Сотня столетий

      Если разбиваться, то насовсем, не так ли? До хруста костей, до крови во рту, до боли, что поражает всё твоё тело, до разрыва собственного сердца.       У Кларк запястья сводит от порезов, что нанесли те проклятые цепи, когда она до истеричного состояния пыталась выбраться из той камеры. Она разминает руки, обрабатывает поврежденные места обычной водой. Той, что ещё осталась в этом месте.       Их план о мирном договоре рухнул. Его и вовсе не было, лишь надежда, что Октавия одумается, но этого не произошло. Та стала разводить червей, что ещё вчера убили её людей и чуть не забрали саму Блейк с собой. Ванхеда помнит, как та билась в конвульсиях, пока червь полз под её кожей, отравлял её. Но, Кларк успела спасти Кровавую королеву. Возможно, напрасно?       Гриффин боялась. Не за себя, этот этап уже прошёл. Она пережила слишком много, чтобы ценить собственную жизнь. У Кларк есть Мэдди. Светлый лучик в той тьме, что уже давно повисла над всей землей. Мэдди её семья, та единственная опора, что так необходима. Когда они встретились впервые, никто из них не знал, куда всё это приведёт. Привело. В мир, который полон боли и страданий. К ним в дверь стучится война, а вместе с ней сотни жертв, что могут появиться, если сделать неправильный выбор.       Кларк его сделала. В тот момент, когда доверилась Блейку. Она и правда настолько полюбила этого парня, сама не зная того, что в одночасье закрыла глаза и не заметила, как тот её предал.       Ведь Беллами дал обещание. Он практически поклялся, что защитит Мэдди ценой собственной жизни. Он смотрел в глаза Гриффин, пока люди Октавии уводили её в ту чертову камеру, чтобы приготовить к казни. Вместе до последнего, не так ли? Вместе сражались, вместе получали удары, убивали, чтобы спасти людей и друг друга. Проклятое вместе нависло над ними.       Когда Беллами смотрит в глаза Кларк, то видит дом. То убежище, что ему так необходимо. У принцессы улыбка такая, что скручивает все внутренности, поражает организм сладкой отравой, неким ядом, что проникает и льется по крови, отравляя. У Гриффин губы слаще сахара, так думает Блейк, ведь ещё ни разу не прикоснулся к ним. Он бы хотел, вот только никогда не признает ту связь, что образовалась между ними. Да, это было понятно давно, что он и она связаны, еще с того дня, как он увидел её. Как та бежала к нему из последних сил, с порезанными лицом и руками. Как обнимала настолько крепко, что кости хрустели, а дышать становилось трудно.       Сейчас он и вовсе не дышит рядом с ней. Смотрит и не может поверить, что та жива. Шесть лет в космосе научили его многому. Но та привязанность, она не уходила. И даже отношения с Эхо не смогли дать ему забыть. Те самые глаза, улыбку и губы.       Прямо сейчас он чувствует удар по его щеке. Кларк бьёт со всей силой, а на глазах слёзы застывают. Он видит её настрой и понимает, что Мэдди была права.       Когда Блейк отравил собственную сестру, чтобы спасти Гриффин от смерти, то и подумать не мог, куда это приведёт. Он ведь спас её, и каждый из них пообещал, что они выберутся из того хаоса, что навис над ними. И снова вместе.       Вот только ничего из этого не произошло. Он шел на риск, когда отравил собственную сестру, чтобы спасти того, кого любит. Октавия могла не проснуться, впасть в кому и умереть. Блейк с болью в сердце предавал того, кого любит. И ведь это был не последний раз.       Он предал и Кларк, ту, ради кого готов умереть сам. Не защитил Мэдди, позволив сделать её командующей, практически собственными руками вонзив чип девочке в шею. Не выпустил Гриффин из заточения, пока та кричала, чтобы тот не позволил произойти тому, что в итоге разбило их. Единый клан не послушал Индру, это был последний шанс. Так он думал. Он и правда считал, что поступает правильно.       Благими намерениями дорога в ад проложена, или как там?       Вот только Блейк был в аду с тех пор, как с сотней молодых парней и девушек приземлился на эту землю. С тех пор, как встретил её, с тех самых пор, как потерял свою принцессу на долгих шесть лет.       Блейк чувствует, как его щека пылает от удара. Видит, как Кларк уходит, забирает Мэдди с собой. Не оборачивается, позволяет Октавии, которая очнулась благодаря препаратам, забрать его.       Беллами позволил произойти этому. Не боролся, не вырывался, когда его и Индру уводили в яму.       Мэдди была права, она не простит его. А их «вместе» уже потеряло смысл в тот момент, когда он закрыл дверь камеры, где находилась Кларк. Когда предал её, наплевав на обещание.       

Если разбиваться, то насовсем, да?