это моделька не ниже, чем Canon EOS 6D. Потрясающая детализация, позволяет снимать в 4К. Автофокус третьего уровня. Ночной режим. Полная водонепроницаемость. Поворотный сенсорный экран и прочие плюшечки за хорошие денежки. Но… если у вас есть средства, то всё в ваших руках. — А разве это не Sony Alpha? — встрял Хорст. — Насколько мне известно, вещь специфическая и такая же дорогостоящая? — А вы, значит, не любитель, вы — профи! — обрадованно произнёс парнишка. — Тогда я позову вам Стива. Он у нас шарит в дорогой технике. Посоветует. Вы для себя? Или для пользования в режиссерской студии? — Нет, мсье, вы не поняли, — начала было Колетт. — Нам нужно просто узнать, покупал ли у вас кто-либо такой фотоаппарат? И не проявлял ли фотографии с него? — Стиви! У нас богатый клиент! Поторопись! Из соседнего помещения вышел второй молодой человек в таком же ярком галстуке и с такой же модной прической. Жующий жвачку и, ужасно чавкая, он приблизился к Колетт и подозрительно глянул на неё. Потом полез за ноутбуком под прилавок и через всемогущий Гугл нашёл сразу обе названные модели. Сравнил цены и сунул бумажку под нос Колетт. — Вот на приобретение «Соньки» нужна лицензия, — буркнул Стив. — Лучше тогда задержитесь на «Канонке». Отличная вещь. Долго служит. В любых условиях. А снимает как бог. — Да, мы поняли, — Хорст подошел поближе. — Но нельзя ли узнать, нет ли другого владельца такого фотика, чтоб поторговаться и выбить с рук? У вас ведь есть такие клиенты? — Да, был у нас недавно один чудик, — сказал менеджер. — Но с рук не рекомендую. Дисплеи бьют или память скручивают. Одним словом — меняют детали и продают их за нереальную цену. Вам пиксели на фотках так нужны что ли? Соскучились по нулевым? Уровень «аля-Моторолла-раскладушка» в полете над бетонным полом! — Можно ведь в рассрочку, — подхватил Стив. — Брать будете? — Нет, мы всё же хотим рискнуть. — Да вы прогадаете, зуб даю! Можем трехпроцентную скидку оформить, если у нас закажете… — Так, слушай меня, жвачное животное, — Хорст подцепил хиленького парнишку и поднял на цыпочки. У того аж челюсть свело. — Мне вы можете зубы не заговаривать. Я задаю вопросы, а вы отвечаете. Ясно? Все свои супер-предложения оставьте для лохов. — Вы уже продавали такую камеру? Верно? — спросила Колетт. — Можете описать? — Кого? — спросил побледневший Стив. — Камеру? — Человека, — Хорст вернул его телу привычное положение. — Как он выглядел? — Мы не выдаём такую информацию! — Представь, что я дал тебе большую взятку, — хохотнул Хорст. — И рассказывай. Скажешь — уйдёшь домой на своих двоих. — Это угроза? — Нет, это предупреждение, сопляк, — поиграл желваками мужчина. — Хорст, не надо, — Тату постаралась утихомирить бывшего коллегу. — Новых проблем только не хватало… — Вызывай полицию! — завопил Стив. — «Айфончик» положи на место, — Колетт стало не по себе, оттого, с какой интонацией это прозвучало из уст Хорста. — А иначе у тебя вместо него на всю жизнь «Моторолла» появится. И не зли меня своим слабоумием. — Хорст, пожалуйста. — Колетт схватила мужчину за руку. — Вопросы так не решаются. — Да я когда-то все вопросы решал только при помощи большого пальца, Колетт! — сказал он, показывая тот самый палец. — Ты хотела, чтоб помог — теперь не обессудь. — Мы не знаем его. Того покупателя, — начал было Стив. — Он предъявил только права. Но… там был другой человек. Он оформил покупку через Интернет-магазин. Платил наличными. А спустя пару дней снова был — уже с фотографиями. — Как выглядел? — Да чёрт его знает — высокий, средней прокаченности. Лица не показывал — в капюшоне был. Странный, одним словом. — Адрес через каталог заказов можно узнать? — Простите, но мы точно не можем так вот… — Что ты сказал? — Хорст пригрозил Стиву. — Покажи им! — не выдержал менеджер. — Мамочка будет в ярости. Но… это лучше, чем быть убитыми этим типом. — Я вовсе не убийца, — спокойно отреагировал Хорст. — Здесь нет адреса, — сообщил Стив, чуть погодя. — Он же выбирал «самовывоз». Данных не оставил. — Совсем? А телефон? Почта? Ещё что-то? — Совсем ничего, — скуксился Стив. — Простите, мсье… — Живи пока, — согласился Хорст. — Но меня не забывай. — Замкнутый круг! — Колетт от души хлопнула дверью. — Что теперь делать?! — Можно попробовать пробить номер камеры, если он её активировал через программу установки маячка слежения, — тут же выдал Хорст. — Все камеры такого типа связаны в Сеть. Но это сложновато будет. Я ж теперь не работаю на шпионов. — Ты ведь сможешь? — Колетт посмотрела на него. — Может и смогу. — Хорст надел солнцезащитные очки. — Но ты-то зачем туда полезла? Я не понимаю твоих мотивов. — Вряд ли поймёшь, — заключила Тату. — Если поможешь, буду крайне благодарна. Буду по гроб жизни должна. — Увидим, чем я помогу, — отозвался мужчина. — Завтра созвонюсь с человеком, который мне тоже по гроб жизни должен. Узнаю, что да как.