Сотня столетий

SIDI — Wars

      — Стреляй, принцесса.       У Кларк руки будто онемели. Сердце под давлением грудной клетки вот-вот лопнет — оно ведь совсем не железное. Не выдержит, треснет пополам, даже не пытается отстукивать привычные 80 ударов. Бьётся, на самом деле, будто из последних сил, отбивает глухой стук, будто последний.       Стреляй, принцесса, стреляй.       Слова ведь отдаются эхом в черепной коробки, а мозг пытается вспомнить — откуда взялась эта привязанность — такая едкая, немного токсичная, как чёрный дождь, что покрывает землю. Откуда возникли чувства — такие тяжёлые для её хрупких плеч, они ведь затмили собой всё вокруг, не так ли.       Мир, кажется, будто сошёл с ума — Кларк в этом уверена. Они все умрут через пару дней, а прямо сейчас они снова принимают решение — кому жить и кому умереть. Старого доброго рычага уже нет — он остался в развалинах горы Везер. В руках лишь пистолет, а выбор кажется слишком лёгким.       Одно движение, одно чёртово решение, и её люди будут живы. Кроме одного, ведь так?       А у Блейка тем временем в глазах привычная боль совсем не читается — просто отпечатывается холодной пеленой где-то в районе радужки. Тьма окутывает, заползает липкими клешнями прямо в душу. Очерняет, буквально разъедает, пытается забрать уже совсем тусклый свет — на самое дно затянуть, потушить оставшийся огонёк надежды.       Беллами всегда хотел принимать верные решения. Когда-то он неплохо так ошибся — подумал, что его жизнь важнее тех трехсот невинных. Всю жизнь его главной целью было спасение собственной сестры, а что теперь? Их разделяет люк, одно движение и пуля, что может убить его прямо сейчас. Когда-то давно он научил Кларк стрелять, а теперь сам является мишенью. Как иронично, что это происходит за пару дней до конца света.       — Стреляй, принцесса, чего же ты ждёшь?       У Кларк ведь выбор всегда есть — юная принцесса, почти королева, Ванхеда, несущая смерть. Вот только правда всегда заключалась в совершенно обратном. Как бы Гриффин не пыталась, как бы не старалась спасти своих людей — всех спасти невозможно. Ореол надежды на что-то лучшее угасает с каждой минутой, с каждой секундой исчезает под давлением чего-то большего.       Стреляй, принцесса, стреляй, ну же.       Один единственный выстрел, одно движение и выбирать совсем не придётся.       Последний выбор Ванхеды — последний приказ для смерти, и все её люди останутся живы. Кроме того, что стоит сейчас прямо перед ней.       — Хей, принцесса. Снова вместе, ведь так?       Вместе до самого конца. По последнего вздоха, движения. До последней пули, что, наконец, поставит точку.

      А приказ уже отдан давно — иного исхода не будет.